Егор Иванов – Все работы хороши (страница 19)

Женя пихнула Диму, но тот молчал, не нравилось ему, что Эрнест Амфилохевич так с ними разговаривал.

- Дима, сколько мы хотим зарабатывать? – спросила Женя.

Дима посмотрел на Запупова. Залупов смотрел так, будто бы Дима вообще был не достоин работать за деньги, даже наоборот, это Дима должен платить Запупову, чтобы работать у него.

- Не знаю, тысяч двадцать… пять… хотя бы.

- Ты че, сдурел, что ли? Ты чего себя принижаешь-то так, надо просить столько, сколько ТЕБЕ. Этот дядя специально так на тебя смотрит, чтобы ты много не просил.

- А молодой человек дело говорит, сразу видно остатки интеллекта. Мутные, небольшие похожие на грязные пятна на лобовом стекле, но всё же они есть. А вот вы, милочка, вы зарываетесь… Вы бы сначала узнали, где ваше место, а уже потом бы просили денег. Откуда вам знать, может ваше место вообще не оплачивается, не на той вы ступени в социальной пирамиде, чтобы чего-то требовать. Другое дело Я! Посмотрите на этот шикарный офис! В самом дорогом здании города! Высший класс, элита, да вы спасибо должно мне сказать, за то, что я с вами разговариваю, а вы… каких-то денег хотите.

- Знаете, а мой друг думает, что он самый умный. – Сказала Женя и уставилась на Диму.

- А вы это очень зря так думаете. В мире есть много людей на много умнее чем вы, вот у вас какой коэффициент умственного развития? Вы даже не знаете, конечно, зачем вам. Если бы пользовались умом и развивались, то знали бы, а таким как вы, тугодумам, никаких коэффициентов знать не надо. Вот у меня 160, тест в контакте так показал, и что вы думаете? Да то, что я умнее 99 процентов пользователей, а значит умнее и вас, возможно вместе взятых. – Эрнест Амфилохевич откинулся на кресло, сделал страдальческое лицо и начал говорить будто бы по-отечески, душевно, - вы же поймите, оно мне надо вот, тратить на вас свое драгоценное время, рассказывать вам вот это вот всё? А? Нет, конечно. Я же ради вас всё это делаю, ради вас, чтобы направить вас на верный путь, вы же заблудшие, бродите, непонятно по каким подворотням, берете в рот всякую дрянь, колетесь, небось… у вас же на лице написано, что вы никогда в жизни ничего не добьетесь, всю жизнь будете прозябать, так и подохните где-нибудь. Если я вас не возьму под крыло, если не я, то ваши тела собаки обглодают. Вы думаете я не видел падения? Знаете, как бывает, люди уходят, а потом одумываются и возвращаются. На коленях стоят, умоляют взять их назад, Эрнест, возьми нас, а я им, нет, раньше надо было думать, опоздали. Так что я вам райское предложение делаю, десятка, каждому, и только тогда, только в этом исключительном случая я еще подумаю. Учтите, жест доброй воли, только потому что вы мне понравились, другие пролетают мимо этой двери со свистом.

Дима был не особо впечатлительным человеком, или каким-то там хлюпиком, он мог постоять за себя, и знал себе цену. Но вот когда человек, который занимает какое-то место в обществе и функция которого – это отбор людей, рассказывает тебе про то, что ты никчемен и тебя будут обгладывать собаки, возникает какое-то странное ощущение. Ведь если он видит много людей, разговаривает, постоянно отбирает, тестирует, ищет лучших, то, наверное, его мнение чего-то да стоит. Дима начинал чувствовать, как на душе скребутся кошки, но кошки не только скреблись, но еще и срали.

Ему становилось страшно от того, что это худощавый и лысоватый дяденька, с маслеными волосенками, может быть прав. Ведь он все-таки человек со стороны, ведь ему, может быть, лучше видно. Ведь если он говорит, то он должно быть что-то да понимает, что-то да знает. А самое ужасное, вдруг реально он прав. Не может же человек, который занимает такое место ошибаться. Он же должен хоть капельку разбираться в людях.

Диме становилось не по себе, он посмотрел на Женю и увидел, что эта сука сидела, вальяжно опершись на руку (спинок у стульев не было) и улыбалась. Она улыбалась, ей было весело. ИХ тут смешивают с удобрениями, втаптывают в грязь, тут кошки, а она… улыбается. Что за сволочь, а? лучше бы в тот вечер там и правда были бы какие-нибудь сектанты, и спасать её не надо было, не заслужила.

- Ты кончил? – спросила Женя у Запупова.

- Что простите?

- Я по слогам могу повторить ТЫ КО-НЧИ-Л?

- Нет. Ваша манера разговаривать дает мне новый повод для размышлений о вашей профпригодности.

