Егор Капралов – Эксперименты (страница 20)

– То есть… и гипертуннельные двигатели…

– Да. Просто создают точку входа и выхода на трехмерной площади четырехмерного пространства.

– А сто шесть тысяч…

– Четыреста восемьдесят три. Да. Максимально допустимое сжатие. Это константа. Удивительно, что человечество почти моментально достигло таких мощностей.

– И мы ошиблись, когда думали, что физика там по-другому работает, просто работает в других координатах… Это невероятно! Но как же так получается, я не очень понимаю.

– Так… дай фонарик, есть где-то под рукой?

– Да, где-то на столе валялся, сейчас…

В царящем хаосе он действительно нашел фонарик, и сделал это весьма быстро. Это не был бардак, а именно хаос, но хаос понятный и даже в некотором смысле упорядоченный, насколько хаос можно считать упорядоченным. Рабочая обстановка, выглядящая как горы бумаги и прочего необходимого, от ручек до небольших приборов, некоторые из которых, наверняка, были собраны вручную, но с большой аккуратностью и любовью к делу. И все лежит на своем месте, хоть и кажется на первый взгляд, что работать в таких условиях невозможно.

– Вот смотри, – я включил фонарик и взял попавшийся под руку карандаш. – Трехмерный карандаш отбрасывает двухмерную тень, так?

– Так… кажется, я уже начинаю понимать. Небытие это…

– Трехмерная тень четырехмерного пространства. Да.

– Которая меньше его по размеру, потому что источник света далеко! Ну конечно!

– Да. Верно. И создавая тоннель, вы создаете еще один источник света поменьше.

– А не значит ли это, что человек, который этот двигатель придумал, должен был это понимать?

– Не знаю. Наверное. Впрочем, человек, впервые добывший огонь, вряд ли понимал всю его природу. Знал только, как его получить и использовать.

– Значит, те, кто открыл разлом, знали куда больше… так?

– Да. И умеют они тоже очень многое.

– Ох… голова кругом. Я думал, что это может быть правдой, но не думал, что и в самом деле будет.

– Я тоже пару лет назад многое себе даже представить не мог. Но все меняется. Точнее… открывается. Границы становятся шире, а мы умнее. Людям еще есть куда стремиться. Такие люди, как ты, это главная надежда на будущее.

– Я? А что, я какой-то особенный?

– Да. Один из умнейших людей. За всю историю человечества. Поэтому… поэтому я пришел просить помощи. Некоторые вещи сделать в одиночку тяжело.

Я отхлебнул уже начавший остывать чай и немного помолчал, давая информации повиснуть в воздухе и в голове Коли. Коля тоже отхлебнул чай и задумался, глядя куда-то в пространство.

– И что… что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Многое, очень многое. Но сначала ты должен довериться мне. В первую очередь нужно Васю вытаскивать и всех остальных. Они пока в безопасности, но надолго ли, не знаю.

– Ты с ними разговаривал? Смог связаться?

– Можно и так сказать. Но об этом потом, скажи лучше, насколько сложные устройства можно создать с оборудованием, которое есть здесь?

– Ну… не слишком многое, но работать есть с чем, – он кинул быстрый взгляд на лежащие на столе приборы. Значит, сам собирал все-таки.

– Отлично. К вечеру чертежи будут. И помни, тебе нужно довериться мне. Я искренне тебя об этом прошу. Сейчас я многое не могу рассказать. Ты все увидишь сам, когда придет время. Скажи, ты доверишься мне?

– Раз нужно, то придется. Надо спасать лучших воинов человечества и своих друзей, а я не знаю как. Если ты знаешь, то давай попробуем.

Коля тяжело вздохнул и замолчал. Я залпом допил чай и встал, собираясь уходить и оставляя Колю наедине с мыслями, которые я ему принес.

Несмотря на те задачи, которые на меня возложены, жизнь моя сильно упростилась просто потому, что мне не нужно ничего решать. Мне нужно просто сделать то, что от меня требуется. У меня есть цель, задача. Лишь об одном я не думал: а что будет после того, как все закончится? Наверное, об этом думать сейчас рано и бессмысленно. Но тем не менее, мысль уже зародилась и заняла свое место где-то в уголке моего сознания, и, хоть и не давала о себе знать явно, но и уходить тоже. Что ж, пусть лучше там, в уголке, и остается, хотя бы до поры до времени.

Один человек не должен решать судьбу Вселенной, но может нести ее волю. И мне придется это сделать. Придется создать это маленькое устройство, которое может, наверное, слишком много, но иначе мне не справиться. Сегодня никто не будет раскрывать карт, а завтра… завтрашний день решит все. Завтра я верну всех украденных людей сюда. Кроме Васи.

