Екатерина Алешина – Дом номер тридцать (страница 16)
Через пару секунд девочка очнулась от оцепенения, посмотрела осмысленно.
– Ты что здесь делаешь?! – резко спросила Настасья.
– Не знаю, – тоненьким голосом ответила Нина.
– Холодно, ночь на дворе, а ты в одной сорочке… – принялась браниться гувернантка.
Нина испуганно озиралась по сторонам. Её лицо приобрело прежние краски.
– Настасья Филипповна, не помню, – жалобно проговорила девочка. – Я спать легла, а как сюда пришла, не знаю.
– Скорее в дом, пока совсем не околела, – сказала девушка, набросила свой халат на плечи Нине и повела её к крыльцу.
Сердце Настасьи колотилось как бешеное. Девушка не понимала, отчего её до сих пор пробирает озноб.
В доме было тепло и тихо. Настасья никак не могла объяснить странной выходки девочки. Она ожидала чего угодно от мальчишек, но никак не от Нины.
– Ты зачем в одной сорочке вышла? Что ты там делала? – упрекнула девочку Настасья.
– Не знаю, – заплакала Нина.
– Ш-ш-ш. Ладно, ладно, не плачь.
Настасья приобняла девочку. Она не знала, как себя вести. Произошедшее было очень странным, ведь до сего дня ни разу такого не случалось.
У подножья лестницы Настасья сказала:
– Андрей Андреевич не спит. Давай не будем ему мешать.
Нина кивнула. Они тихонько поднялись по лестнице, прошли мимо кабинета.
В комнате Нины всюду стояли подарки. Чтобы отвлечь расстроенную девочку, Настасья спросила:
– Покажешь, что тебе подарили? Столько здесь всего красивого.
Нина кивнула, утёрла слёзы.
– Замёрзла?
– Да, – ответила Нина.
– Тогда давай в кровать.
– А подарки?
– Расскажешь, кто что подарил. А я посмотрю завтра, когда светло будет.
Нина залезла на перину. Настасья укрыла её одеялом, присела рядом на край кровати.
Из-за ворота Нининой сорочки выскочил кулон, сверкнул алым бликом рубиновый камень.
– Какой красивый, – заметила Настасья. – Сегодня подарили?
– Да, – тихим голоском ответила Нина и поправила кулон.
Настасья подумала, что камень чересчур женский, не к лицу юной особе, но промолчала. Искусно выполненная имитация ветвей оплетала крупный багровый кристалл.
– А что ещё?
Нина принялась перечислять всё подаренное ей на именины: игрушки, наряды, диковинные вещицы. Лицо девочки сделалось почти прежним: смешливым, безмятежным.
– Весело было? Тебе понравился приём? – поинтересовалась Настасья.
– Да. Только под вечер стало скучно.
Нина начала рассказывать, что отчудили братья, в каких нарядах были дамы и что подали к столу. Настасья хотела расспросить о том, как та оказалась на улице, но боялась спугнуть вернувшееся спокойствие.
«Может, ходила во сне? – предположила Настасья. – Но раньше такого не случалось».
– Поздно уже, нужно спать, – проговорила девушка, погладила Нину по волосам. – Доброй ночи.
– Нет, Настасья Филипповна, не уходите. Мне теперь не уснуть. Жутко.
– Ну что ты, Нина.
– Настасья Филипповна, пожалуйста.
– Хорошо, – вздохнула девушка, погасила свет, устроилась на второй половине кровати.
Настасья рассудила, что так девочка скорее уснёт.
Пышный балдахин скрывал часть высокого потолка. В полумраке комнаты чудились странные тени. Нина ворочалась, вздыхала еле слышно.
– Хочешь, сказку расскажу?
– Настасья Филипповна, я же уже не маленькая, – возмутилась девочка.
Она никак не могла заснуть. А у Настасьи, наоборот, от усталости слипались глаза.
– Вы мне вчера погадать обещали, – вспомнила Нина.
– Ночь на дворе.
– Вот и хорошо, ночью интереснее. Тем более, надо не позже именин.
Настасья тяжело вздохнула. Ей не хотелось идти на поводу у Нины.
– Настасья Филипповна, пожалуйста! Погадаем – и сразу спать.
– Нина, уже очень поздно. Давай в другой раз.
– Гадать нужно в именины или накануне. А потом желание уже не сбудется. Настасья Филипповна, ну пожалуйста!
Гувернантка помотала головой.
– Тогда я одна, – упрямо сказала девочка. – Всё равно буду гадать.
Настасья забеспокоилась. «Не дай бог опять выкинет что-нибудь. Нет, нельзя оставлять её одну».
– Настасья Филипповна, – умоляюще проговорила Нина.
– Потом сразу спать? – строго спросила Настасья.
Девочка радостно закивала.
– Хорошо. И как гадать надо? – уточнила гувернантка.
Нина вскочила с кровати, засуетилась.
– Нужна свеча и два зеркала, – воодушевлённо проговорила она.
Нина взяла с трюмо зеркало на подставке, второе вынула из комода. Оба были крупными, в золочёных нарядных рамах. Девочка установила их одно напротив другого на кофейном столике так, чтобы отражения образовывали коридор с каждой из сторон. После Нина поставила свечу меж двух зеркал.
В памяти Настасьи вспыхнуло мимолётное воспоминание, как её, девятилетнюю, отправляли к тётке в деревню. Местные девчушки любили собираться вечерами и гадать на суженого-ряженого.
«Ничего дурного не будет, просто детская забава», – заключила Настасья.
– Теперь надо зажечь свечу, – сказала Нина.