Егор Золотарев – Призрачный страж (страница 24)

Я нехотя надел поверх своей одежды толстый комбинезон и встал напротив нее.

— Вы уже умеете управлять своей энергией, поэтому будет легче освоить магию. Приступим.

Она объяснила мне, как создать на кончике пальца огонь, наподобие свечи. Я отправил в руку энергию, которая теплой волной поднялась в груди и потекла к пальцу. Через пару секунд на кончике указательного пальца появилось небольшое пламя. Я думал, что он будет жечь, но даже тепла не почувствовал.

— Замечательно! Не ожидала, что вам так легко удастся это сделать, — похвалила она. — А теперь сделайте то же самое, но на всех пальцах.

— Хорошо. Попробую.

Однако и в этот раз у меня не возникло никакой трудности.

— Мне сказали, что вы способный студент, но я не ожидала, что настолько. А теперь попробуйте сделать так, чтобы загорелась вся рука.

Снова у меня получилось с первого раза. Анастасия Владимировна с недоверием посмотрела на меня и спросила:

— Вы точно не обучались этой магии?

— Нет. В первый раз, — ответил я, глядя на полыхающую руку.

И вдруг я вспомнил сон, в котором у меня на руке были огненные браслеты, с помощью которых я подчинил монстра. Неужели цыганка и тут была права, утверждая, что я из другого мира? Все так невероятно, что просто не укладывается в голове.

Голос преподавателя вывел меня из раздумий. Она объяснила мне, как сделать огненный шар, затем отошла подальше и пристально уставилась на мою руку. Я сделал в точности, как она сказала и уже через несколько секунд на моей ладони лежал небольшой огненный шар.

— Невероятно, — выдохнула она. — Константин, вы гений.

Оставшееся время я только и делал, что формировал огненные шары разных размеров. На прощанье Анастасия Владимировна сказала, что обязательно должна рассказать о моих успехах ректору.

Следующие три занятия у меня были теоретические, поэтому пару раз я чуть не заснул. Пообедав в столовой и закупив котлет на ужин, я вернулся в общежитие, но как только открыл дверь, как почувствовал опасность.

— Что? Опять?

Сформировав меч, я медленно зашел в комнату.

Глава 11

Комната была пуста. Я заглянул в ванную, в шкаф, под кровать, но не нашел то, от чего у меня мурашки бегали по спине.

— Что же здесь такое? Где опасность? — развел я руками, после того как обошел все вокруг и заглянул в каждый шкафчик и даже в кастрюли.

Вышел в коридор и то чувство, которое я воспринимал как опасность, пропало. Но едва открыл дверь комнаты, как снова вернулось.

Подумал, что возможно опасность угрожает не мне, и постучался к Никите, но мне никто не открыл. Тогда я позвонил ему.

— Алло, Костян. Чего хотел? — услышал я его радостный голос.

— С тобой все хорошо?

— Конечно. Я сейчас на практике. Оранжевый ранг — полный кайф! Видел бы ты, какое эпичное сражение у меня сейчас было с преподом. А что случилось?

— Ничего, потом поговорим.

Убрав телефон в карман, я снова осторожно зашел в свою комнату с мечом в руках. Мурашки вновь вернулись.

— Что за хрень? Здесь ничего нет.

В течение получаса я сидел в кресле, обшаривая взглядом комнату, но ничего не поменялось. Что делать? Переезжать в другую комнату или вызвать полицию? И что я им скажу: у меня мурашки? Примут за сумасшедшего.

Решил выпить кофе и выйти проветриться, чтобы успокоиться. Это тревожное чувство заставляло напрягаться и разгоняло сердце, будто я был на охоте. Неприятно.

Вскипятив чайник, я налил себе кофе и с чашкой подошел к окну, но не успел сделать даже глоток, как меня передернуло. Чувство опасности резко возросло, отчего глаза расширились и появилась слабость в ногах.

— Что же со мной происходит? — рассердился я, подошел к раковине и вылил кофе.

Вместе с коричневой жидкостью с зеленоватым отливом чувство опасности уменьшилось, снова превратившись в непонятную тревогу. Стоп! Почему кофе зеленое?

