Егор Золотарев – Личный аптекарь императора. Том 7 (страница 36)

— Семён? А-а-апчхи! Ой, простите, — прогундосила она. — Я не знаю. Второй день дома с простудой лежу. Я же предупреждала Григория Афанасьевича. Что-то случилось? — встревожилась она.

— Выздоравливайте, — ответил я и сбросил звонок.

Через Кирилла Попова я выяснил номера телефонов охранников, которые сейчас были на дежурстве в поместье.

— Семён? — басом переспросил охранник. — При мне не выезжал. Я здесь со вчерашнего вечера.

— То есть утром вы его не отвезли в Москву? — уточнил я.

— Нет, говорю же. Я вообще его не видел.

— Ясно. Тогда отправьте кого-нибудь в оранжереи, — тревога нарастала.

Интуиция подсказывала, что с Сеней что-то случилось.

— Отправить-то я могу, только ведь у нас нет ключа, чтобы зайти внутрь. Нам это строго запрещено. Кирилл предупреждал, что там растут опасные манаросы, и нам лучше держаться подальше.

Горгоново безумие! Час от часу не легче. Что же делать?

— Обойдите хотя бы округу, — велел я. — Вдруг он где-то на территории. И дом проверьте. Неспокойно мне как-то.

— Принято. Доложу после проверки, — отчеканил он и отключился.

Я же попросил принести чашку чая, чтобы немного успокоиться, и решил позвонить Аурике. Уж она-то точно должна знать, где сейчас Сеня, ведь они встречаются.

— Привет, Сашка, — послышался девичий голосок после нескольких гудков.

— Привет. Слушай, ты не знаешь, где Сеня? — я старался говорить спокойно, чтобы раньше времени не пугать девушку.

— Знаю, — решительно ответила она.

— Где? — с надеждой почти выкрикнул я.

— В субботу утром уехал в ваше поместье. Правда, на учебе его не было, и телефон не отвечает. Заработался, наверное. А почему ты спрашиваешь?

— Хотел кое-что у него узнать. Ну ладно, пока, — выпалил я и сбросил звонок, пока она не начала мне задавать вопросы.

Так, надо успокоиться и подумать. Если он из поместья не выезжал, значит, до сих пор там. Экономка болеет, поэтому не может сказать в доме он или нет, ведь сама живёт в соседней деревне. Осталось ждать звонка от охранников.

Вскоре дирижабль поднялся так высоко, что я больше не мог ни звонить сам, ни принимать звонки. Не в силах усидеть на месте, я вышел в коридор и начал прохаживаться, обдумывая исчезновение друга. Похоже, мы рано доверили ему такое важное дело. Охранник прав, среди манаросов много опасных растений. Одно неверное движение, и ты можешь отравиться, обжечься или… умереть. Нет-нет, не следует думать о плохом.

Через час метания по коридору на меня уже начали коситься с подозрением, поэтому снова зашёл в каюту и, допив остывший чай, уставился в иллюминатор.

Мы как раз пролетали над каким-то городом, светящимся в ночи. В это время телефон зазвонил. От неожиданности я даже подпрыгнул.

— Алло, Александр, — послышался голос охранника. — Мы всё проверили. Семёна нет ни в доме, ни на территории. В одной из комнат нашли его вещи. Я спросил у прошлой смены, они подтвердили, что он при них приехал, но обратно не выезжал. Попробовали пройти в оранжерею — не получилось. Как я и говорил, требуется допуск. Если надо, можем сделать дыру и…

— Нет, дыру делать точно не надо. Надвигаются морозы, все саженцы погибнут. Я что-нибудь придумаю.

Я хотел позвонить деду и его отправить в поместье, так будет быстрее, но чёртова связь снова прервалась.

Два долгих часа я не находил себе места. Даже вызвал Нарантую и попросил посмотреть, где Сеня, но она ответила, что не следопыт, и искать людей не умеет. Вот умерших — пожалуйста. А следопыту Тайгану нужна вещь человека. У меня с собой не было ничего, что принадлежало бы Сене.

«Да? А почему же ты не нашла Гризельду? Где эта чёртова ведьма⁈» — выпалил я, не сдержавшись.

«Я не знаю. На мой зов она не откликается».

Я махнул рукой, и шаманка исчезла. В это время показались огни Москвы. Я не стал звонить деду, а сразу после посадки сел в свой автомобиль и рванул в сторону поместья.

Обычно уходил час, чтобы добраться до него, но в этот раз я домчался за сорок минут. Я проехал через ворота и, не останавливаясь, направился к оранжереям.

Притормозив у двери первой оранжереи, прошёл через защиту и окунулся в мир манаросов. Они уже значительно подросли, некоторые даже зацвели.

— Сеня! Ты где? — прокричал я, но ответа не последовало.

