Егор Золотарев – Личный аптекарь императора. Том 5 (страница 9)

— Никуда он не денется. Я посплю ещё пару часов, — я широко зевнул и устроился поудобнее.

— Вставай, а то оболью тебя холодной водой! Я не шучу… С помощью Амулета можно таких дел наворотить — подумать страшно, — выдавил Ваня.

Пришлось вставать.

За завтраком я шепнул Ване, чтобы тот пригласил за стол всех своих слуг и сказал, что я хочу угостить их особым чаем.

Незаметно капнув в чайник пару капель сыворотки «Правды», я разлил ароматный чай со смородиновыми листьями по фарфоровым чашкам и протянул каждому.

— Если вам понравится, то такой чай можно будет купить в «Туманных пряностях», — улыбнулся я.

Слуги были в замешательстве. Во-первых, их никогда не приглашали за господский стол. Во-вторых, никто из гостей хозяев им не прислуживал. А тут два знаменательных события за один раз.

— Благодарю, господин. Лучше чая я никогда не пробовала. При случае обязательно навещу вашу лавку и подскажу своим друзьям, — проговорила кухарка — полная женщина средних лет с седыми волосами, выбившимися из-под белоснежного поварского колпака.

— Рад, что вам понравилось. Кстати, как вас зовут?

— Нина, господин.

— Хм, Нина — красивое имя. Такое короткое и ёмкое. Вам очень подходит, — сказал я и поймал странный взгляд Вани.

Он будто спрашивал, какого черта я творю.

— Скажите, Нина, приходил ли кто-нибудь посторонний, пока Ивана Владиславовича не было дома? — как бы между прочим спросил я, накалывая на вилку кусок яичницы.

— Не-ет, я посторонних не видела, — подумав, ответила она.

— А не посторонних? Вообще вчера кто-нибудь приходил в этот дом?

— Господин, даже если кто-то и приходил, я ведь из кухни почти не выхожу. Всё стряпаю: варю, жарю, пеку, — развела она руками.

— Вы когда-нибудь подходили к сейфу в кабинете?

— Только когда просила денег на продукты у господина.

— Понял, — я повернулся к старому слуге, который сидел справа от меня и ложкой хлебал горячий чай. — Представьтесь, пожалуйста.

Увидев, что я к нему обращаюсь, слуга даже поперхнулся, поэтому потребовалось время, чтобы он откашлялся, и ответил.

— Гавриил. Носов Гавриил, господин.

— Ага, Гавриил. Старинное имя. Сейчас таких не встретишь, — я как мог пытался казаться радушным, чтобы они не догадались, что подозреваю их и поэтому допрашиваю.

Всё-таки Ване с ними ещё жить, а обиженные слуги — не лучшие помощники. В суп могут плюнуть или, воровать начнут.

— Вы правы. Говорят, сейчас только скот могут так назвать. Часто слышу, что быков Гаврюшами называют, — рассмеялся он, но тут же взял себя в руки и сделал постное лицо.

— А по отчеству вас как величать? — я потянулся и подлил ему ещё чая.

— Егорович я. Только зачем же меня по отчеству звать? Я человек маленький, в отчестве не нуждаюсь, — смущенно проговорил он.

— Гавриил Егорович, вы ведь всех в дом впускаете. Может, видели кого-то вчера, кроме Ивана Владиславовича?

Старый слуга задумался лишь на мгновение, затем решительно замотал головой.

— Никого не видал. Честное слово, не вру! — с жаром заверил он, приложив руку к груди. — Никто не приходил.

— Вы подходили к сейфу, находящемуся в кабинете?

— Зачем? Оно мне без надобности.

— Я вам верю. Возьмите плюшку к чаю. Так будет вкуснее, — я подвинул к нему тарелку с выпечкой и обратился к третьему — садовнику.

Он был парнем лет семнадцати, с заросшими светлыми волосами, лопоухими ушами и большими телячьими глазами.

— А тебя как зовут?

— Паша, сударь. Паша Воробьев. Садовником здеся работаю. Уже второй месяц. А чего такое случилося? — спросил простодушный парнишка.

— У Ивана Владиславовича кое-что пропало. Вот и пытаемся выяснить, кто бы мог украсть. Ты, кстати, что-нибудь видел или слышал? Может кто-то в дом приходил?

— Не-е, в дом никто не приходил. А вот слышать — слышал. Я как раз клумбы полил и хотел пойти лишнюю малины выкопать, когда услышал сначала стук, а потом кто-то выругался.

— Где ты слышал стук? — оживился Ваня.

— Я вот здесь проходил, — он указал на дорожку, виднеющуюся в окне. — А стук услышал из-за угла. Со стороны задней двери.

— А как он выругался?

— О, я такое повторять не буду. Грязная ругань, — поморщился он,.

— Когда это было? — оживился Ваня.

— На время не смотрел, но уже после полудня. Часа в два или в три, — он задумчиво посмотрел вверх, вспоминая.

— Паша, ты когда-нибудь что-нибудь брал из сейфа Ивана Владиславовича.

— Нет, ничего не брал. Он сам нас зарплату выдаёт.

Больше мы вопросом не задавали. Слуги допили чай и вернулись к своей работе, а мы с Ваней вышли на улицу и обошли невысокую ограду по кругу, в надежде найти хоть что-то что указывало бы на воришку.

Нашли. В одном месте по ту сторону резной железной ограды трава была сильно смята. Сразу видно: кто-то топтался там.

Присел у самой земли и втянул носом. Я, конечно, и в подмётки не гожусь ищейкам, но тоже след могу взять. Еле уловимый эфир, не имеющий никакого отношения к растениям, что росли вокруг, разложился на составляющие и запечатлелся в мозгу. Теперь я его узнаю, если встречу.

— Что будем делать? — спросил Ваня, когда мы вышли за ворота и медленно двинулись по направлению облачка эфира, но уже через несколько метров он рассеялся.

— Ничего. Я не знаю, кто топтался у твоего забора и как его найти, — с раздражением ответил я.

— А давай чиновника напоим твоим средством? — оживился Ваня.

— Как?

— Приглашу его на встречу поговорить о найденной гробнице.

— Если он украл твою реликвию, то не придёт на встречу. Он может понять, что ты его подозреваешь. Нужно действовать осторожно.

— Что ты предлагаешь? — подавив зевоту спросил он.

— Где хранился Амулет?

— Я же говорил — в сейфе. В кабинете.

— Просто так на полке в сейфе лежал?

— Почему «просто так»? В серебряной шкатулке. Внутри бархатная подстилка, чтобы не разбился.

— Шкатулку тоже украли?

— Нет, она в сейфе.

— Показывай.

Мы вернулись в дом и зашли в кабинет больше похожий на кладовую — такой маленький он был. В комнату влезали только стол, кресло и полка с книгами.

В дальнем углу слева от стола стоял сейф. Ваня был прав, такую громадину одному не поднять. Дверь сейфа была настежь распахнута и виднелась потемневшая от времени серебряная шкатулка, украшенная узорами. В центре бархатной подушки находилась выемка. Артефакт явно раньше лежал там.

Я осторожно вытащил шкатулку и внимательно осмотрел. Примерно тридцать сантиметров в длину и пятнадцать в ширину. Высотой с пол ладони. Незаметно пронести трудновато, вот и оставили.