Егор Золотарев – Личный аптекарь императора. Том 11 (страница 9)
Даже не оборачиваясь к генералу, я понимал, что он находится на грани паники.
— Этого нет… всего этого нет… это иллюзия, — словно мантру повторял он шепотом.
Дух дошёл до солевого круга и остановился. В моей голове раздался скрипучий голос, словно царапали по стеклу.
«Ты звал меня, Валериан?»
«Звал. Назови своё имя?»
«Меня зовут Диляра, алхимик. Зачем ты вызвал меня из Сумеречной пустоши? Зачем нарушил мой покой?»
«Мне нужна твоя помощь, — я указал на ведьмака, сидящего на полу и с изумлением наблюдающего за нами. — Это твой потомок. Мы хотим поговорить с ним, но не знаем языка».
«Ты хочешь, чтобы я стала посредником?» — судя по интонации дух, принадлежащий женщине, удивился.
«Да».
Желтые глаза покосились на ведьмака. Какое-то время призрак молчал.
«А если я этого не сделаю?» — в голосе послышалась издёвка. Её не волновали дела смертных, она явно наслаждалась ситуацией.
«Тогда я не отпущу тебя!» — вложил силу в свой мысленный голос, чтобы она поняла — со мной шутки плохи.
«Ты даже не представляешь с кем связался, смертный!» — заорала она, и её жёлтые глаза вспыхнули.
Температура воздуха резко упала, прямо внутри дома поднялся ужасающий ветер, который раскидывал стулья, переворачивал столы, поднял в воздух посуду и с силой разбил её о стену.
Я думал, что генерал точно не выдержит такого представления и выбежит, но он лишь опустился на корточки, прижался спиной к стене и держал под прицелом черную фигуру. Его руки дрожали, грудь часто вздымалась, на лице читалась паника, но он не отступал, что достойно уважения. Хотя толку от его пистолета в этом случае точно не было, и он это явно понимал, но оружие придавало ему уверенности.
Между тем представление продолжалось: из всех щелей полезли уродливые твари. Они рычали и со скрежетом царапали когтями полы и стены. Дух ведьмы начал исчезать и появляться в разных местах. Она то глухо ревела, то шипела как змея, то истерически смеялась.
Вся вакханалия происходила одновременно, отчего становилось не по себе и терялось чувство реальности. Атмосфера происходящего давила на психику и даже меня заставляла чувствовать страх и тревогу, не говоря уж о генерале.
— Ваше превосходительство, с вами всё в порядке? — раздались крики из-за двери, и послышались сильные удары. — Откройте дверь, или мы вынесем её!
— Филатов, прекращай свою магию! — прокричал генерал. — Хватит!
— Нет! Ей меня не одолеть! — прокричал я сквозь шум. — Успокойте своих магов и скажите, ответ на какой вопрос вас интересует?
Генерал подобрался к двери и прокричал.
— Всё нормально! Оставайтесь там!
— Так точно! — послышалось в ответ, но голос был неуверенный. Бойцы явно слышали, что творилось в доме.
Генерал отшатнулся от твари, что вылезала из печи, и скороговоркой выпалил:
— Пусть скажет, как ведьмак пробрался в деревню?
«Диляра, как твой потомок пробрался в эту деревню? Отвечай! Иначе застрянешь здесь на веки вечные и будешь неприкаянной блуждать по земле!», — я не знал, как это сделать, но ведь и дух не знает моих возможностей. Однако пригрозить следовало, ведь она сопротивлялась как могла.
«Отстань от меня, Валериан!» — завыла она.
«Отвечай, старая карга!»
«Я заберу тебя с собой! Ты умрёшь!»
«Обойдёшься! Ты ничего не можешь! Ты сдохла, ведьма! И если не поможешь нам, то прямо сейчас умрёт твой потомок!»
Вакханалия немного поутихла и чудовища исчезли.
«Ты не посмеешь его убить», — с угрозой в голосе произнесла она и появилась передо мной у самого края солевого круга.
«Я — единственный, кто может его спасти. Для этого ты должна помочь ему, ну и себе. Будешь отвечать на вопросы — он останется в живых, а ты вернёшься в свой Сумеречный мир духов. А если нет, то…», — я не стал договаривать.
Вдруг всё прекратилось, и наступила звенящая тишина. Черный силуэт повернулся к ведьмаку, который просто сидел на полу и наблюдал за всем. Он не был напуган, скорее, наоборот, забавлялся представлением.
— Шавал нириат, келум дош варин. Эрштали вейран шиват ом лумира, она стил, — вполголоса проговорил ведьмак.
Похоже дух передал ему мой вопрос.
«Он говорит, что зашёл вместе с одним из местных жителей, когда встречали колонну. Он был одет как все местные, поэтому его не заподозрили».