- Значит если ты сам не можешь кончить, я тебе помогу. Помолчи пожалуйста и послушай.

- Нет, так не годится, я директор и вы должны делать то, что я скажу.

- Заткнись, пожалуйста, я тебя очень прошу. По-хорошему прошу, иначе придется разбить последние три стула о твою лысую башку.

В этот момент до Запупов что-то дошло, и он замолчал. Надменный вид куда-то в миг улетучился, он начал смотреть огромными блестящими глазами, как кот в Шреке, жалобно так, будто бы просил его не бить.

- Значит так, Эрнест Залупович, ты чмо и никто тебе это не говорит, потому что тебя все боятся. Люди приходят и думаю, что они тебе чего-то должны, что ты им одолжение делаешь, на работу устраиваешь, вот только ты не угадал. Это мы тебе одолжение сделали, чтобы пришли, и терпела я тебя только потому, что сама этого хотела, Димке надо было показать такого редкостного мудака как ты, ты и правда оказался радостным. А что у тебя за отчество такое дебильное? Амфилохевич, у тебя папу что Лох звали?

Эрнест мелко кивнул.

- Ну ты, конечно, и Лох Залупович… да. После такого все с тобой становится ясно, вот почему ты такой злой и вредный. Тебя бы следовало хорошенько наказывать, но смотрю на тебя и жалко становится. А это че? – Женя взяла со стола фотографию. На фотографии был Эрнест с собакой. – Собака. Смотри, Диман, псина его. Единственный друг походу. Единственный?

- Да.

- Во-во. Я таких чмырей насквозь вижу. В детстве обижали, в юности обижали, во взрослой жизни обижали, и тут они строят свою маленькую империю и начинают отыгрываться на других. Самое дорогое офисное здание, тьфу. Только офис самый маленький, даже стульев со спинками нет… тьфу. Пошли, Диман, нам тут больше делать нечего.

Они встали, развернулись и ушли. Дима слышал один короткий всхлип со стороны Запупова.

- Смотри, Дима, смотри внимательно. Вот такие вот люди тебя и судят, вот такие вот люди тебе отказы пишут, говорят, что ты не подходишь, вот такие вот люди. Бывают другие, не спорю, но смысл не в этом. Тебя, такого как ты есть, тебя настоящего, со всеми твоими достоинствами, видишь только ты. Поэтому вся вот эта чешуя, не должна тебя трогать никак. Если обезьяна запустит в тебя какашкой, ты перестанешь быть человеком?

- Нет.

- Ну а что же ты тогда? Я это все проходила. Диман. Смотри в себя, люби себя, знай себе цену. Внутренне, мать его, свечение у тебя должно быть и тебе насрать будет на всех, и на Запуповичей и на Лохов, и на всех остальных. Они не знаю какой ты крутой. Отказывают? Значит сами дураки. Отказ ничего не значит. Нужно все одно единственное «да».

Дима задумался. Прошлись. Помолчали.

- Следующая дурь – это то, что бабло все решает. Будем её из твоей башки выбивать. Но это не сегодня, на сегодня хорош. Я позвоню. Как всегда.

Глава 18 Еще раз.

ПРИШЛИ ГРАБИТЕЛИ!!!

Дядя Петя дворянин .

От Жени перло какой-то безумной энергетикой. Когда ты идешь по улице, и проходишь мимо толпы, а вся толпа смотрит наверх, ты невольно поднимешь голову, сам, не задумываясь. Так и в случае с ней. Женина одержимость восхищала. Ведь если человек действительно так заряжен, значит он знает, что он делает, значит он профессионал, значит он крутой. Только собака тоже бежит за машиной и делает это с глубокой убежденностью в собственной правоте.

Но как только Дима возвращался домой он вспоминал, зачем он вообще всё это делает. Он просто не хотел садится в тюрьму. Женя хотела одурачить его клятвами, но Дима очень четко понимал, что всё это делается только с целью манипуляции, эта безумная женщина, которая взяла его в, практически, рабство, не может хотеть для него ничего хорошего. Когда хотят хорошего, не заставляют насильно.

Мысли и надежды на то, что всё это закончится и закончится поскорее, Диму не покидали. Быть в неволе ему не нравилось, заниматься какой-то ерундой и менять работы было бессмысленной тратой времени, а еще более бессмысленным и глупым было то, что его собирались учить жизни, хотя он об этом никого не просил. Но делать было нечего.

Женя позвонила, сказала, чтобы Дима выходил. На улице стояла машина, черная, дорогая, в Машине уже сидела Женя.

- Сегодня у нас все круто.

Женя устроила их к одному очень богатому человеку, в помощники. Когда они вошли в огромный кабинет, богатый человек, не поднимая головы, спросил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.