Только вентиляция гудела, и потрескивали небольшие магические молнии, озонирующие воздух.

Почти бегом ринулся по дорожке между вазонами. Я не мог рассмотреть всё дальше двух метров — из-за влажности висел туман, а кое-где свет был нарочно приглушен, чтобы манаросы, любящие тень, хорошо себя чувствовали.

— Сеня! Ты здесь⁈

Я добрался до конца оранжереи, перешёл на параллельный ряд и рванул обратно, внимательно всё осматривая. Однако Семена нигде не было.

— Горгоново безумие! Куда же ты подевался? — вырвалось у меня, когда я дошёл до двери.

Я-то думал, что он в оранжерее, но ошибся. В анобласть он тоже не мог зайти, ведь самостоятельно туда проникнуть не мог даже я. Во-первых, нужно сделать брешь в магическом куполе. Во-вторых, ввести код, чтобы ворота разъехались. Это могли сделать только охотники, зачищающие аномалию. Вряд ли Сеня знал этот код.

Я вышел из оранжереи и встретился с охранниками.

— Ну что? Нашёлся? — басом спросил тот, с кем я разговаривал по телефону.

— Нет его там.

— А куда же он подевался? — развёл он руками. — Мы всю округу обошли. Даже тот старый колодец проверили. Пусто.

— Не знаю, — задумчиво ответил я, чувствуя, как холодеют ноги.

— Что будем делать? В розыск объявлять?

— Придётся. Но сначала я посмотрю ещё в одном месте. Подождите здесь, — я развернулся и двинулся прочь от первой оранжереи.

Если мои догадки снова не подтвердятся, придётся подключать полицию. А может даже Демидова. Не исключено, что враги, пытаясь насолить мне, что-то сделали с Сеней.

Глава 20

Всего у нас было построено три оранжереи, но все саженцы и семена, что мы закупили, уместились только в одной, поэтому остальные два сооружения пока не использовались. Не знаю, что могло там понадобиться Семену, но лучше проверить всё что находится на территории поместья, прежде чем вызывать полицию.

Кстати, надо уточнить, не заходили ли охотники в ближайшие два дня в аномалию. Не исключено, что любопытный Сеня просто проскользнул внутрь анобласти. Если это так, то мне страшно представить, что там могло с ним приключиться. Хищников там хоть и немного, но всё же водятся. Отец рассказывал про шакалов, а я сам встречал ядовитых змей и крупных ящеров.

Я зашёл во вторую оранжерею, быстро оббежал её, но не никаких следов Сени. Его здесь точно не было, как и его эфира.

Направляясь к третьей оранжерее, я полагал, что только время зря трачу, поэтому уже хотел повернуть назад, но, подумав, решил для очистки совести проверить и её тоже.

Как только открыл дверь, сразу почувствовал то, отчего сердце забилось быстрее. Во-первых, эфир Семена. А, во-вторых…

Я рванул сквозь молочный туман, стелящийся по полу оранжереи. Дело плохо. Я даже подумать не мог, что Сеня учудит такое.

Нашёл его в самом конце огромного помещения. Друг лежал на земле в неестественной позе и еле слышно хрипел. Его пальцы скручены судорогой. Кожа бледная с серым оттенком, вся шея покрыта надувшимися зеленоватыми прожилками сосудов.

— Что же ты наделал? — я рухнул перед ним на колени и приподнял голову.

Он был жив, но уже при смерти. Вокруг его носа и рта блестели еле заметные капли ядовито-оранжевого цвета.

Семен приоткрыл глаза, и я увидел, что его зрачки помутнели. Он задвигал пересохшими губами, будто пытался мне что-то сказать, но слова застряли в горле, слышался лишь хрип.

В его эфире чувствовался сладковато-гнилостный запах, будто перепревшие, разложившиеся листья.

— Держись, дружище. Я тебе помогу… Только не умирай, — мой голос дрогнул, но я заставил себя улыбнуться.

С того момента, как прикоснулся к нему, тут же отправил в его тело свою ману. Яд смертельно опасного растения распространился по всему телу Сени, поэтому требовалось время, чтобы заблокировать его и вывести из организма.

Прикрыв глаза, я окунулся в свой внутренний мир, орудуя в теле Сени, как в своём собственном. Теперь главное успеть, ведь даже я могу не остановить необратимые процессы.

Сеня продолжал безуспешные попытки что-то мне сказать, указывая взглядом на безобидный на первый взгляд цветок.

— Не трать силы. Потом, всё потом, — прервал я его.

Судя по тому, что творилось в его организме, отравился он в тот же день, как прибыл сюда, и всё это время медленно умирал не в силах помочь себе. Такая страшная участь ждёт каждого, кто прикоснётся к «Венцу смерти».