Егор Иванов – Безымянный. Рассказы (страница 3)
За его круглый стол традиционно присаживался главный инженер исследования пустоты, помощник руководителя учёной группы и программист. Каждый приносил разные вкусности, которые с вечера им приготовили милые жёны. Все с упоением и большим аппетитом поглощали блюда, эмоционально обсуждая события нынешнего дня.
– К нам же приезжает столичная команда, в кубке будут против наших играть, с сыном пойду, он очень ждёт.
– Надеется, что зацепимся?
– Надежда умирает последней, – ухмыльнулся инженер и проглотил кусок ароматного хлеба.
– Может, все пойдем? Нечасто к нам чемпионы приезжают.
– А дыру кого ты сторожить оставишь?
– Да найдём социопата какого-нибудь, которому на спорт плевать.
– Этот твой социопат первым делом в дыру-то и нырнёт.
– Да ладно тебе, – улыбнулся программист, – там весь город собирается. Даже акцию какую-то организовали, инвалидов туда потащат.
– Зачем?
– Говорят, полезно, когда те, кто ходить не может, смотрит, как миллионеры по полю бегают.
– Злой ты, как тебя жена терпит?
– Не жена она ещё мне, только-только заявление подали.
– И как?
– Платье выбирает целыми днями. Прогонит меня из-за компьютера, мне же, мол, нельзя видеть. Это ладно, ещё подружек полный дом назовёт, сидят, визжат…
Писатель частенько видел их обеды из окна. В это время обычно у него по расписанию значился завтрак. Если, конечно, он о нём позаботился. А затем – очередные муки по написанию романа, идею которого он так и не выносил.
Он уселся в кресло, вглядываясь в монотонно серую стену перед глазами. Её рябая поверхность была в полутора метрах от его носа, как когда-то тёмная гладь пустоты. Это была первая и последняя их встреча, встреча, которая принесла ему вдохновение. С тех пор он каждый день норовил заглянуть в чёрную дыру, но она была уже не столь эффектна, скорее наоборот, её хотелось заткнуть. Мучительно-томно плыли дни, таял гонорар от первого и последнего пока что романа. Он уже было открывал смотровую площадку – из одной из комнат открывался неплохой вид на дыру, но вскоре понял, что не может никого подпускать так близко, открывать дверь перед чужаками, расстилаться перед их шагами. Подходя к картине с кораблём, он пытался почуять запах речной воды, услышать гул двигателя судна, разглядеть в голубом небе крылья чаек, секущих воздушные потоки.
«Ах, какая прелесть», – слышал он вдали возгласы его читателей, которые день ото дня теряли надежду прочитать что-то стоящее.
* * *
Огромное чёрное пятно на синем шаре Земли становилось всё больше и больше. Он быстро натягивал скафандр, быть может, даже слишком быстро – в голове будто разросся целый лес, огромные деревья которого не просто шумели на ветру, но ещё и сдавались под натиском армии дятлов – тук-тук-тук. Пока он готовился выйти в открытый космос, чёрная дыра поглотила всю Землю, лишь с краёв ещё блестели синие полоски океана. «Что ты делаешь?» – прозвучал в наушнике голос командира экипажа. «Я иду в пустоту», – сказал он и стал двигаться к шлюзу вылета.
Тьма уже полностью сожрала планету.
– Нет никакой надежды, что там остался кто-то живой!
Люк шлюза открылся, и он устремился в пустоту, оттолкнувшись от борта станции.
– Никакой надежды, – вновь прозвучал голос в наушниках.
– Мне не нужна надежда, пока у меня есть Надя… – отозвался он и исчез в пустоте.
