Егор Яковлев – Нацизм на оккупированных территориях Советского Союза (страница 78)

Примечания к дневнику являются тематическими и биографическими. Биографические справки на военных и политических деятелей Третьего рейха содержат необходимую краткую информацию. Тематические справки дополняют и раскрывают те места дневника, которые не всегда могут быть понятны читателю. В ряде случаев публикаторы воздержались от комментариев, хотя было бы интересно, например, узнать, что за «скипетр царя, найденный в Могилеве» (с. 209) осматривал Бах-Зелевский 29 июня 1942 г. Не совсем понятна фраза: «Насколько умело действуют комиссары из Москвы, видно из того, что они восстановили деревянные церкви» (с. 288). Можно полагать, что автор дневника обозначил так попытки советского руководства привлечь в ходе войны на свою сторону церковь и верующих.

Было бы полезно для читателя, даже и профессионально знающего данную тему, дать в конце книги краткие справки об основных антипартизанских операциях, упоминаемых в тексте в виде таблицы, или привести хронику основных событий. Впрочем, это уже тема отдельного специального серьезного исследования.

Подготовленные И.И. Ковтуном и Д.А. Жуковым книги хорошо известны специалистам не только в России, но и за рубежом. Они находят своих читателей в среде профессиональных историков и среди молодежи, интересующихся данной тематикой. Не станет исключением и рецензируемая книга.

«Когда бог был в отпуске»[304]: анатомия зла в лагере уничтожения Треблинка

Евгения Савельева

Собибор. Майданек. Теперь Треблинка. Причем не «трудовая» Треблинка (№ 1), а Треблинка-«вошебойка» (№ 2) – примитивная, но бесперебойная (с. 11), где подавляющее количество людей больше пары часов в принципе не жили. Зачем опять про это? Сейчас, в XXI в.? Увы, наш цивилизованный, социально-ориентированный и мегатолерантный XXI в. слишком часто бросает людей в подобные (пусть и не в таких масштабах) «пограничные», «критические» ситуации… Перевешивает ли самоценность человеческой жизни «маленькое» предательство? Можно ли сохранить в себе человеческое вопреки «обстоятельствам»? Возможно ли сопротивление в условиях тотального подавления человеческой личности (когда в глазах «вышестоящих» «надзирателей» вы в лучшем случае «рабочий инструмент», а скорее всего, просто «ненужный хлам», «биологический мусор»)? Есть ли жизнь после ада? В таком ракурсе актуальность темы не вызывает сомнений.

О лагерях Освенцим (именно в такой транскрипции, не Аушвиц) и Собибор в нашей стране знают относительно неплохо. Про Треблинку же слышали немногие. Действительно, этот лагерь смерти был описан советским писателем и журналистом В.С. Гроссманом еще в 1944 г. (Гроссман, 1945), но до сих пор не привлекал внимания отечественных исследователей. Составители нового сборника[305] данный факт объясняют тем, что «эта история не распознавалась как связанная с прошлым нашей страны» (с. 6). Авторы восполняют этот пробел в отечественной историографии, раскрывая картину преступной деятельности гитлеровцев и коллаборационистов по отношению к еврейскому населению Восточной Европы и других стран и попыток антинацистского вооруженного сопротивления на примере лагеря смерти Треблинки. Вошедшие в книгу исторические исследования базируются на широком круге опубликованных и неопубликованных исторических источников, в том числе находящихся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), архива Яд Вашем в Иерусалиме и др. Несмотря на то, что в отечественной науке Треблинке не уделялось большого внимания, тема имеет обширную историографию на русском, английском, немецком, польском языках, что отражено в исследовательской части книги. Документальная часть представляет вниманию читателей ранее не публиковавшиеся в полном объеме архивные документы и переводы с польского и иврита.

Сборник состоит из трех разделов. Исследовательские материалы предваряют публикации исторических источников. В статье К.А. Пахалюка и М.Ю. Эдельштейна, открывающей сборник, излагается история лагеря смерти. Помимо изложения фактов, в ней предпринимается попытка систематизации оценок и достижений современной историографии. Деятельность нацистских преступников и коллаборационистов рассматривается с опорой на архивные документы, в том числе только вводимые в научный оборот.

Авторы показывают место Треблинки в системе нацистских концлагерей, отмечая, что она знаменовала собой «одну из вершин гитлеровской политики “окончательного решения еврейского вопроса”, названной Холокостом или Шоа (Катастрофа)» (с. 12). Треблинка стала третьим по счету лагерем уничтожения после Белжеца и Собибора. Эти лагеря «не являлись классическими эсэсовскими концлагерями <…> и административно не подчинялись отделу D Главного административно-хозяйственного управления РСХА, который и ведал основной концлагерной системой. В случае “Операции Рейнхард” речь идет о создании весьма специфических и, стоит сказать, беспрецедентных в мировой истории учреждений» (с. 18).

Подробно освещается история создания и функционирования лагеря уничтожения, где за относительно непродолжительное время (13 месяцев) было убито около 800 тыс. евреев (с. 11) и 2 тыс. цыган (с. 41).

Представляет интерес характеристика треблинского руководства. В основном это были люди среднего возраста (28–45 лет), без высшего образования, членство в НСДАП для многих из них было единственной возможностью сделать карьеру, и поэтому они не чурались никакой «грязной работы» – все они были активными участниками программы «Т-4», многие еще до войны служили в силовых структурах, и до Треблинки успели отметиться в других лагерях (с. 25–27). В статье показывается особая роль вахманов-«травниковцев» в организационной системе лагеря.

Основываясь на анализе воспоминаний, показаний свидетелей и материалах следственных органов, авторы рисуют жуткую картину лагерного мира и быта заключенных. «Критическая ситуация» раскрывала истинную сущность человека, показывая, кто на самом деле герой, а кто предатель, кто сломался и смирился со всем, а кто продолжает борьбу несмотря ни на что. Безусловно, вопрос о стратегиях выживания является одним из наиболее интересных. И описанные ситуации показывают, что «героическое сопротивление» – далеко не всегда правильный путь. Важным для изучения остается вопрос антисемитизма в рядах местного населения. Именно из-за враждебности со стороны многих (хотя и не всех) местных жителей побеги из лагеря были весьма затруднены. Даже если человеку удавалось бежать, жизнь его продолжала оставаться в опасности – причем не только потому, что он мог попасться на глаза немцам или коллаборационистам, но и потому, что в любой момент его могли «сдать» местные (даже если речь шла о партизанах). Таким образом, националистически настроенное местное население вносило свой вклад в «успех» нацистской политики массового истребления евреев на оккупированных территориях.

Заставляет задуматься рассказ о восстании в лагере 2 августа 1943 г., во время которого не погиб ни один из эсэсовцев (с. 68), были убиты все лидеры-организаторы (с. 69), большинство из тех, кому удалось вырваться за пределы лагеря, были настигнуты во время преследования, причем некоторые были убиты местными жителями (с. 70). Лишь немногим (86 человек, по данным музея Треблинки, – с. 70) удалось выжить. Впоследствии эти люди дали показания на треблинских процессах в ФРГ в 1964–1965 и 1970 гг. Правда, большинство из палачей смогли избежать справедливого наказания. Первый процесс по делу эсэсовца, служившего в Треблинке, состоялся лишь в 1951 г. Большинство из тех, кто все-таки оказался на скамье подсудимых, были приговорены к пожизненному заключению и длительным тюремным срокам, но были освобождены до истечения срока наказания по состоянию здоровья или за «хорошее поведение» (с. 74–75, 539).

Не менее показательным выглядит и рассказ о коррупции, процветавшей в лагере (лагере смерти!) на всех уровнях – от руководства до узников. Даже перед лицом скорой и неминуемой смерти жажда жизни заставляла людей хитрить, пытаться «откладывать на жизнь».

В статье затрагиваются важные дискуссионные вопросы, в частности вопрос о количестве жертв Треблинки (с. 11), способах убийства (с. 31–32), организации и непосредственном поводе к началу восстания (с. 57–70), количестве погибших и бежавших участников восстания (с. 69–70) и др.

Израильский историк А.И. Шнеер заостряет свое внимание на «сотрудниках» лагеря, не являвшихся подданными Третьего рейха. Это были вахманы-«травниковцы» – бывшие советские военнопленные, которые перешли на службу к противнику и, пройдя специальную подготовку (в учебном лагере СС «Травники» рядом с Люблином), играли важную роль в функционировании этого конвейера смерти. Статью дополняют документальные приложения – материалы судебных и следственных органов.

Исторические документы помогают составить портрет «травниковца», служившего в Треблинке: русский, украинец, немец из России или поляк (хотя в воспоминаниях узников их всех называют обобщающим словом «украинцы»); 20–35 лет; образование – 5–7 классов (по документам от 2 до 9); как правило, женат и имеет детей; до войны работал в колхозе или был чернорабочим (хотя «попадались» среди вахманов и инженеры и даже солисты московских театров); беспартийный (с. 94, 100–102). Что заставляло этих людей идти на предательство? Жажда жизни? Желание воссоединиться с семьей? Неприятие советской власти? В статье этот вопрос не проясняется.