«Ясно».
Я передал слово в слово генералу Грибоедову, который уже поднялся на ноги, но продолжал сжимать в руках пистолет.
— Ты что, ведьмака понимаешь? — удивился он.
— Нет. Мне перевёл его слова дух ведьмы. Что вас ещё интересует?
Далее последовал перечень вопросов, которые я повторял духу, а тот передавал слова ведьмака. Сколько прошло времени — не знаю, но когда генерал выяснил все необходимое, на улице уже светало.
Из ответов ведьмака мы узнали, что он жил в горах и даже не знал, что творится в мире и между нашими странами. В один день за ним пришли и сказали, что нуждаются в его помощи. А если он откажется, то весь его род будет убит. Ведьмак согласился.
Его привезли к нашему лагерю, и когда заезжала очередная колонна, велели прибиться к местным жителям, которые уезжали из деревни в большой город за продуктами и лекарствами. На сгорбленного старика, одетого в валенки и поношенный полушубок, никто не обратил никакого внимания, и ему удалось забраться на чердак, где он несколько дней прожил у теплой трубы, питаясь вяленой рыбой, сушеными ягодами и орехами.
— За это время он мог бы убить половину лагеря, но не сделал этого, потому что против войны. Но и просто отсидеться не мог, ведь его род под угрозой, — сказал я генералу. — Ведьмак просит остановить бойню.
— Остановим, когда победим, — сухо произнёс Грибоедов. — Он ещё что-нибудь сказал?
— Нет. Но я от себя хочу попросить вас об услуге.
— Говори, — кивнул он.
— Не убивайте ведьмака. Пусть сидит в тюрьме, а когда война закончится — отпустите домой.
— Ведьмаки — зло. От их чёрной магии столько наших бойцов погибло…
— Не в этом случае. Он бы мог нас с вами убить одним щелчком пальцев, но вместо этого просит помиловать его.
— Ладно, подумаю, — буркнул он, развернулся и взялся за ручку двери, но я снова подал голос.
— И не надо его сажать в клетку со льдом. Он не окажет сопротивления и не сбежит.
— Откуда ты можешь это знать? — он недоверчиво посмотрел на меня.
— Я ему верю.
Грибоедов ничего не ответил и вышел из дома. Я бросил в черную фигуру духа серебряную монету, которую сжимал в руках, и она пропала. Мы с ведьмаком остались вдвоём.
Глава 6
Когда генерал вышел из дома, появились тюремщики, которые на это раз не стали сажать ведьмака в клетку, а отвели в небольшую комнату с единственным окном, закрытым решеткой, и заперли дверь на крепкий засов. Один из магов предложил офицеру запечатать дверь льдом, но я влез в их разговор и попросил этого не делать. Если ведьмак захочет выбраться, его никакой лёд не остановит.
Я вышел на улицу и двинулся в сторону своего дома, зевая во весь рот. Устал. Хотелось есть и спать.
Из разговора с османом почти ничего не удалось выяснить. Он сам ничего не знал. Правда, кое-то мы всё-таки узнали. Оказывается, что в Османской империи идёт строгий отчёт и регистрация ведьмаков. Они все подлежат призыву на военную службу, именно поэтому и заявились бойцы к старику, который признался, что ему уже девяносто три года. Султан прекрасно понимал, что с годами ведьмак становится лишь сильнее, поэтому никаких возрастных ограничений не существовало.
Также ведьмак сказал, что его зовут Явуз Караджа, и он обычный пастух. За участие в войне он не получит ни гроша, зато сохранит жизнь своим детям, внукам и правнукам, коих родилось уже несколько десятков.
Насчёт расположения войск, лагерей и других военных объектов он ничего не знал, чем здорово раздосадовал генерала Грибоедова, который полагал, что сможет с его помощью найти и уничтожить хотя бы часть сил османов. Также ничего не знал про орудия, планы наступлений и тому подобное. Короче, зря я вообще вызвал Диляру. Почти ничего не узнали.
Когда зашёл в дом, Орлов уже не спал, так что мы тут же пошли в столовую. Я проверил всё, что приготовили кухарки и что подавали бойцам — яда нигде не было. Граф с опаской приступил к омлету, но потом расслабился и с удовольствием съел голубцы, тушеную свинину и сладкий пирог с курагой.
Следом в столовую пришли бойцы Орлова, которые тоже сначала настороженно обнюхивали и пробовали на вкус приготовленные блюда, но голод взял верх. Я был уверен, что теперь дело пойдёт, народ успокоится, и к обеду здесь снова будет не протолкнуться.
Вернувшись в дом, я включил обогреватели и завалился на свою раскладушку. Шустрик сидел на подоконнике с обиженным видом. Не знаю, что случилось, но сейчас точно выяснять не буду — устал как собака.