Егор Яковлев – Нацистский геноцид славян и колониальные практики. Сборник статей (страница 25)

На вопрос «относится ли российское обвинение в геноциде только к блокаде Ленинграда?», историк ответил: «Война против Польши, а затем против Советского Союза была связана с планами геноцида. Согласно планам германского министерства продовольствия, население СССР должно было быть „сокращено“ на 30–50 миллионов человек путем блокады и разрушения крупных советских городов, а также путем прекращения поставок зерна на север из зерноизбыточных районов Украины и российского юга, то есть советские дети, женщины и мужчины должны были быть отрезаны от средств к существованию и как можно быстрее умереть от голода и холода. В разработке этих планов приняли участие многие немецкие интеллектуалы, бюрократы, диетологи и экономисты» (Historiker Götz Aly: Deutschland soll Leningrad-Blockade als Völkermord anerkennen). Хотя профессор Али уточняет, что «геноцид смог быть осуществлен в небольшой степени» — небольшой, разумеется, относительно масштабных и леденящих душу планов истребления десятков миллионов человек, — тем не менее само преступление геноцида состоялось. Таким образом, для классиков немецкой историографии нет никакого секрета относительно геноцидности нацистской политики во время войны на Востоке. Многолетнее игнорирование данной темы отечественной историографией вряд ли можно назвать нормальным.

Читателю предлагается первый на русском языке полный перевод «Директив по экономической политике» с комментариями. Он осуществлен по немецкому оригинальному тексту, опубликованному в материалах Нюрнбергского процесса.

Список источников и литературы

1. Гальдер Ф. Военный дневник 1941–1942. М., 2003.

2. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов. В 8 т. Т. 4.М., 1991.

3. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сборник документов. В 8 т. Т. 2. Начало. Кн. 2 (1 сентября — 31 декабря 1941 г.). М., 2000.

4. Преступные цели гитлеровской Германии в войне против Советского Союза. М., 1987.

5. Туз А. Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики. М., 2018.

6. Яковлев Е. Н. Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа. CПб., 2020.

7. Benz W. Der Hungerplan im «Unternehmen Barbarossa» 1941. Berlin, 2011.

8. Dieckman C. Das Scheitern des Hungerplans und die Praxis der selektiven Hungerpolitik im deutschen Krieg gegen die Sowjetunion // Kriegführung und Hunger 1939–1945. Zum Verhältnis von militärischen, wirtschaftlichen und politischen Interessen. Wallstein, Göttingen, 2015. S. 88–122.

9. Gerlach Ch. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirtschafts- und Vernichtungspolitik in Weißrußland 1941 bis 1944. Hamburg, 1999.

10. Kay A. Exploitation, Resettement, Mass Murder: Political and Economic Planning for German Occupation Policy in the Soviet Union, 1940–1941. NY, 2011.

11. Kay A. «The Purpose of the Russian Campaign Is the Decimation of the Slavic Population by Thirty Million»: The Radicalization of German Food Policy in Early 1941 // Nazi Policy on the Eastern Front, 1941: Total War, Genocide, and Radicalization. Rochester, 2012.

12. Kershaw I. Hitler. 1936–1945. Nemesis. NY, 2001.

13. Tribunal. Nuremberg, 14 November 1945 — 1 October 1946 (IMT). Nuremberg, 1947–1949.

23 мая 1941 года: Директивы по экономической политике для Экономической организации «Ост», группы «Сельское хозяйство»[313]

Группа «сельское хозяйство»

До мировой войны Россия была страной с самыми большими излишками аграрного производства. Расположенная в зоне экстенсивного земледелия (зерновое хозяйство) и в зоне экстенсивного скотоводства, она за 1903–1913 годы в среднем ежегодно поставляла на мировой рынок:

Около 11 млн т зерна (около 1/3 всего зерна на мировом рынке)

228 000 т масличных семян

660 000 т масличного жмыха

266 000 т сахара

68 000 т сливочного масла

218 000 т = 5 млрд штук яиц

Сегодня Россия поставляет лишь ничтожную часть этого экспортного объема, причем исключительно зерно, в среднем от одного до максимум 2 млн т в год. Одновременно, согласно русской статистике, посевные площади за это время значительно выросли.

Также, согласно русской статистике, выросли и урожаи:

Объяснение этих противоречий следует искать в следующем:

1. Общее население выросло со 140 млн чел. в 1914 году [1] до 170,5 млн чел. в 1939 году. Особенно сильно, с 10 % до 30 %, увеличилась доля городского населения.

2. Выросло поголовье свиней с 14,2 млн в 1913 году до 30,6 млн в 1938 году, соответственно выросла потребность в кормах.

