Егор Веселый – S-T-I-K-S. Неадекват. Поля Архитектора (страница 18)

Кроме того, выходило, что отрицателям геноцид населения был ни к чему. А значит, цель у них другая, и населению стаба ничего не угрожает. Теперь уже бывший безопасник стаба снова неопределённо хмыкнул и отправился за трофейным транспортом о трёх осях и шести колёсах. Пришла пора покидать это становящееся не очень удобным место. Скоро жара сделает своё гнусное дело с телами убитых, и тут станет ещё опаснее. Время сейчас работало совсем не на людей.

Неожиданно появившаяся у Лиса идея, отправила его к месту, где по словам начальника охраны килдинги укрыли свой транспорт. В подлеске стоял собрат того «Урала», что достался им от псевдоатомитов. Разве что спаренной зенитной установки на крыше кунга не было. Зато борта были богато нашпигованы бойницами, позволявшими концентрировать всю огневую мощь обитателей этой будки на любой стороне.

Память услужливо подкинула воспоминание о том, что Фарш говорил о двух машинах. Этот «Урал» на два никак не тянул. К тому же тот факт, что поживиться тут было абсолютно нечем, только укрепил уверенность в том, что кто-то из этой шайки остался жив и умотал на втором транспорте, предварительно под чистую опустошив первый. Когда ночью они перетаскивали тела килдингов, только освобождая их от разгрузок с боекомплектом и прочего снаряжения, они не обременяли себя излишним интересом и на осмотр машин не пошли. Внезапно пришедшая очередная идея снова погнала Лиса на третий этаж недостроя, где мирно рядышком друг с другом лежали бывшие противники. Тот из них, кто остался в живых, далеко не уехал. Он не уедет, пока окончательно не убедится в потерях, а значит, он выбрал лёжку где-то неподалёку и обязательно сюда вернётся. Значит нужно этим воспользоваться, чтобы отвязаться от потомков Хаммурапи навсегда.

– Эт чё тут было? – аж присвистнул Каз, выходя вслед за Лисом на площадку третьего этажа в сопровождении знахарки и пулемётчика. Его взгляд ошарашено забегал по уложенным в рядок фигурам. – Тебя вообще одного нельзя оставлять?

Пулемётчик хмуро посмотрел на Лиса, но посчитав, что тот сам всё расскажет, если будет нужно, промолчал.

– Эти ещё живы, – знахарка указала на двух килдингов.

Это было неожиданно. Лис смотрел ауры всех и готов был поклясться, что жизни в этих ребятах, когда их не очень бережно складывали в штабеля, уже не было. Он посмотрел ещё раз, но то ли из-за яркого солнечного света, то ли из-за того, что ауры у них были совсем неразличимы, результат остался прежним. Но девушка настаивала на своём. Она осмотрела шумерских боевиков более тщательно, извлекла на свет божий булавки с чёрными бусинками и вопросительно уставилась на Лиса. Возможно, она что-то успела узнать о свойствах этой инопланетной хрени, потому что, если б её взгляд был материальным, он прожёг бы в Лисе дыру как гиперболоид инженера Гарина.

– Сможешь их вытащить? – вместо ответа спросил Лис.

– Командир, ты чего? – от степени удивления бывшего старлея ремешок на его шлеме натянулся до предела. – Если это килдинги, их всё равно в любом стабе вздёрнут, на хрена их вытаскивать? Ты же сам говорил, что они тут вне закона, и до первого встречного. К тому же, как я так понял, ещё вчера они хотели обзавестись твоим скальпом.

– Говорил, помню, – согласился Лис. – Тогда добей их. Считай, что ты и есть тот самый первый встречный. А заодно и меня с ними, я ведь теперь тоже вроде как вне закона. – Лис уронил на Каза выжидательный взгляд, но тот смущённо отвёл глаза, сопроводив это едва различимой мантрой о параллельности, фиолетовости и прочих состояниях его отношения к бедолагам, лежавшим перед ним на бетоне, а заодно и к местным законам.

Знахарка на слова Каза не обратила никакого внимания и начала колдовать над псевдоатомитами ещё до того, как стих спор вокруг их дальнейшей судьбы.

– Пустышам живьём скормлю! – тихо прошипел бывший старлей, глядя в ту сторону, откуда они недавно приехали.

Для всех присутствующих это оказалось настолько неожиданным, что все дружно уставились на бывшего охранника, пытаясь разглядеть на его лице признаки безумия. Даже Юля на какое-то время оставила в сторонке своё шаманство.

– Кого? – в один голос поспешили поинтересоваться Лис с пулемётчиком.

– Земель твоих гнилых, из-за которых мы тут почти с голой задницей оказались, – со злостью выдохнул Каз, сплюнув себе под ноги, словно таким образом пытался избавиться от этой самой гнили. – Надо было их раньше в расход пустить.

Приговор, вынесенный при помощи подлой клеветы бывших коллег Лиса, вызвал у Каза твёрдую уверенность в причине их вынужденного бегства из стаба. И сейчас парень рисовал в своей фантазии те последствия, которые обрыбятся группе ДОК, приведись им повстречаться с ним в тёмном проулке.

