Егор Гумилёв – Север (страница 1)
Егор Гумилёв
Север
Мы остались совершенно одни на бескрайних просторах холодного русского севера. После первого удара, когда отключили телефоны, интернет, а из-за сильнейших магнитных колебаний перестала работать даже радиосвязь, ни о какой всемирной глобализации не могло быть и речи. То же касается и устойчивых экономических связей между регионами. Люди замерзали в неотапливаемых квартирах, через год начался повальный голод. Армия не смогла прийти на помощь и защитить обычных людей от беспредела бывших зеков, поднявших бунты в колониях, а бывшая полиция занималась в основном поддержанием порядка лишь в самых крупных административных центрах. И тогда, когда связь с «большой землёй» не была налажена даже спустя пять долгих и кровавых лет, мы как-то смирились и смогли принять своё новое положение. Однако, страшные слухи начали приходить из ненецких стойбищ, а предстоящая зима обещает быть самой холодной…
Глава 1
– Валь, подкинь пожалуйста полешку.
Дядя Слава, уютно закутанный в тёплое пушистое одеяло, поёжился на лежанке и перевернулся, чтобы видеть меня. Вставать с тёплого кресла совсем не хотелось, по полу гулял холодный утренний ветерок и пробегал даже через самые тёплые носки, стараясь пощипать пятки. Однако, пришлось-таки скидывать с себя плед и бежать до поленницы, стараясь не стоять на одном месте дольше нескольких мгновений. Жадная пасть буржуйки проглотила очередную порцию и языки пламени принялись облизывать сухую пихту.
Было темно, солнце встанет не скоро. Но дядя каким-то образом без всяких часов знал, что пришло время просыпаться. Нехотя он сполз на пол, приземлившись ногами сразу в валенки, и немедленно дал подзатыльник. Не закрыл заслонку.
– Ну ты совсем как маленький. Сколько раз повторять то? Месяц назад ведь Морозовы с 8-го чуть не погорели. Балбес.
Морозовы были нашими соседями, когда бардак на улицах только начал показываться и на горизонте замаячили перспективы быть выпотрошенным в собственной квартире, энтузиасты вроде нас отправились осваивать целину на бескрайних просторах, далёких от цивилизации настолько, насколько это вообще возможно. Дяде Славе повезло быть знакомым с одним коммерсантом, тот и дал ему ключи незадолго до того, как всё полетело под откос. Сам он свалил куда-то на самолёте, я раньше часто их видел, проезжая мимо аэропорта. Теперь проезжать там в следующий раз доведётся не скоро…
– Да ладно тебе, чего будет-то?
– Чего будет? – передразнил Слава, произнося каждую букву так, как будто его воскового поставили прям на раскалённые угли – Вот проснёшься однажды на пепелище и узнаешь. Если вообще проснуться сможешь.
– Жутковато. Надо бы тебе в городе фонарик купить, чтобы ты с ним народ пугал, поверь у тебя будет такая морда если…
Очередной подзатыльник, на сей раз, однако и самому пришлось признать, что заслуженный. Смешков и издёвок в свой адрес старший коммуны не терпел даже от меня.
– Кстати о птичках. Тебе бы собираться пора.
Перед отъездом решили позавтракать, в жестяной кружке переливалась тёмная оленья кровь. Одного взгляда на неё хватало, чтобы потерять всякий аппетит, но на вкус вполне ничего, хотя возможно я просто привык. В первый раз, однако, пришлось заливать её в себя через силу, косясь на злого и уставшего от уговоров дядьки. Он говорил, что в ней много витаминов и если я не буду её пить, у меня выпадут все зубы и ему придётся пережёвывать пищу за меня. Пришлось пить. Как всё-таки сильно среда меняет человека, сейчас даже кусочки мяса в неё окунаю, почти как печенье в чай.
На улице не было видно ни зги. Пришлось ориентироваться чуть ли не на ощупь, чтобы подойти к снегоходу и запустить его. В прицепе, который был накрыт тёмным зелёным брезентом уже лежало всё, что нужно было продать. Вязанки с рыбой, пару корзин с ягодами с осенних запасов и прочая мелочь. Снега успело навалить достаточно, хотя Маша и Светка только что всё уложили. Сняв с себя варежку, принялся сбивать наросшую снежную шапку, в процессе не заметил, как кто-то подкрался сзади. Крепкие пальцы пробили толстый слой из куртки, свитера под ней и рубашки, достав до рёбер, отзвонив по организму вспышкой разбегающихся во все стороны мурашек и поднявшимися дыбом волосами. Обернулся. Позади стояла, улыбаясь Маша.
– Как был трусом, так и остался! – Меж низких северных деревьев пронёсся звонкий девичий смех.
– Дура! Детство в жопе до сих пор играет, а если бы я тебя дрыном отоварил с развороту? – В эту минуту я искренне жалел, что когда-то мы подобрали её на Лебединском базаре. Хотя тогда минут двадцать об этом упрашивал Славу.
– Ха-ха-ха! Говорю же – трус!
Сейчас она уже ничем не напоминала себя тогдашнюю. На милом бледном лице, словно вырезанном во льду уже не было комков грязи и нагара от костра, курносая с яркими рыжими волосами она уже не была похожа на побитую пятнадцатилетнюю дворнягу. Через два года только шрам на щеке выдавал незавидное прошлое, но и он был почти незаметен, когда веснушчатые щёки озарялись румянцем.
Обида быстро прошла и в моей груди снова, как будто в первый раз застряли слова, которые уже давно следовало сказать. Но вместо этого я переминался с ноги на ногу и улыбался как дурак, не зная в какое русло направить разговор, чтобы не говорить их.
– Вы всё сложили, или опять болтали со Светкой весь вечер?
– Конечно, мы же не валяемся весь день в общей, как некоторые! А ведь мужчины, вы опорой нам быть обязаны!
– Эй, Маш, лет тридцать назад я был обязан только Союзу, царствие ему небесное. – Это дядька вышел из дома, чтобы лично проверить не забыл ли я чего. – Хватит вам ворковать, глянь на парня он краснее клюквы. Совсем ты его засмущала. – Он улыбнулся и подмигнул
– Конечно Вячеслав Михайлович, всё готово. И не смущала я его. Он же пень-пеньком, и слова то, наверное, такого не знает. На, держи. – Она снова улыбнулась и достала из-за пазухи свой термос, который в прошлый раз выпросила купить в городе. – Чайку попей в дороге, вдруг замёрзнешь.
Чаем у нас теперь называли в основном отвар из еловых лапок с ягодами или, когда позволяли финансы – с сахаром. Он неплохо помогал восстановить силы, ведь нормальных продуктов уже почти не осталось. Пришлось прибегнуть к опыту блокадников и использовать всё, что хоть как-то давало жить. Люди, пренебрегающие чаем и не имевшие достатка в основном, походили на овощи, еле волочащих ноги. Настоящий же чай стал большим раритетом, даже то, что раньше считалось дешёвой травой ныне ценилось и пилось в основном по большим праздникам или при приёме гостей. И то не у всех.
Летящие с неба снежинки с глухим стуком ударялись об очки, снегоход набирал скорость и шёл уверенно по крепкому, слежавшемуся насту. Иногда приходилось заметно снижать скорость, когда входил в поворот, ведь прицеп легко мог перевернуться, слишком уж он был сильно загружен. Хотя раньше, когда здоровье позволяло ездить дяде со мной, он мчался так, что приходилось упираться лбом ему в спину, иначе несмотря на шапку с капюшоном была реальная возможность отморозить уши. Уже полгода мне одному приходилось самому приезжать на рынок и пытаться торговаться, хотя это дело явно было не для меня.
По левую и правую руку проносились сугробы и тайга, белая пустыня простиралась настолько, насколько доставал взгляд. Ветер поднимал над сугробами закрученные спиралями вихри и метал белые саваны из стороны в сторону. Вдалеке показалась небольшая чёрная точка, приглядевшись повнимательнее я заметил человека, который копался в сугробе. Услышав гул мотора, он встал, достал что-то из кармана и три раза мигнул мне небольшим, но ярким огоньком. Я осторожно приблизился к нему и выключил фару, которая явно мешала ему разглядеть меня, сначала я подумал, что это кто-то из Таулановского двора, но как оказалось, мужик просто сильно щурился. Он помахал мне и жестом руки попросил подойти. В глубине груди засвербело, мне не раз приходилось слышать, как сердобольных дураков стреляли в упор из обреза и оставляли только голый труп в сугробе. Глаза метались из стороны в сторону, пытаясь увидеть опасность. Рука сама по себе тянулась финке, болтающейся на поясе. Вряд ли я мог тогда отмахаться ей не то, что от двух – от одного то, но как я заметил, человеческий организм, даже самый тепличный всегда сохраняет на подкорке сознания нужный алгоритм поведения в стрессовой ситуации.
– Мужик, слава тебе, Господи. Думал замёрзну тут, как мой брат на Зимнике. Помоги, а?
Это был голос довольно взрослого мужика, лет примерно под пятьдесят. Странное чувство в голове подало сигнал, что опасности нет. Наконец я решился слезть со снегохода и подойти. Ноги проваливались в снег, словно в болотину, почти сразу я почувствовал мелкие уколы, а мужик спокойно стоял почти по пояс.
– Друг, я из города домой ехал, а тут мать его раз так, влетел по слепоте в сугроб. Вытяни, а?
– Кто же в разгар сезона из города то едет? – Я сразу понял, что это челнок, на снегу позади него лежал баул, а в прицепе застрявшего снегохода лежали сумки, которые мой дядя почему-то называл «мечта оккупанта».
– Эх… умаялся совсем, ну ты смотри, немного осталось! Давай газу!
Мотор вновь взревел, и морда наконец показалась. Фара была разбита, но других видимых повреждений вроде не было. Уставшие и потные, мы присели на поваленную ёлку, и старик закурил. Он предложил мне из пачки, но я отказался.