Егор Веселый – S-T-I-K-S. Неадекват. Поля Архитектора (страница 9)
– Ты о чём? – не понял такого выпада Лом.
– То есть патруль вместо того, чтобы прийти на помощь начальнику охраны стаба и защитить его от слетевшего с катушек меня, уматывает, даже не приблизившись к месту происшествия? Это, по-твоему, нормально? К патрулю вопросов нет? – добавив в тон язвительности, Лис поведал о своих приключениях после окончания встречи с главным секьюрити и причинах, по которым его внешний вид пришёл в некоторый упадок. Затем он извлёк из чехла свой нож и достал из штурмового рюкзака трофейный «Эльф», на обоих не оказалось ни капли крови. – Зато, раз вопросов к ним нет, эти бравые воины могут любую дезу вам скармливать и свои косяки на других вешать. А вы вместо того, чтобы на пинках вынести из стаба эту гниль, рады уцепиться за то, что вам подсунули. На этом вас и ловят. Мы со Злобой мирно расстались, зови ментата, сам убедишься. Заодно и этих доброхотов проверим, чего им там и с какого перепуга померещилось.
Выпад Лиса произвёл на бойца охраны нужное впечатление, парень насупился. Никто же не любит чтобы вот так, мордой в собственную лужу. Но как оказалось, причина его смущения совсем в другом. Козыря в стабе не оказалось. Его ещё вчера срочно отправили на юг контролировать какую-то очень важную сделку. А со сменным ментатом приключилась серьёзная оказия, бедолагу прямо на больничную койку свалил ботулизм, и в данный момент медики усиленно пичкали его антитоксинами. Случай прямо сказать неординарный. Не то чтобы эта зараза было тут редкостью, нет-нет да и подхватывал кто-нибудь эту мерзость на диких кластерах. Сюда ведь всё подряд грузится, и даже если на упаковке указаны дата изготовления и срок хранения, то поди пересчитай эти сроки на местные реалии. И температурный режим почти сразу же пересекает границы допустимого. Морозильники после обесточивания дольше четырёх часов холод не держат. Но то дикие кластеры, а в стабах подобное редкость, все места затаривания провиантом давно известны, все сроки давно определены, склады и магазины выгребают практически сразу после перезагрузки. Но вот ведь, оказывается бывает и на старуху проруха.
Это и объясняло причины поведения бывших коллег. Некому было проверять их слова на правдивость, вот и изливалось беспрепятственно их внутреннее содержимое. Без ментата слова Лиса против их слов, и кому из них поверят ещё большой вопрос. Но было устойчивое ощущение, что выбирать не будут, с ним никто разговаривать не собирается. Тех, кто принимал решения по каким-то причинам устраивала именно такая ситуация, и это существенно меняло все расклады.
Лом всё также хмуро подтвердил это предположение, добавив, что Лису уже даже приговор вынесли.
– Вот мрази! – не выдержал даже не отличавшийся излишней эмоциональностью пулемётчик. Он покосился в сторону земляка, у которого разве что пар из ушей не шёл от накатившей злости. – Видно горбатого только могила исправит, ударно-прикладная профилактика до них не доходит. Но как так-то? Трупа нет. Даже факта убийства нет, а приговор есть?
– Это же Улей, тут труп материален только до первой твари, а потом пойди разбери где чьи костяки. Так что иногда достаточно и обвинения, – пожал плечами безопасник, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся и, повернувшись к Лису, добавил: – В принципе я так и думал, что ты не при делах, только такие вещи не мой уровень. Этот вопрос без ментата или живого Злобы закрыть не получится. Поэтому затихариться тебе на кластерах надо, пока Козырь не вернётся. Я выведу тебя из стаба, – с этими словами Лом извлёк из нагрудного кармана карточку, испещрённую чёрточками и точками, на которой значилось имя Лиса. – Возьми. Это чтобы не разослали розыск по стабам.
Дело понятное, разошлют информацию по всему миру, что ты бяка нехорошая, да ещё споран-другой в качестве премии накинут, и всё. Ни в одном стабе тебе не рады будут, а то и дырок, не предусмотренных конструктивом, наделают. Там разбираться уж точно никто не будет. Только чтобы официально такие сведения разослать, нужно привязаться к коду, указанному в карточке, а навскидку его вряд ли даже Козырь помнит. И то пища.
Собираться было некогда, Лом не мог до бесконечности растягивать время, отведённое на задержание злоумышленника. Хорошо, что на кластеры Лис всегда выезжал почти в полной выкладке. Разве что продовольствия было маловато, да АКМ остался в сейфе в расчёте на то, что для променада по окрестностям стаба будет вполне достаточно «Винтореза», в остальном же он не изменял принципу «всё своё ношу с собой». Трофейный «двести третий» с хорошим запасом дозвуковых патронов вполне заменил АКМ, с продовольствием выручил Шалый, загрузив в заднюю корзину скутера пятилитровку с водой и пару ИРПов из того, что нашлось в его обиталище, плюс «мерзавчик» водки. Коньяк механик не уважал как вид. Не густо, конечно, но Лис не в кругосветку собирался. Через два-три дня вернётся ментат, и всё наладится. Больше бы всё равно ничего не влезло, поскольку почти всё место в багажнике занял запасной аккумулятор для скутера.
