Егор Золотарев – Личный аптекарь императора. Том 7 (страница 19)

После того, как смешал всё необходимое, задумался, откуда же мне срезать кожу. С пальца — точно нет. Мочку уха? Или с плеча?

Хорошенько обдумав, я выбрал место, где менее всего будет заметен рубец — внутренняя часть бедра. Чтобы резать самому себя, нужно большое мужество. Честно, я долго собирался духом, но потом взял острый нож, спустил штаны и легонько провёл лезвием по коже. Фух-х-х, аж вспотел…

Рана зажила прямо на глазах — я тотчас выпил зелье «Исцеления», но розовый кружок остался.

Как только опустил кусочек плоти в колбу с заготовкой, внутри начался самый настоящий ураган. Колба даже подпрыгивала от того буйства, что творилось внутри. Я стоял рядом, страхуя, чтобы не опрокинулась. Через несколько секунд зелье испустило жёлтый дымок и замерло, превратившись в прозрачное зелье с золотистыми вкраплениями. Готово!

Я сложил пробирки с зельями в карман и снова поехал ко дворцу. Меня пропустили без лишних вопросов, ведь Демидов, заручившись поддержкой наследника, велел впустить меня, правда только один раз. А больше мне и не надо.

Уставший, сонный камергер провёл меня до императорских покоев, где меня встретили лекари. Цесаревич тоже был здесь и дремал в кресле, но как только услышал мой голос, проснулся и пошёл навстречу.

— Пока тебя не было, Адам Гидонович поделился со мной историями о твоих заслугах, — подавив зевоту, проговорил он. — Надеюсь, в этот раз ты тоже принёс хорошее средство?

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество. В чём я всегда уверен, так это в своих зельях, — твёрдо ответил я и предложил. — Позвольте наглядно продемонстрировать, чтобы вы были спокойны.

Наследник согласно кивнул. Я подошёл к кровати императора и склонился над рукой, которую увидел, когда телохранители выводили меня из покоев. На руке зияли три большие язвы и множество припухших сиреневых кружков.

Откупорив пробковую крышку, я капнул «Эликсир Живой плоти» на язву. Как только зелье коснулось раны, от неё разошёлся мягкий золотистый свет. По коже побежали искры, и язва начала затягиваться. Кровь перестала сочиться, припухлость и сиреневый цвет исчезали на глазах.

— Невероятно, — выдохнул лекарь Анатолий Борисович и даже нацепил очки, чтобы лучше видеть то, что происходит.

Когда язва закрылась, кожа становилась всё ровнее, пока рана полностью не исчезла, оставив лишь бледный след.

— Я же говорил, что нет искуснее аптекаря, чем Александр Филатов, — с довольным видом произнёс Адам Гидонович и положил руку мне на плечо. — Я горжусь тем, что знаком с ним.

— Так давайте обработаем все язвы. Чего тянуть? — поторопил наследник.

— Нужно напоить государя составом. У него множественные внутренние повреждения, — ответил я.

Вдвоём с Адамом Гидоновичем мы с помощью шприца напоили императора. Внешние изменения произошли не сразу, но уже через полчаса исчезли все следы болезни, а лекари после сканирования подтвердили, что и внутри ран больше нет.

— Тогда почему он не просыпается? — встревоженно спросил цесаревич.

— Его Величеству нужно время, чтобы восполнить жизненные силы. Болезнь истощила его. Но не волнуйтесь, он вскоре придёт в себя, — заверил Адам Гидонович. — А пока вам самому нужен отдых.

— Вы правы, — кивнул наследник и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Но спать я буду здесь. Хочу быть рядом, когда отец проснётся. Велите постелить вон на тот диванчик.

Пока слуги возились с постельными принадлежностями, мы с Коганом вышли из покоев и медленно побрели по длинному коридору, который соединял залы.

— Светает, — сказал Адам Гидонович и указал в окно, в котором виделся посветлевший кусок неба. — Вы сегодня сделали невозможное. Я диву даюсь, как вам это удаётся.

— Дед сказал, что во мне проснулись родовые силы, — пожал я плечами.

— У вас умный дед. Ваш род всегда славился талантливыми аптекарей. Но вы переплюнули всех. Уверен, вас ждёт блестящее будущее.

— Посмотрим.

Лекарь проводил меня до машины и обещал держать в курсе дел. Пересилив усталость, которая усилилась после использования большого количества маны для создания зелья, я мечтал только о горячей еде и мягкой постели.

Когда добрался до особняка, на улице совсем рассвело. Осталось поспать всего пару часов, поэтому я не стал заходить на кухню и, поднявшись к себе, рухнул на кровать.

Граф Лавров всю ночь не спал и ждал новостей. Впрочем, спать совсем не хотелось. Именно в эту ночь решалась судьба империи и его собственная. Тут уж явно не до сна.

Курировать эту операцию он поставил Сергея Кораблёва, и именно его звонка ждал так, как не ждут появления ребёнка: с тревогой, напряжением, прислушиваясь к звукам и нервно слоняясь по дому.

— Ваше Сиятельство, не хотите ли чаю? — спросил помощник Андрей, появившись в дверях. Он сонно щурил глаза и приглаживал взъерошенные волосы.

В отличие от хозяина, он успел вздремнуть на кухне, куда отпросился под видом того, что поторопит кухарку с завтраком. Граф же не заметил его часового отсутствия. Ему было не до помощника.

— Ваше Сиятельство, завтрак готов. Может…

— Уйди отсюда! — грубо прикрикнул Лавров. — Мне и глоток воды в горло не лезет, а ты со своим завтраком.

Андрей покраснел, пролепетал извинения и вышел за дверь. Он часто попадал под горячую руку хозяина, но всегда отыгрывался на других. Вот и теперь он решительно выбежал из дома и направился к воротам, где менялась ночная смена охраны. Он ещё не знал, что именно будет поводом для разбирательств, но обязательно придумает.

Максим Маркович после очередного нервного круга по кабинету, ощутил боль в колене и вынужден был остановиться. Плюхнувшись в мягкое кожаное кресло, он снова взял в руки телефон. Аппарат был исправен, зарядка полная, но звонка до сих пор не было.

Он знал, что у Кораблёва есть верный человек во дворце, который и должен доложить о смерти императора, но, видимо, что-то случилось. Что-то непредвиденное. Или человека рассекретили и схватили. Или император до сих пор жив. Что странно, ведь ведьмак обещал, что в эту ночь будет всё кончено.

Граф заметил оживление у ворот, но его это совсем не волновало. Если что-то серьёзное — доложат, а об остальном он даже не хотел знать.

Вдруг телефон на столе заиграл классическую симфонию известного композитора. Лавров даже подскочил он неожиданности.

— Алло, слушаю, — ответил он, понизив голос, и прижал телефон к уху.

— Ваше Сиятельство, ничего не вышло. Император пришёл в себя. Более того, он уже встал с кровати и выглядит здоровым. Мне так доложили, — в голосе Кораблева слышлось напряжение. Он знал, что не этой новости ждал хозяин.

— Жив и здоров? — переспросил граф. — Как это? А как же Ведьмина чума? Ты же сам говорил, что он уже при смерти и на него страшно смотреть. Может, твой соглядатай ошибся? Или принял за императора другого человека?

Лавров никак не мог поверить в услышанное и старался переубедить себя и собеседника.

— К сожалению, никакой ошибки нет, — разочарованно выдохнул Кораблёв. — Кстати, мой человек видел, как Демидов привёз во дворец молодого человека, которого назвали Александром Филатовым.

— Александр Филатов? Хм… Где-то я уже слышал это имя, — напрягая память, проговорил Максим Маркович.

— Конечно слышали. Я вам о нём докладывал. Это он помог Щавелеву сбежать. И он же помог выжить Демидову.

— Погоди-ка, получается, что в этот раз он снова вмешался?

— Похоже на то.

Лавров продолжительно выдохнул и только сейчас понял, насколько вымотан.

— Надеюсь, ты сам знаешь, что с ним сделать?

— Конечно. Можете не беспокоиться, он больше не сможет нам помешать.

— Это ты виноват! — взревел граф, выплёскивая раздражение и неудовлетворение. — Ты должен был уже давно покончить с ним! Мы же почти добились того, чего хотели!

— Простите, Ваше Сиятельство, — послышался виноватый голос.

— Да пошёл ты со своими извинениями! — Лавров завершил разговор и позвонил в колокольчик, стоящий на столе.

В дверях появилась голова слуги.

— Накройте на стол.

Когда слуга снова исчез, он нехотя взял телефон в руку и набрал номер.

— Алло, это я, Лавров. Ничего не вышло. Император жив… Да, я понимаю… Не беспокойтесь, у меня есть ещё парочка идей. Мы обязательно добьёмся цели… Прошу простить меня… До свидания, Ваше Высочество.

Чёртов будильник прервал прекрасный сон. Хотелось спать, но я пересилил себя и, приняв душ, спустился к столу.

Домашние набросились на меня с вопросами, но я не мог рассказать им про императора, поэтому соврал, что помощь понадобилась больному Коганов.

— Ни на что эти лекари не годятся, — недовольно проговорил дед. — Пора бы уменьшить количество лечебниц, а то развелось их как грибов после дождя, а толку мало.

— Ты не прав. Многие из лекарей используют не только артефакты, но и лекарства аптекарей, поэтому лечат довольно эффективно, — возразил Дима.

— Ну ты всегда всех защищаешь, а я бы на месте императора поручил Главному управлению имперского здравоохранения провести расследование и выявить, кто лучше лечит, аптекари или лекари.

— Бессмысленное занятие, — помотал головой отец. — Аптекари не могут определить болезнь так, как делают это лекари. У нас нет способностей, видеть внутренние органы и различные поражения. Мы просто должны работать сообща.

— Сообща, — передразнил его дед. — Да они только используют нас, а все деньги и лавры забирают себе. Кто-нибудь из Коганов официально сказал о том, что в последнее время один Саша всех их больных лечит? Нет, никто не сказал. А все газеты только и пишут, какие Коганы молодцы, как в очередной раз справились со страшной болезнью. Тьфу на них.