Егор Золотарев – Друид Нижнего мира (страница 2)

Я не ответил, а, схватившись руками за бок, сделал пару шагов.

— Вот и хорошо, — с довольным видом проговорил он и ворчливо добавил: — Не хотелось бы тебя на собственном горбу тащить. Сначала лезут, куда их не просят, а потом гоняйся за ними по всем Дебрям и на себе выноси. Как же вы достали, недоросли. Все вам дома не сидится. Вместо того чтобы учиться и родителям помогать…

Мужик еще долго ворчал, а я обдумывал слово, которое он произнес и которое отозвалось где-то в глубине моего сознания. Дебри. Первое, что пришло на ум, — опасность. Это то место, где природа показывает свою темную сторону. Место, где инстинкт самосохранения кричит: «Уходи!»

Ладно, с этим потом разберемся. Сначала нужно помочь своему новому телу. Как оказалось, сам я этого сделать не могу, поэтому придется прибегнуть к помощи других.

— Отведите меня домой, — слабым голосом попросил, хотя старался говорить твердо.

— Сейчас пойдем, — кивнул бородач и убрал бутыль в свой мешок. — Только дождемся, когда упакуют то, что осталось от… ну ты понял. А тебе повезло. Не успел зверь полакомиться твоими косточками. Если бы не мы… Ты бы лучше «спасибо» сказал. — Он кинул на меня недовольный взгляд.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— То-то же, — усмехнулся он и подобрал с земли какой-то прибор с выпуклым стеклом с одной стороны и красной кнопкой сверху.

«Прожектор» — слово пришло в голову. Скорее всего, это из него лился тот яркий белый свет, что спугнул зверя.

Вскоре из-за кустов показались двое мужчин. Самый молодой из них — тот, которого я увидел первым, — нес, зажав под мышкой, деревянный квадрат, одна сторона которого была обтянута черной тканью. «Динамик» — подсказала память. За спиной у него висело длинноствольное ружье. Такие я уже видел в одном из миров.

Второй мужчина тащил по земле окровавленный мешок.

— Уходим, а то вечереет, — велел бородач и двинулся туда, откуда они появились.

Я пошел следом, с трудом поднимая левую ногу и ощущая нестерпимую боль в боку при каждом движении.

Охотники, как я их назвал про себя, двигались быстро и почти бесшумно. И хоть я старался не отставать, но где там. Левая нога все больше подводила, заставляя постоянно спотыкаться и, падая, тревожить рану, отчего в глазах искрилось, а из горла вырывался стон.

— Державин, не отставай! — махнул мне рукой бородач. — Недалеко осталось!

Сжав зубы так, что заболели суставы, я поднялся на ноги, прихватил с земли кривую ветку и, опираясь на нее, ускорился. Опустились сумерки, и силуэты охотников были еле различимы, поэтому нужно торопиться. Я понимал, что ночью один здесь не выживу. Это очень опасное место. Пока не знаю, в чем тут дело, но чувствую угрозу. Она исходит отовсюду и давит на меня, заставляя через боль двигаться дальше.

Вдруг вдали послышался отчаянный рев, а за ним — оглушительный рык и треск деревьев. Земля под ногами задрожала от шагов кого-то поистине гигантского.

— Эй, Державин, шевелись! — послышался встревоженный крик бородача. — Второй раз мы за тобой не полезем! Нечего будет твоим родным хоронить!

Я еще сильнее сжал зубы, крепче вцепился в палку и через острую боль в боку торопливо двинулся к охотникам. Они стояли у высокой каменной стены и о чем-то оживленно переговаривались, пристально следя за тем, что творится вокруг, готовые среагировать в случае опасности. Слева виднелись смутно знакомые железные ворота с шипами. Я никогда здесь не был, поэтому образы всплывали из памяти парнишки, в чье тело попал.

Землю снова сотрясло от мощного удара, и рев, полный боли, полетел по кронам деревьев. Сосредоточив внимание на той стороне, я прислушался и по доносящимся звукам различил двух зверей. Судя по стонам и крикам боли, один проигрывал, мучаясь от страшных ран. Я будто физически испытал то же самое, что поверженный. Стало дурно, появился шум в ушах, а грудь так сжало, что еле вбирал в себя воздух.

«Иди, иди, иди», — мысленно подгонял сам себя, понимая, что не выживу на этой стороне высокой стены.

— Ну вот — можешь, когда хочешь, — сказал бородач с довольным видом, когда я подбежал к ним, с шумом втягивая воздух и со свистом выдыхая.

Прежде чем двинуться к воротам, бородач наклонился ко мне, взял ворот рубашки двумя пальцами, будто боялся испачкаться, и, дыша перегаром и злобно сверля меня взглядом, проговорил:

— Если ты еще раз заберешься в Дебри, мы больше за тобой не полезем. Понял? Сейчас мы почти задаром рискуем жизнью из-за тебя. Если бы твоя мать не вылечила мою жену, я бы ни за что сюда не пошел.

Во рту пересохло, язык прилип к небу, и нестерпимо хотелось пить. Скорее всего, я потерял много крови.

Сглотнув и еле ворочая языком, ответил:

— Ты же сказал, что отец заплатил.

Бородач отпрянул и бросил на меня презрительный взгляд.

— Пф-ф-ф, тех денег, что заплатил твой папаша, мне едва хватит угостить друзей пивком в трактире. Мелочь, а не деньги. И ты мне не ответил. Понял, что я тебе только что сказал? Больше не будешь лезть в Дебри? — Бородач легонько толкнул в плечо, но я был так слаб, что чуть не свалился на землю.

— Понял, — хрипло ответил, удержавшись на ногах только благодаря своей палке.

Бородач со своими людьми спас меня, но я не испытывал к нему благодарности. Наоборот, хотелось вцепиться ему в горло и разорвать голыми руками. Это были не мои чувства, а его — парнишки по имени Егор.

Слишком много злости и ненависти в этом молодом хилом теле. Возможно, его обижали, но я пока об этом ничего не знаю. Нужно попасть в безопасное место, подлечиться и только после этого разобраться с тем, кто я такой и что это за мир.

— Увидим, как ты понял. Больше спасать тебя не буду, сколько бы твоя мать ни кланялась и ни вставала передо мной на колени. — Он хрипло рассмеялся, будто сказал что-то смешное, повернулся к своим людям и крикнул: — Заходим! — затем опасливо огляделся и еле слышно добавил: — Пока никто не прибежал.

Мы двинулись к воротам. По мере приближения, я со все большим интересом рассматривал их. Сделаны из толстого, потрескавшегося от времени дерева и укреплены ржавыми железными пластинами. Кроме этого, из створок торчали железные шипы, на которых остались клочки шерсти и следы запекшейся крови.

Когда подошли вплотную, я увидел, что на створках остались глубокие царапины. Скорее всего, от рогов и когтей. Кто-то очень хотел пройти через них, но не смог справиться с укрепленными воротами.

— Самшит, — еле слышно сказал я и провел рукой по дереву, протиснувшись между шипами. — Пятьсот лет рос, прежде чем попал сюда. Сочувствую твоей гибели, но ты делаешь хорошее дело.

Бородач, который в это время стучался в небольшую дверь прямо в воротах, повернулся ко мне.

— Что ты там шепчешь? Говори громче или прикуси язык.

Я не стал отвечать, но бросил на него такой взгляд, что бородач поменялся в лице. Сначала появилось недоумение, затем настороженность, а потом злоба.

— Ты чего на меня так пялишься? Вот оставлю здесь, будешь знать, как неуважительно относиться к своим спасителям, щенок!

— Да ладно тебе, Игнат, — вступился самый молодой из их троицы. — Хватит мальца пугать, и так пуганный. Хорошо, если умом после такого не тронется.

В это время из-за двери послышался грубый голос.

— Кто⁈

— Свои! Открывай, Глухарь, пока нас не сожрали!

Шум леса прорезали глухой скрежет, низкий протяжный скрип и звонкий металлический щелчок. Медленно, с трудом проворачиваясь на ржавых петлях, дверь открылась.

Бородач зашел первым. За ним молодой охотник с динамиком в руках. Третьим — мужчина, несший на плече кровавый мешок с останками. Перед этим он настороженно огляделся, выставив вперед дуло двуствольного ружья, и, сплюнув, исчез за воротами.

— Державин, торопись! — послышался голос Бородача, хотя я и так старался двигаться быстро, но силы совсем оставили меня.

С трудом перешагнув через высокий порог, я не удержался и упал на колено. Если бы не палка в руках, растянулся бы на земле у ног охотников.

— Эй, малой, тебя до дому проводить? — спросил молодой мужчина, подхватил под руку и резко дернул вверх.

Я взлетел как пушинка и встал на ослабленные ноги.

— Сам дойдет. — Бородач неприязненно покосился на меня. — И так из-за него полдня по Дебрям лазили. Жизнью рисковали за копейки. Пошли лучше в трактир! — махнул он рукой. — Раз обещал — угощу. Так уж и быть.

Охотники, весело переговариваясь, двинулись по дороге, мощенной булыжником. За спиной со скрежетом закрылась дверь. Я, отдышавшись, поднял голову и осмотрелся.

Прямо передо мной раскинулось большое поселение: добротные деревянные дома с аккуратными огородами соседствовали с полуразвалившимися избами за покосившимися заборами. Вдали виднелись высокое сооружение.

— Эй, малой, не стой здесь. Иди домой, — послышался сзади хриплый голос.

Ко мне подошел ссутулившийся старик с нечесаными, поседевшими волосами. Его Бородач назвал Глухарем.

— Второй день гуляешь. Мать с отцом с ума сходят. Только недавно бабка твоя мимо пробегала, спрашивала — вернулись ли отморозки, нашли ли тебя. Нехорошо так делать, — он пожурил крючковатым пальцем и поцокал языком.

— Отморозки? — переспросил я. — Разве они не охотники?

— Пф-ф-ф, — возмущенно фыркнул старик. — Какие же они охотники? Это же наше местное жулье, которое власть из себя строит. Охотники отказались тебя искать. Они-то понимали, что ночь в Дебрях ты не мог пережить. А эти с три короба наврали, что смогут тебя найти, лишь бы деньги из твоей семьи вытрясти.