Егор Петров – Пожиратель Ци 4 (страница 42)

— Это… ты? — ее голос дрогнул, был тише шелеста листвы. — Правда… ты?

Она была уже в двух шагах от меня. Я видел, как дрожат ее руки, как на глазах выступают предательские слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

Я осторожно высвободился из объятий Хаггарда, который, всхлипнув, отпустил меня и отошел в сторону, давая нам пространство. Я поднялся с пола, не сводя с нее глаз.

— Да, — сказал я уже громче, и моя рука сама потянулась к ней. — Это я. Вернулся.

Ее пальцы дрогнули и встретились с моими. Сначала это было просто прикосновение, легкое, почти невесомое, будто она боялась, что я рассыплюсь в прах от одного неверного движения. Потом ее хватка внезапно усилилась, сжала мою руку с такой силой, что кости затрещали. Но я и не думал ее останавливать.

— Пять лет… — прошептала она, и голос ее сорвался. — Пять лет я… я чувствовала только пустоту. А сегодня… сегодня…

Она не договорила. Рыдание, сдержанное и горькое, вырвалось наружу. Она рухнула вперед, прижалась лбом к моей груди, и ее плечи затряслись от беззвучных, сокрушительных слез. Я обнял ее, чувствуя, как знакомое, забытое тепло ее ауры смешивается с моим, как тончайшая паутинка нашей связи, едва теплящаяся все эти годы, вдруг вспыхнула с новой, ослепительной силой. Это было не эхо. Это было настоящее. Живое. Наше.

Я прижал ее крепче, позволив ей выплакать все годы отчаяния, все ночи надежды, сменявшиеся утрами разочарования. Я просто стоял и держал ее, чувствуя, как что-то щемящее и правильное встает на свои места внутри моей собственной души.

Хаггард тихо шмыгнул носом где-то у прилавка.

— Ну вот… — пробормотал он сипло. — Теперь можно и напиться. По-нормальному.

Мико наконец подняла голову. Ее глаза были красными от слез, но в них уже горел знакомый огонь — яростный, преданный, бесконечно любящий.

— Где ты был? — спросила она, и в ее голосе слышались и упрек, и облегчение, и бесконечная нежность. — Что случилось? Я чувствовала… чувствовала, как все оборвалось. Думала… думала, ты…

— Это долгая история, — я мягко провел рукой по ее щеке, смахивая слезу. — Очень долгая. И очень странная. Но я справился.

Она смотрела на меня, впитывая каждое слово, и постепенно ее лицо озаряла все та же знакомая, озорная улыбка, которую я помнил с самого детства.

— Значит, «капец» миру все-таки не пришел? — прошептала она. — А то Хаггард все пугал.

— Пришел, — хрипло рассмеялся я. — Но я его, как всегда, обставил. Теперь, думаю, мир ждут очень интересные времена.

Я посмотрел на нее, на Хаггарда, на лавку, пахнущую деревом, чаем и домом. Ощутил твердую почву под ногами и тепло её руки в своей.

— Со всем справимся, — сказал я, и на этот раз это звучало не как надежда, а как констатация факта. — Теперь уже точно со всем справимся. Вместе.

Эпилог

— Господин Кер’О, сюда движется крайне сильный адепт! Он остановился в километре от школы и сел, чего-то ожидая! Аура прошибает мозги! Я был в патруле, когда обнаружил его. еле утек… — доложил боец школы Белого Тигра.

Ну, вот и первые гости шестой стадии… Слухи о них уже приходили больше года назад с других земель, но у нас встреч еще не было. Видимо, этот хочет поговорить.

Я взлетел — по достижению пика третьей стадии моей Воли снова стало хватать, чтобы летать без проблем, и без всякой демонической силы. Сейчас же, с уже сформированным ядром, я мог летать с той же скоростью, что и адепт пятой. А сила моей Воли была сравнима с тем, что я обладал в чертогах Дао.

«Крайне сильный адепт» — это было мягко сказано. Стоило мне покинуть плотный энергетический фон школы, его аура мгновенно пробилась к моему восприятию. Его сила ощущалась как спокойный, безразмерный океан, грозящий затопить всё своим величием. Но в ней не было агрессии. Скорее… любопытство. И усталость.

Приземлившись в указанном месте, я увидел его. Он сидел на складном походном стуле, и с невозмутимым видом помешивал палочкой чай в крошечной фарфоровой пиале. На вид самый обычный человек, если бы не аура и не лицо… Безымянный.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде старческой усмешки.

— Реальность прекрасна тем, что она материальна… — Он сделал глубокий вдох над пиалой и поднял руку, как бы прикасаясь к легкому дуновению ветра. — А вы неплохо отстроились. — Он повернул голову в сторону школы. — За вами приятно наблюдать. Тем более, собственными глазами. Чай? — он сделал приглашающий жест ко второму стулу, который материализовался рядом.

Я сел, принимая предложенную пиалу. Аромат действительно был божественным.

— Выглядишь живее, чем в последний раз, — заметил я.

