Егор Орм – Грань (страница 2)

Чаша была достаточно большой, чтобы на ней разместить маленький диван и такой же маленький стол.

– Спасибо, – ответил старик – меня все устраивает.

– Тогда начнем, – ответил голос.

Странно, но когда старик взошёл на висы, чаши не сдвинулись, оставаясь в первоначальном ровном положении. И вот на золотой чаше возникла груда камней. В полумраке сложно было разобрать, но, кажется, они были серыми. После этого весы пришли в движение и чаши весов закачались вверх вниз, как качели. В этот момент старику вспомнилось детство, и как они с мальчишками сооружали самодельные качели из небольших бревнышек, и как он любил в самой нижней точке спрыгивать с качелей, после чего его партнер летел со своей стороны кубарем вниз.

Но вот весы вновь уравновесились.

– Сойди с весов – сказала тень. И старик сделал несколько шагов назад. Проделал он это спиной вперед, не решаясь повернуться задом к трибуне. Далее в одно мгновение на чашах весов оказались не большие округлые камни, величиной с мяч для пинг-понга. Они были навалены кучками уступавшими в размерах той первой куче из серых камней. На железной чаше лежали камни белого цвета, на противоположной, золотой – черного, и черных камней было несравненно больше. И правая чаша весов склонилась вниз.

– Скажи мне, – молвил стоявший за трибуной, – чего ты достоин?

И в этот момент где-то в глубине стрик понял, что жил он не так как завещалось в писании, и не всегда делал так, как говорила ему совесть, и куда же еще он мог попасть, как не в то место где он может искупить свои деяния.

– Твоя судьба решена, – торжественно и как показалось старику с упреком, провозгласил голос, – каждому по делам его, затем добавил он.

И в ту же секунду старик оказался в абсолютно темном месте. Вокруг него что-то копошилось. Были слышны рыдания, крики и мольбы.

Глава 3. Здравствуй ад.

Прошло уже довольно много времени, сколько я тут нахожусь, я не знаю. Такое ощущение, что я был тут всегда. Как только появился этот мрак, с ним тут же возник и я, как неотъемлемый его атрибут. И те, кто тут рядом со мной, тоже были тут всегда, я не на секунду, пока нахожусь тут, ни разу не ощутил себя в единении. Первое, что я ощутил, попав сюда, было зловоние. Запах, который не возможно описать. Но если попробовать, то представьте смесь вони грязной, не мытой плоти, разлагающейся мертвечины, отходов жизнедеятельности человека, тухлых яиц и гнилой рыбы, и это лишь отдаленно напомнит царящий здесь смрад. И к нему невозможно привыкнуть и притерпеться, не замечая его.

Вокруг постоянно кто-то копошится, произносит какие-то звуки, но я их очень смутно слышу, разум как в тумане. Звуки эти, не то мольбы не то крики и стоны, исходят от кого-то рядом, но у меня такое ощущение, что он при этом очень далеко и я его еле слышу. Был момент когда я оказался в каком то другом месте и со мной кто-то что-то делал, но что именно, я сказать не могу, так как было это давно, кажется, сотни лет назад. Но тогда, кажется, я мыслил более ясно, что-то видел, слышал и мог сказать. Сейчас же все иначе, пытаюсь что-то увидеть, но не могу ничего разглядеть, пытаюсь ощупать глаза, но руки меня не слушаются, двигаются сами по себе, как будто и не мои это вовсе руки. Открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но выходит только неразборчивое бормотание, чавканье, кряхтение и ни одного членораздельного звука. Слух, тоже не многим лучше, слышна возня вокруг, такое же нечленораздельное бормотание, крики, стоны, плач.

***

Так думал Старик. Все что осталось у него, это его воспоминания, переживания и страхи. В этом мраке вокруг он находился по меркам обычного времени не так уж и много, но здесь время превращалось в нечто жуткое и тягучее, оно как и мрак вокруг, казалось, обволакивало его, лишая самого чувства времени, и было не разобрать прошла минута или час. Время превратилось в тягучую массу, неизмеримую и беспощадную к тем над кем оно властно.

Единственным спасением была память. Но и она подводила иногда. Бывали моменты, когда он впадал в такое забытие, что не мог вспомнить ни кто он, ни где он находится. Хотя в другие моменты он помнил все настолько четко, что мог вспомнить любой день и момент своей некогда так нравившейся ему и любимой им жизни. Вот только любой момент виделся ему как-то по новому и доставлял жуткое беспокойство. Но из забытия выходил он редко, что так же мешало в полной мере оценить течение этой тягучей темной массы называемой временем.

Старика не покидало чувство того, что он чего-то ожидает. Ну если это и есть ваш хваленый ад, думал он, то тут все не так уж и плохо. Стоишь и вспоминаешь себе свою жизнь, в те моменты, когда тебя не покидает разум. Хотя те вокруг, которых он не видел и не мог сознательно их ощупать, казалось, кричат и рыдают. Но с другой стороны все не так уж и радужно. Запах вокруг, его было просто не возможно переносить, он бил в нос огромным пудовым кулаком, он походил на дикую смесь жутчайших запахов и к нему было не привыкнуть. Бонусом к тому, что он не мог контролировать свои конечности, отсутствие контроля конечностей и со стороны находящихся рядом. По этому из забытия его частенько выводила чья ни будь звонкая оплеуха, тычок пальцем в глаз, нос, в какое-нибудь другое место или пинок каленом, и хорошо если он не попадал в особо чувствительные места, которые как назло нисколько в ней, в чувствительности, не потеряли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.