– Дружище, когда ты уже поймёшь, что во всём, что происходит с человеком виноват только сам человек? – снисходительно усмехнулся Лис, наблюдая, как снова натягивается ремешок шлема его товарища, и появляется недоумение во взгляде пулемётчика.

– В смысле? – Каз потерялся настолько, что был вынужден обратить на Проспа просящий о поддержке взгляд, но пулемётчик только развёл в ответ руками. – То есть ты виноват в том, что тебя оболгали и подвели под монастырь? Точнее – под виселицу? Мы тут все виноваты в том, что эта сволота постоянно норовит нас обворовать?

– Ага. Именно об этом я и говорю, – ухмыльнулся Лис, растекаясь улыбкой на всю ширь своего лица, но она тут же свернулась, словно всем померещилась. Лицо его опять стало серьёзным. – Пойми, человек всегда действует наилучшим образом только для себя любимого и никак иначе. Они не хотели сделать плохо нам, они хотели сделать хорошо себе. Просто наше нахождение в круге их интересов им как серпом по одному месту. Без нас не будет и серпа. А значит им станет хорошо, временно правда, но сейчас их это не интересует. – Лис поднял руку, останавливая Каза, собиравшегося возразить. Тот придержал клокотавшие внутри эмоции, и Лис продолжил. – Разве я не знал, что из себя представляют Инвиз, Рок или Алла? Конечно знал, как знали и остальные участники этой группы. Разве не показывали они уже свою подлость? Показывали.

Но ведь это я потащил их в автобус, за рулём которого сидел ты, когда мы оказались в этой дыре. Это я дал им оружие, хотя ты пытался меня отговорить. Это я не прикончил их там, на дороге, забрав взамен угнанных машин только часть их БК. В конце концов, это я отказался занять место Инвиза в ещё той, прошлой жизни, когда Таня собиралась вышвырнуть его за забор. Сделай я тогда то, что она предлагала, и он не загрузился бы вместе с нами. Но дело совсем не в них.

В каждый момент времени я тоже поступал наилучшим для себя образом. Так же как ты, или Просп, Юля или Лаки, как любой из нас. Если разобраться, это программа, заложенная в каждом из нас, которую мы не в силах изменить. Разница между всеми нами лишь в объёме нравственности, которым мы успели обзавестись, и в тех границах, которые мы готовы соблюдать. Но каждый мой выбор, каждое моё решение формировали ту ситуацию, в которой я впоследствии оказывался.

Жизнь нам посылает разных людей хороших и не очень, «наших» и «не наших». Все они приходят к нам, чтобы чему-то научить. Остаться человеком во время этой учёбы или скатиться до уровня мрази – это снова только наш выбор. И виноваты в этом выборе только мы сами. Ты вот тоже им только по паре зубов выбил, а взял бы чуть ниже, сломал бы кадык, и не было бы сейчас у нас с тобой этого разговора. Но почему-то ниже не взял и не сломал, вот и килдингов добивать не стал. Так что пока ты не перешагнул определённых границ, нет тебе дороги в мерзавцы.

– Всё-таки я не понимаю твоего пацифизма, – качнул головой бывший старлей. – Что, вот просто так взять и простить им всё, что они сподличали? Ты же сам говорил, если до них не донести, что не стоит так делать, они будут считать, что вправе так поступать в принципе.

– Пацифизма? – Лис перевёл удивлённый взгляд на лежавшие у его ног тела килдингов, Каз слегка стушевался. – Я не мазохист, вторую щёку никогда не подставлял и подставлять не собираюсь. Сведёт судьба, отхватят причитающееся, но специально бегать за этими морально убогими, чтобы отомстить, слишком много чести.

– А я разве не так сказал? – удивился бывший связист.

– Дружище, не сотрясай зря воздух. Тебе не хуже меня известно, если бы ты мог перешагнуть эту черту, ты бы её уже перешагнул. Ты прекрасно знаешь, что сможешь кого-то убить только защищаясь. И это не пацифизм. Потому как, если ты будешь валить всех направо и налево без разбора, ты будешь ничем не лучше маньяка.

– А как же тогда? Зубы я им уже выбивал, не дошло.

– Во-первых, тот, кто горлопанит о мести на всю Вселенную, как правило, реально ничего не делает. Он вместе со словами распыляет своё намерение и больше ему его ни на что уже не хватает. Тот, кто реально хочет отомстить, никогда об этом кричать не будет. Он нанесёт свой удар неожиданно, когда о нём все уже забудут и уверуют в собственную безопасность. Во-вторых, мои коллеги пошли на подлость не просто так. Любая подлость – порождение трусости. Они боялись за себя, а значит будут продолжать бояться и дальше. Бояться, что однажды их страх реализуется прямо у них за спиной. Человек очень слабое существо, есть масса способов отравить ему существование не убивая. Например, нам когда-то объясняли, как можно очень быстро, качественно и без криминала превратить любого в овощ.