Мы с ним обсудили план, но ответов он требовал гораздо больше. Но далеко не все ответы я мог ему дать. Да и план продержаться сутки любой ценой вряд ли достаточно ясный и понятный. Но ведь мне тоже многое не объяснили…

В моем распоряжении ответ на любой вопрос. И огромное могущество, которое хотели заполучить не самые подходящие для этого руки. И теперь моя задача – избавиться от них. Неужели это мое предназначение в жизни?

Все это неважно. Завтра все начнется.

Схема устройства, которое мне было нужно, инновацией не было. Люди его уже придумали и используют. Только в сильно упрощенной версии. И куда более громоздкой. Я изобрел заново тоннельный гипердвигатель, который стоит, например, на Целине. Только теперь он помещается в карман и предназначен для одного, максимум двух человек, направлен в конкретную точку и запитывается батареей от пистолета. Времени на чертежи я потратил гораздо меньше, чем думал, а на расчеты… нисколько. Если бы вся информация хранилась в моей голове, да даже если бы всего один процент, я бы давно сошел с ума.

День прошел словно в тумане. Но туман этот принес человечеству десятилетия технического прогресса. К сожалению, двигателем прогресса на протяжении всей человеческой истории была вовсе не лень, как говорится в старой устоявшейся фразе, а война. Стремление человека покорить новые территории, пусть даже пуская кровь тех, кто не хочет ее отдавать. И даже после объединения человечества, после покорения космоса и тех людей, кто не был с этим объединением согласен, война все еще двигает прогресс. А раз война раскинулась на почти что галактический масштаб, то и прогресс должен быть астрономический.

Завтра кто-то из Провидения впервые погибнет не естественной смертью. С этой мыслью я засыпал, долго и тяжело, почти болезненно, ворочаясь в постели. Просыпался я так же тяжело, словно тело противилось тому, что я собираюсь делать. Верхушка командования все еще относится ко мне скептически, не доверяет, хоть я и подарил им парочку интересных технологий. Это их лишь больше насторожило, откуда бы у меня быть таким знаниям? Впрочем, замечание справедливое с их точки зрения, тут ничего не поделать.

Участь сильнейших – преодолевать такие границы, которые многие даже увидеть не могут. Преодолевать в одиночестве, полагаясь лишь на свои силы, знания и интуицию. Сильные люди, оказывается, не всегда могут или умеют быть лидерами. Мне все равно, кто пойдет или не пойдет со мной. Возможно, это безразличие – вынужденная мера, и есть стойкое ощущение, чтобы кто-то все же шел со мной по этому пути. Стойкое желание не быть одному. Даже несмотря на то, что, в сущности, не так уж сильно я нуждаюсь в спутниках. А все же хочется хотя бы разделить с кем-то идеи и стремления, побыть если не друзьями, то союзниками. К счастью, союзники у меня есть.

Раннее утро зазвенело каплями росы, встретило туманом, окутавшим окна и все остальное, до чего мог дотянуться взгляд, и теперь взгляд лишь упирался в сплошную стену холодного мокрого воздуха, ограничивающего дальность обзора до примерно тридцати метров. Сквозь плотную пелену робко пробивался рассвет, и первые лучи его рассыпались по моей комнате, пытаясь разбудить меня. Но попытки были тщетны хотя бы потому, что я уже не спал. Хотелось бы поспать чуть дольше, но мой разум и тело отдохнули, а значит этого достаточно. И мне уже пора. Я оделся в одежду, которую мне любезно подарили, взял рюкзак, закрыл глаза, открыл разлом и рывком шагнул в него.

В таком способе перемещения мало приятного, но никаких последствий для здоровья, к счастью, нет. Только остается на некоторое время металлический привкус во рту и иногда закладывает уши. Но это совсем незначительная цена за столь быстрое перемещение на любые расстояния, притом мгновенное. Секунду назад я был в своей комнате на Е4, и вот я уже в двухстах метрах от Васи и его отряда. С легким, едва заметным хлопком теплый воздух, который я случайно прихватил с собой, смешался с холодным здешним воздухом. Здесь, в противовес, солнце клонилось к закату, да и сутки здесь значительно короче. Но значения сейчас это не имеет. Надо встретиться с Васей. И я уже иду к нему, ноги несмело влачатся по камням навстречу людям. Навстречу судьбе. До нее осталось всего каких-то сто с небольшим метров, но почему-то кажется, что это будут самые длинные сто метров в моей жизни.

Глава 3

Спать на камнях – удовольствие не из приятных. Но случаются в жизни ситуации, когда другого выбора нет. Иногда приходится делать то, что не нравится, потому что это необходимость. И я, приготовившись к весьма неприятному пробуждению, к своему удивлению обнаружил, что лежу в кровати. В мягкой, теплой, удобной кровати. А затем вспомнил, что проснулся я совсем не в реальном мире. Значит, неприятное пробуждение мне еще только предстоит. Что ж, хотя бы недолго порадуюсь приятному.