Я открыл жестяную банку с кофе и заглянул внутрь. Коричневый порошок был перемешан с какими-то зелеными крупинками. Раньше такого точно не было. Зажав банку подмышкой, я вышел на улицу и направился в академию к проректору Федору Филипповичу.

Кабинет проректора находился рядом с приемной ректора на противоположной стороне от входа. Однако большинство занятий уже закончились, поэтому студентов почти не было. Я быстро дошел до его кабинета и забарабанил о дверь.

— Заходите! — послышался голос.

— Здравствуйте, Иван Геннадьевич. Я к вам по делу, — влетел я в кабинет.

— Слушаю, Константин. Что-то случилось? — встревожился он.

— Полиция что-нибудь выяснила про тварь в моей комнате?

— Нет, мне бы доложили. А что случилось? Еще одну подложили? — он испуганно приложил руку к груди.

— Нет, но, похоже, меня хотели отравить, — я поставил на стол перед ним банку с кофе.

Проректор взял банку, повертел ее в руках, открыл и понюхал.

— Почему вы так решили? — наконец спросил он.

— А вы загляните внутрь. Что-то зеленое смешали с кофе.

Федор Филиппович высыпал немного содержимого на белый лист бумаги, взял лупу и присмотрелся.

— Вы правы. Надеюсь, вы не успели выпить?

— Нет, налил и заметил. Передайте банку полиции. Может, она им поможет выйти на след злоумышленников. Не хотелось бы мне умирать в восемнадцать лет.

Проректор мотнул головой, не сводя взгляда с коричневого порошка, и заверил:

— Мы постараемся во всем разобраться.

Я попрощался и вышел из кабинета.

Мне совсем не нравилось то, что происходит. Кому понадобилась моя смерть? Кому я настолько засел в печенке, что пытается от меня избавиться?

После того как отдал банку с кофе проректору, чувство опасности прошло, будто ничего и не было. В голове снова возникли слова цыганки, что я начну замечать у себя то, чего нет у других людей. Так и есть. Я всю жизнь знал, где подстерегает опасность меня или моих близких. Так я избежал обвала каменной перегородки в деревне в имении, вовремя увидел и не провалился в заброшенный колодец, отказался садиться в лодку, которая дала течь, и еще много всего. Я привык к этому чувству и воспринимал его, как часть себя, но другие люди такого не испытывали. Значит, у меня есть то, чего нет у других.

— Иномирец, — прошептал я, будто примеривался к этому слову.

Именно так назвала меня цыганка. Решено, поеду к ней.

Еще издали, выглянув из окна такси, я понял, что что-то не так. На улице уже было темно, но там, где должен был стоять табор, не было ни одного зажженного фонаря. Когда подъехали ближе, то стало понятно, что табор уехал. Я вышел из машины и увидел, что на пустыре остался только различный мусор.

— Черт! — выругался я. — Куда же они могли уехать?

— Вроде про Петербург говорили, — послышался сзади голос.

Я резко обернулся и увидел неопрятного заросшего мужичка, который подбирал что-то с земли, и складывал в мешок.

— В Петербург? А давно они уехали?

— Сегодня с утра собрались и уехали. Много мусору после себя оставили…Вот сдам стеклотару, пару рублей получу, — он снова нагнулся и поднял из грязи бутылку из-под лимонада.

— Это вам за информацию, — я достал из кошелька пятирублевую купюру и протянул ему.

— Вот спасибо, господин! Век вам буду благодарен, — он быстро взял деньги и поклонился.

Я сел в такси и задумался, как поступить дальше: вернуться в академию или поехать следом за табором. У меня не было номера телефона цыганки, поэтому я не мог ей позвонить. А с Петербурга они могут еще куда-нибудь поехать, поэтому найти их будет очень трудно. Я решил, что если все не выясню, то не успокоюсь.

— Мне нужно найти цыганский табор, который стоял здесь. Мне подсказали, что они поехали в Петербург. Поможете их найти? — спросил я у таксиста.

— До Петербурга? Хм, если это цыгане, то далеко они не уехали. Наверняка у каждого поселения останавливались и вешали лапшу людям на уши… Хорошо, поехали. Но сразу предупреждаю, что придется раскошелиться, — он посмотрел на меня через зеркало на лобовом стекле.