Мёртвые приходят с ветром
Чужестранцы всегда верили, что у этих мест слишком много секретов. Их компьютеризированные мозги, запечатанные в волосатые головы, покрытые шалью или шляпой, бейсболкой или панамой, никак не могли настроиться на эти волны бескорыстия и простоты. Они как старые полудохлые приёмники на даче, ловили лишь одну «станцию»: погода, экономика, политика, погода, реклама, экономика, политика, реклама, реклама, реклама…
Здесь их слабенькие антеннки просто не могли нащупать весь кружевной диапазон. Их батареи лопались от перегрева, системы и настройки сбивались, как вражеские самолеты, их мир брали за ноги, переворачивали и трясли вверх тормашками, выковыривая из самых «труднодоступных» мест всю их вчерашнюю гадость. Былые привычки бренчали как ведро с гвоздями, россыпью на ссохшуюся землю вываливалась их старая жизнь по 1 и 2, и их будни по 10 и 502.
– Я не знаю, что может связывать этих людей, просто так получилось. Они поехали туда, кто-то купил билет, а кто-то получил его… получил по почте. Знаете? Такая рассылка теперь работает, очень удобно… я тоже ей пользовался, совсем недавно, да – очень удобно, правда… А так, не знаю. Они же разные – совершенно, друг на друга не похожие, есть немного сходства, но чтобы увидеть их второй раз вместе – боже упаси, я не представил бы такого, нет-нет, честно.
– Кроме 033, вы знали кого-нибудь лично?
– М-можно мне воды, а то что-то тут с-совсем жарко, да и нервничаю я. Заметно, да?
– Теперь отвечайте на заданный вопрос.
– Так это, – тяжело глотнув, – не знаю я никого. 033 только по работе и знал, порой обедали вместе, 1458 знал его, рассказывал, что обычный работник, ой, не-е-ет – обычный начальник, он же был начальником, командовал нами, бегал тут, там… курил много. От него всегда пахло какой-то смесью сигарет и противно-дорогих духов, они порой даже ещё в продажу не поступали, как он их тут же покупал.
– Это всё?
– Должно быть, я ещё что-то забыл, я в-ведь впервые так вот, сижу и д-даю показания, а можно ещё в-воды? Снова что-то п-пересохло…
– Может быть, какие-нибудь приметы…
– Курил, он много курил и носил шляпу, такую чёрную…
813 и 1886 уже познакомились. Вскоре к ним должны были присоединиться и остальные.
– «Экскурсия по самым загадочным местам, там вы ещё никогда не были и вряд ли побываете дважды!» – очень странная вывеска, вам так не кажется?
– Это лишь реклама, – отозвался из бензинопожирающего внедорожника 1886, – вы же тоже рекламщик?
– Нет, я механик и ещё немного электрик, а вы?
– Фермер, пытаюсь развить своё хозяйство…
– И как?
– Жадно, слишком всё вокруг жадно.
– А почему вы решили, что я рекламщик?
– Водитель говорил, что будет тут один такой.
– Вы не любите…
– …а вы? – ухмыльнулся 1886.
– А кто будет экскурсоводом?
– Кто-то из местных?
– Не думаю, что кто-нибудь здесь умеет говорить, – усмехнулся подошедший к 813 со спины мужчина и, прикрывая рот рукой, добавил, – они здесь все как макаки…
– Вас, собственно…
– 1624! А вас, друзья?
– 813, – помахал рукой забрасывающий небольшой рюкзак в багажник юноша, – а это 1886.
– Надеюсь, обойдётся без происшествий, – из-за угла гаража вывернула темноволосая дамочка, в синем, весьма коротком синем сарафанчике.
– Да-а-а-а, – протянула её соседка, покрупнее, – не хотелось бы в такую жару здесь «закочеврижиться».
– Что, простите?
– М-м, милые дамы, прошу в наш лимузин, – открыв дверь и жестом приглашая спутниц на заднее сидение, пробасил 1624.
– Мерси, – сказала дамочка в синем сарафане, – 020!
– Очень приятно, 1624…
– Весьма не разумно одевать столь короткий сарафан, – пробубнил 1886, – тем более в компании незнакомых мужчин.
– Это пока, – похлопал по плечу 1624, – сейчас мы отлично организуем пикник, прямо посреди этой чертовой Сахары…
– Это не Сахара, – усмехнулся 813, – это новые старые каньоны.
–
– Это как новое старое платье… – пошутил 1624.