Всего через двадцать минут после ухода Лома с его командой, дожидавшейся его за забором, на парковку лихо вырулил «шестьдесят шестой» с Казом за рулём. Лис специально отправил Лома обратно, отказавшись от его помощи, и теперь вся их смена с чистой совестью наблюдала, как из вездехода Каз, Лаки и Просперо выгружают один из скутеров, приватизированных Лисом на разорённой заправке. И каждый из них клятвенно мог бы заверить любого ментата в том, что самого Лиса среди них не было, как и в том, что через КПП стаба выехал только Лаки. Вернулся он всего через полчаса, правда пешком, с грустью сообщив, что железный конёк-горбунок вдруг решил сломаться да так, что его пришлось бросить. Но это вообще мало кого волновало.
Всех всё устраивало. Ну, почти всех. Лому теперь придётся объяснять исчезновение Лиса из стаба без ведома стражи. Каз хоть и очень эмоционально и горячо возражал, но был вынужден нарушить своё же обещание и отпустить Лиса одного. Замечательного куска ткани, оставшегося после самоликвидации девичьей команды, чисто физически не хватило б на двоих, а открытый отъезд бывшего старлея наверняка связали бы с исчезновением Лиса и организовали бы поиски. А так, стаб из них никто не покидал, претензий к ним нет. Ещё бывшего старлея неимоверно злило то обстоятельство, по которому его сильно зачесавшиеся кулаки остались без желаемой процедуры. Оказалось, что достать ими до бывших коллег Лиса он не сможет, по чистой случайности для них нашлось дело за пределами стаба. И по той же случайности это дело оказалось личным поручением Прапора, и о нём никто не распространялся. То есть, куда, зачем и насколько остались бы чисто риторическими вопросами, если бы кому-то вздумалось их задавать.
Самого Лиса в данный момент не устраивало только одно – снова спать на чём попало вместо чистой и уютной кровати. Ну и вообще пришлось разменять все блага цивилизации на радости рейдерского существования. В реальность последствий от выдвинутых против него обвинений он не верил. Это дело всего лишь до первого ментата, и вовсе не обязательно им должен быть Козырь. Достаточно и подменного, если он не склеит ласты от постигшей его напасти, или вообще из другого стаба, если Лис решит направиться туда. С Бейрутом всё равно так или иначе придётся завязать. это всего лишь вопрос времени. Просто не очень благоразумно отправляться на поиски пока ещё неизвестного ему адресата с минимумом необходимого. Человек – тварь такая, к хорошему привыкает быстро, и, если есть возможность выбора, всегда выбирает лучшее. Поэтому снятие обвинений было просто необходимо как возможность нормальной подготовке к рейду. Среди возможных вариантов возвращение Козыря представлялось наиболее быстрым, потому Лис и выбрал ожидание его в окрестностях стаба.
От осмотра места преступления, в котором его обвиняли, Лис всё-таки не удержался, хоть и понимал, что шансы найти что-то, способное пролить свет на произошедшее, скромно топчутся где-то в районе плинтуса. Тем более, что с сыском вкупе с криминалистикой его тараканы были знакомы только по кинопрокату, то есть, никак. Но несмотря на это, Лиса необъяснимым образом влекло примерить на себя кепку великого английского сыщика, а его эго в упор не хотело воспринимать никакие доводы разума. Лучший способ убедить идиота в том, что он не прав, позволить ему сделать всё по-своему. Скутер неспешно покатил к месту недавней встречи Лиса с главным безопасником стаба.
На месте устроенной на него засады на эту самую засаду не осталось и намёка. Проволоки, растянутой поперёк дороги, уже не было. Мураши вновь устроили запоздалый кипишь с выпадением в осадок лишь от мысли, что было бы, не привстань он в последний момент. Он успокоил их тем, что ничего бы уже не было. Ни самих мелких паршивцев, ни их среды обитания, называемой Лисом. Не было тут и брошенной за ненадобностью маскировочной сети. Кому она тут нужна? От тварей защита так себе, они кроме зрения обладают отменным нюхом, для которого сеть не преграда, будь она хоть трижды маскировочной. От внешников с их тепловизионными приблудами – тем более. Да и не забредали сюда внешники ни разу. Далеко до них, любая неразумно вытянутая за пределы базы клешня, рискует оказаться отсечённой, несмотря на любое превосходство в вооружении. Это была основная причина, по которой внешники вынуждены были использовать такое отребье как муры.