— Спасибо. Ты тоже. — Он помолчал. — И спасибо, что услышал меня тогда. Мы все перед тобой в долгу. Хоть пробуждение и было довольно огненным, зато я проснулся первым, — он отхлебнул чаю. — Но просыпаются и другие. По одному. Пока медленно. Система Чертогов рухнула, но инерция огромна. Многие так и останутся в своих снах, если их никто не разбудит.

— И что теперь? — спросил я. — Если сюда будут приходить адепты шестой стадии… Мир к этому не готов.

— Мир никогда ни к чему не готов, — философски заметил он. — Это его естественное состояние. Сейчас для нашего мира угрозы нет: те адепты, что здесь находятся — просто пара-тройка уставших стариков, решивших посетить места своей молодости. Обычная ностальгия. Но любопытство берет верх, Вселенная слишком огромна, чтобы сидеть на одном месте… Я уже с трудом сдерживаю порывы уйти отсюда.

— И что будешь делать?

— Путешествовать. Миры теперь открыты. Чертоги Дао стабилизировались, они больше не тянут в себя энергию. Это теперь как… мост. Или сеть мостов. Промежуточная база для путешественников по мирам. Любой, кто достиг шестой стадии, может почувствовать их и шагнуть за горизонт. — Он допил чай и сложил пиалу в складки одежды, где она бесследно исчезла. — А вам советую готовиться. Рано или поздно сюда начнут наведываться и другие… любопытные. И не всеми будут двигать только мирные устремления.

— Я понимаю и ждал этого, — кивнул я, — люди активно занимаются тем, что штудируют материалы по достижению шестой стадии. У нас уже растут защитники. Благодаря тебе, в том числе.

— Этот мир стал куда крепче… Но выдержит ли он груз собственных детей? — задрал голову в небо Безымянный.

— Мир никогда ни к чему не готов… Но каждый раз справляется. — настала моя очередь философствовать.

Безымянный кивнул. Он встал, сложил свой стул. Его фигура начала терять четкость, расплываясь в солнечном мареве.

— Береги их, Кер’О. Такое… не каждый раз бывает.

И он исчез. Не с хлопком, не со вспышкой — просто перестал быть здесь.

Я еще минут пять сидел на своем стуле, допивая его невероятный чай и обдумывая его слова. «Береги их». Кого он имел ввиду? Мико и друзей? Чёрт, какой же вкусный чай…

Император Демонов, некогда один из самых успешных правителей его расы, сидел на своем троне из черного базальта и смотрел в пустоту. Его свита нервно переминалась у подножия.

— Опять? — тихо спросил Мацумае, отец Кибато, и его голос звучал устало и почти… скорбно.

— Да, Владыка, — доложил один из маршалов. — Клан Пепельных Когтей снова напал на клан Красных Татуировок. Вырезали всех до единого. Без причины. Просто потому, что могут.

Проклятие, веками сдерживающее самых кровожадных и диких его сородичей, исчезло в один миг. И то, что должно было стать освобождением, обернулось неотвратимым хаосом. Инстинкты, более не сдержанные страхом перед высшей карой, брали верх. Они убивали друг друга с беспрецедентной жестокостью, и Мацумае не мог с этим ничего поделать. Силы было недостаточно, чтобы усмирить всех.

— Как обстоят дела в людской Империи, у моего сына?

— Там все еще хуже. Без действия проклятия они давным-давно стали бы неуправляемы, если бы не ваш сын, который своей властью и силой, разумеется, унаследованной от вас, — он низко поклонился, — еще удерживает хоть какой-то порядок. Десяток кланов остался верен трону, однако, осмелюсь доложить, все почувствовали, что Великий Пожиратель перестал покровительствовать вашей семье, Владыка. Тут и там возникают заговоры и раздаются возгласы о смене династии.

— Оставьте меня, — приказал он.

Когда зал опустел, он провел рукой по лицу. Какая ирония — с исчезновением Пожирателя он обрел власть над собственным разумом, но потерял господство над собственным народом, обреченным на самоуничтожение. Все же, существовать марионеткой прапредка, выполнять его приказы на благо империи и рода было куда легче, чем видеть, как всё, что тебе дорого, катится в пропасть…

Шум детских голосов и радостный визг наполняли солнечный двор. Я сидел на скамье под огромным деревом, которое когда-то посадил вместе с Мико и Хаггардом, и наблюдал за игрой.

Старший сын Чоулиня, довольно-таки крупный ребенок для своих пяти лет по имени Лун, с рёвом носился за своим младшим братом, который пытался укрыться за ногами у своей сестры. А та, маленькая трехлетняя Маюри, с серьёзным видом пыталась повторить стойку, которую только что выпросила показать у Мико.

— Нет-нет, солнышко, вот так, — мягко поправляла Мико её ручки, и её лицо светилось такой нежностью, что у меня щемило сердце.

Чоулинь, стоя поодаль в обнимку с Линфей, ухмылялся во всю ширину своего лица, а Хаггард, развалившись на соседней скамье, с аппетитом уплетал пирог и комментировал действия «молодого поколения» с важным видом знатока, иногда подзывая к себе Луна и что-то шепча ему на ухо.