3. Выросло поголовье коз и овец с 74 млн в 1913 году до 102,5 млн в 1938 году.

4. Наконец, решающую роль при сравнении объемов урожая мирного времени играет тот факт, что ранняя статистика, как и в Европе, исходила из «фактического сбора», в то время как нынешние оценки — это оценки урожая «на стебле», так называемые биологические оценки. То есть в этих современных данных не учитываются обычные потери при сборе. Таким образом, сегодняшние цифры, несомненно, завышены.

С другой стороны, упала потребность в лошадином овсе. По сравнению с 33,9 млн лошадей в 1913 году в 1938 году их поголовье составляло лишь 17,5 млн.

Можно предположить, что сегодняшние урожаи, несмотря на расширение посевных площадей, в действительности не выше, чем в предвоенное время.

Это предположение подтверждается расчетами из работы планового отдела:

1. При исправленных средних объемах урожая в 76–77 млн т, то есть на уровне примерно 1913 года, и среднем экспорте в 1 млн т потребление хлеба и картофеля в пересчете на зерно получилось бы следующим:

250 кг на человека в год;

8 центнеров овса на лошадь;

4 центнера на свинью;

15 кг на курицу.

2. Применяя эти рационные нормы к 1909–1913 годам, мы приходим к выводу, что тогда не могло бы быть никакого экспорта.

3. Если принять уровень урожая 1909–1913 годов примерно в 75 млн т, вычесть около 10 млн т экспорта, а затем рассчитать рационные нормы, исходя из оставшегося количества, то для четырех основных видов злаков и картофеля в пересчете на зерно выходят следующие нормы:

170 кг на человека в год

3,5 центнера на лошадь

4 центнера на свинью

15 кг на курицу

4. Поскольку подобное улучшение питания населения с тех времен полностью исключено (наоборот, скорее можно предположить, что сегодня население питается хуже), плановый отдел рассчитал следующие показатели:

220 кг на человека в год, а не 250 кг или 170 кг

6 центнеров на лошадь, а не 8 центнеров или 3,5 центнера

При этом для экспорта остается не 1 млн т, а 8,7 млн т.

Таким образом, высвечивается суть проблемы. Избытки урожая в России решающим образом определяются не объемами урожая, а объемами потребления. Даже небольшое его снижение всего на 30 кг в год на человека (220 кг вместо 250 кг) и снижение рациона лошадей на 25 % дают излишки для экспорта, которые почти достигают уровня мирного 1913 года.

Этот факт является ключевым пунктом, определяющим наши действия и нашу экономическую политику. Потому что:

а) Несомненно, военные события поначалу и, возможно (в зависимости от степени разрушений), на годы уменьшат объемы выращивания урожая. На новый рост объемов урожая понадобятся годы.

б) Поскольку Германия и Европа в любом случае нуждаются в этих излишках, необходимо соответствующим образом снизить потребление [в России]. Насколько большими за счет снижения потребления могут оказаться излишки, показывает вышеприведенный пример.

в) В отличие от оккупированных до сих пор территорий такое снижение потребления вполне осуществимо, поскольку основные области, производящие излишки продовольствия, географически отделены от областей, в основном эти излишки получающих. В отличие от генерал-губернаторства, протектората, Франции и Бельгии, в данном случае мы имеем дело не с перемешанным расположением областей-доноров и областей-получателей, между которыми осуществляется постоянное транспортное сообщение и возможна нелегальная торговля. Области-доноры расположены в черноземной полосе (то есть на юге и юго-востоке) и на Кавказе. Области-получатели расположены в основном севернее, в лесной зоне.

Из этого следует: отсечение черноземных районов [от остальной России] в любом случае должно обеспечить более или менее высокие излишки продовольствия. Последствием будет прекращение поставок на всю территорию лесной зоны, включая важные промышленные центры Москву и Петербург [2].

В среднем в 1909–1911 годах от общего количества своих излишков урожая зерновых поставляли:

Эти цифры помогают нам понять, что регионы с наилучшими транспортными возможностями для мирового рынка, то есть Новороссия и Северный Кавказ на Черном море, почти все свои излишки без остатка направляли на экспорт. Значительными также были излишки в Волжском регионе и по рекам и Балтийскому морю также доставлялись на мировой рынок. Напротив, центральные регионы и в особенности далеко расположенные регионы Сибири поставляли свои излишки в соседние области-получатели.

И теперь необходимо снова и без остатка высвободить для Европы эти все еще имеющиеся излишки, даже если они несколько снизились из-за урбанизации и появления тяжелой промышленности в регионе Донецка. Другими словами: речь о том, чтобы восстановить структуру 1909–1913 или даже 1900–1902 годов. Это означает: