Егор Громов – Под лучами Мираса (страница 7)

Он бродил уже с полу часа и не мог найти нужного места. Вот он миновал отметку 1-го рабочего уровня и двинулся дальше в глубь, всё также, едва шарахая ногами: с непривычки его мышцы закислились, да и организм всё ещё не привык к такому количеству пищи, которое для него сравнимо с полным её отсутствием, единственное, что его отвлекало так это голоса в голове: «Всё, что я хочу – исчезнуть в поисках выхода, но вокруг так темно, что я боюсь потеряться»; «Я отсюда не выберусь, я знаю это. Я отсюда не выберусь» – приговариволо что-то шёпотом в вакуме мысли; «Ты в норме Тоджо? Ты в порядке? Это просто плохие времена. Завтра будет легче»; «А будет ли?» – невольно говорил он собой, что уже понемногу начало его пугать, ему казалось, что он потихоньку лишается рассудка, и скоро превратиться в большинство вокруг, но и тишины он не мог вынести, отвлекаясь на плотный гул ночью и звонкий стук кирок днём, вслушиваясь в эти звуки, которые зацикливались в ежедневно повторяющуюся петлю.

В этом смятении чувств он остановился у камня, на котором была выдолблена большая двойка, еле мерцающая в цвет прерывающейся красно – оранжевой лампы. За ним лестница, ведущая вниз. Тоджо спустился по лестнице: с виду это ещё один туннель, правда количество голосов в нём было намного меньше, чем на уровне один, но зато было больше пыли и темноты – освещения почти не было: количество установленных там диодных ламп не больше необходимого, даже чуточку меньше, чтобы видеть направление туннеля (вырабатываемой батареями энергии установленных на поверхности горы не хватало, чтобы покрывать ежедневные потребности в ней). Он посмотрел перед собой и увидел небольшое подземное ущелье (по крайней мере ему так показалось) его нос пробил смертный запах, а странный гул изнутри отбил у него всякое желание ступать дальше. Послышалось как из глуби кто-то откашливается. Тоджо ощутил, что чем ниже он спускался, тем меньше воздуха получали его лёгкие, от чего приходилось вдыхать с дополнительным усилием, иначе, дыхание с каждым третьим шагом останавливалось, – телу не хватало кислорода, а в добавок приходилось ещё и идти, вдобавок стресс, и немного паническое состояние от неизвестности перед тем, что находится дальше; за спиной уже не было слышно не звука, словно плотной дверью, его оградили от всего, что сверху.

– Эй! сколько там уже? – неразборчиво услышал Тоджо, пройдя приблизительно несколько сотен метров.

– На сегодня уже пять. Не знаю, сколько ещё потеряем, но там происходят обвалы после каждого удара киркой, нам нужно ставить больше балок.

– Да, было бы откуда их брать, они сверху совсем нам перестали завозить и балки, и инструменты, скоро будем руками выкидывать всё наружу… а в конце концов нас всех засыплет.

– Здравствуйте, – сказал только пробравшийся сквозь ещё не расчищенные завалы Тоджо стоящим парням, которые были озабочены тем, как с меньшими человеческими потерями прорыть новый туннель. Выглядели они матёро, он заметил, что не видел их раньше, в отличии от остальных они выглядели достаточно живо, сразу было понятно, что они очень давно тут. Говорили просто, спокойно, хоть и иногда эмоционально. С виду можно сказать, что они простые рабочие, возможно таковым они себя и ощущали. Во главе, под светом керосинового фонаря, он увидел тонковолосого костлявого парня с длинным носом и выпяченной вперёд шеей, которому, судя по всему из-за его высокого роста, было тяжело перемещаться по ещё неготовым тоннелям; судя по прозвищу, он именно тот, кому была адресована записка.

Тоджо подошёл и протянул ему руку. Тот даже не посмотрев на него, взял записку; ещё с несколько минут он стоял, всматриваясь в глубь будущего тоннеля, затем, поднял записку к фонарю и, убрав свои длинные чёрные от грязи волосы, наконец, прочитал её, что заняло у него не больше секунды.

– Ребята! У нас пополнение. Каску ему и кувалду, – крикнул он, паре ребят, стоящей в тени, которые, видимо, как раз занимались инвентарём.

Тоджо хотел было возразить, но его взгляд сделал это без слов. Сказать им, что он просто посыльный не имело смысла, он сразу понял, что Тоник его обманул: он любил давать надежду и вскоре же забирать её, и делал он это со многими и не раз; например, обещая добавку еды за переработку, или день отдыха за выполнение «важного» поручения; но как уже знал Тоджо, он никогда не выполнял своих обещаний, и более того, специально их нарушал и точно получал от этого невероятное удовольствие, сопровождающееся захлёбывающимся смехом – его Тоджо и услышал в своём сознании, и даже не видя его смеха, ощутил всю боль от его надменной радости.

Кривой отправил работать Тоджо на нижние шахты третьего уровня. Как оказалось, на втором уровне тогда требовались лишь опытные рабочие, чтобы проводить новые туннели и расширять шахту. А на третьем, как раз были нужны просто руки, чтобы разбивать породы, отделяя кристаллы. Там было и просторнее, и безопаснее. И поскольку тоннели были уже готовы, там даже была отработана подземная вентиляция и дышалось гораздо лучше, чем в ущелье, в которое за не гладкой судьбой пришёл Тоджо.

Конечно, в отличие от второго уровня, условия там были хоть и менее опаснее, но не сильно легче: мало света и кислорода по сравнению с первым уровнем, – хоть и вентиляция налажена отлично, – породы намного твёрже чем на втором, что делает работу более невыносимой.

Именно там он и провёл следующие три месяца, добывая кристаллы. Его настроение ухудшалось с каждым днём, а вместе с ним и здоровье. От постоянного недоедания он больше не чувствовал былой энергии, он похудел, хотя и руки его закрепились мощными сухими жилами; был выход принимать допинг как стимулятор, на котором сидел каждый четвёртый, но он наблюдал и понимал, что это дорога в один конец – «Уж лучше я сдохну в мучениях, чем буду так облегчать свои страдания». Поэтому голодный, обессиленный он продолжал работать, рассчитывая на один выход – удачу. Но как её поймать, ему пока не представлялось плана.

Прошёл ещё месяц. На него никто не обращал внимания – он перестал быть новичком и слился с толпой, он уже свыкся с мыслью, что он будет вечно находиться тут и слово надежда, уже почти не фигурировало в его фантазиях – сказать честно, фантазий он был лишён: ему совсем не снились сны, в целом как и остальным, поскольку они видели вокруг только темноту, камни, пыль, тем самым были лишены способности мечтать. Хотя ходили слухи, что иногда всё же, кому-то, что-то да снится, – в основном каменные стены да песок. Но не будем говорить, что он окончательно отчаялся. Хоть надежда и была потеряна. Перед сном, хоть и не каждый день, в нём просыпалась вера, которая вырывалась только в одном не очерченном смыслом слове: «Повезёт». Так это слово скапливалось в его мыслях крупицами, и накопившись, выплеснулось в одной рисковой мысли.

А мысль была такая: он задумался о побеге, – и план был действительно сумасшедший, – он собирался переждать ещё одну неделю, скопить немного еды, воды, для которой специально отложил бутылку, найденную внизу на третьем уровне (она, смятая, но не рваная лежала под грудой небольших камней). По плану он долен был немного сэкономить на воде и отливать по чуть-чуть. А после того как скопит еды на несколько дней – бежать. На втором уровне уже много лет назад была открыта подземная пещера, а точнее целая система пещер, по которой мощнейшим напором бежит вверх подземная река, которая, судя по слухам, мощным водяным потоком, проходит под шахтой (поэтому всегда роют очень аккуратно и наблюдают за изменением породы) она передвигается по извилистому пещерному тоннелю, и напором выливается наружу из самого подножья горы, на небольшой участок, похожий на открытую пещеру под прикрытием отвеса, защищающего от свечения Мираса, поэтому вода там быстро не высушивается и образует небольшой, но глубокий бассейн. Да и само место откуда должен совершиться побег скрыто от глаз и совсем не посещаемо из-за того, что вода сильнейшим образом пропитана минеральными и осадочными породами, лёгкими металлами, что делает её абсолютно непригодной для употребления и какого-либо использования, поскольку даже от частого умывания ею, начали замечать, что сушится и раздражается кожа. Вокруг этого места вообще всегда было много мифов. Судя по слухам, все, кто пытался выбраться таким способом, не возвращался. Оставались ли они дрейфовать внутри подземных вод? Или всё же выбирались оттуда и были пойманы? – никто не знал. Но все были убеждены, что это верная смерть.

Тоджо пытался сообразить, как сделать так, чтобы этот риск был оправдан. Но он не смог. Конечно, Тоджо это не остановило, он понимал, что его силы и терпение уже на пределе и вот-вот, он просто рухнет на землю и заснёт, увидев свой последний, пустой сон.

Через неделю, когда жара спала, и судя по слухам, начался спокойный относительно температуры период, во время которого жара не превышала ста градусов от Мираса (что не мало, ведь это не много не мало, а пятьдесят земных), в отличии от предыдущих двух самых жарких месяцев, во время которых температура держалась на уровне ста двадцати – и даже кто-то говорил ста сорока градусов, всё равно что высушивающее тело сауна, вытягивающая всю влагу. Зная это, но не зная сколько добираться до ближайшего поселения, Тоджо рассчитывал на удачу и думал, что если дождётся наступления вечера, то при интенсивном движении, доберётся до места за сутки. Хотя и болтали, что чтобы выбраться, нужно было не меньше трёх – четырёх. Но Тоджо уже не обладал терпением и силами, чтобы анализировать и сомневаться – он был готов к риску. Он чувствовал, что это последний его рывок и если тянуть дальше, то уже через месяц, он совсем будет обессилен и не способен физически на такой побег. Другая опасность была в том, что примерно раз в месяц проходит дождь, насыщая песок влагой, что делает пустыню непроходимой в течении следующих нескольких дней, завязывая каждого, кто ступил в неё (если дождь был очень сильный, местами, песок начинает втягивать себя словно болото и втянув уже не отпускает), что не даёт спокойно передвигаться следующие пару дней после дождя.