Егор Громов – Ламмендам (страница 3)

– Я уверен, он пожелает.

Он сказал это так спокойно, будто говорил о чём-то уже решённом. И в этот момент из леса донёсся звук. Тихий. Но отчётливый. Скрип колеса. Все на мгновение замерли. Адриан резко повернулся к дороге. Но там снова был только туман. Лишь Виктор не оглянулся. Он стоял совершенно неподвижно. И его губы на мгновение тронула странная улыбка.

Вечером замок изменился. Туман всё ещё висел над лесом, но теперь он поднимался выше и медленно заполнял долину. Через узкие окна главного зала можно было увидеть, как серое море тумана медленно подступает к холму. Внутри замка уже горели факелы. Их свет колебался на каменных стенах, заставляя старые гобелены двигаться, словно живые. Большой стол был накрыт к ужину. Барон сидел во главе. Справа от него расположился Виктор де Врис. Слева – Адриан. Элизабет сидела напротив. Слуги двигались тихо, почти бесшумно. Только старый слуга Маттиас иногда позволял себе бросить быстрый взгляд на Виктора. И каждый раз быстро отводил глаза. Наконец барон заговорил.

– Господин де Врис давно является другом нашей семьи.

Он произнёс это спокойно, словно напоминая простую истину.

– Его отец служил вместе со мной много лет назад.

Адриан поднял взгляд.

– В армии?

Барон кивнул.

– Да.

Виктор спокойно взял бокал вина.

– Наши семьи знакомы давно.

Его голос звучал мягко, почти лениво. Но в нём чувствовалась скрытая уверенность. Барон продолжил:

– После смерти его отца многие земли вокруг Валькендорфа перешли под управление господина де Вриса.

– И некоторые из них раньше принадлежали нам, – добавил Виктор.

Он посмотрел на Элизабет.

– Но ваш отец оказался достаточно великодушен, чтобы позволить мне сохранить их.

Элизабет почувствовала напряжение в голосе отца.

– Это было взаимное соглашение.

Адриан нахмурился.

– Простите мою прямоту, барон, но я не знал, что у вас были финансовые трудности.

В зале на мгновение стало тихо. Барон медленно поставил бокал на стол.

– Это было давно.

Но Виктор тихо усмехнулся.

– Долги иногда тянутся годами.

Он сказал это почти шёпотом. Но слова прозвучали тяжело. Элизабет посмотрела на отца. Его лицо стало каменным. Адриан почувствовал напряжение.

– Я уверен, барон справился бы с любой трудностью.

– Конечно, – спокойно сказал Виктор.

– Но иногда помощь друзей оказывается полезной.

Он сделал паузу.

– Особенно если эта помощь спасает старый замок.

Элизабет вдруг поняла. Когда она была ребёнком, в замке действительно говорили о тяжёлых временах. О долгах. О возможной продаже части земель. Но потом всё неожиданно наладилось. Она никогда не спрашивала, почему. Теперь ответ сидел прямо перед ней. Виктор медленно повернулся к барону.

– И теперь, спустя годы, я надеюсь, что наши семьи смогут укрепить союз.

Он посмотрел на Элизабет. В его глазах было что-то холодное.

– Брак между нашими домами был бы… естественным решением.

Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Адриан резко поднял голову. Барон некоторое время молчал. Потом медленно сказал:

– Мы обсудим это позже.

Но по его тону было ясно, что разговор уже происходил раньше. Виктор слегка кивнул.

– Разумеется.

В этот момент где-то в глубине замка раздался звук. Тихий. Сначала никто не обратил внимания. Но через несколько секунд он повторился. Скрип. Будто колесо медленно вращалось по камню. Адриан нахмурился.

– Вы слышали?

Слуги переглянулись. Маттиас побледнел.

– Это ветер, господин.

Но ветра не было. Скрип повторился снова. Теперь уже громче. Элизабет почувствовала, как холод пробежал по её рукам. Виктор спокойно отпил вина. И тихо сказал:

– Иногда старые замки вспоминают прошлое.

Он поднял глаза.

– Не так ли, барон?

Барон ничего не ответил. Но его рука сжала бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. И где-то за стенами замка снова прозвучал звук колеса. Будто карета медленно подъезжала к воротам.

Глава 2. Старый дневник.

Ночь опустилась на Ламмендам медленно. Сначала туман поглотил лес. Затем серые облака поднялись выше, обвивая стены замка, словно холодные руки. Башни постепенно исчезли в белой дымке, и только огни факелов на стенах освещали внутренний двор. После ужина замок стал тихим. Слуги разошлись по своим комнатам, а длинные коридоры снова наполнились привычной тишиной. Но Элизабет не могла уснуть. Она сидела у окна своей комнаты. Свеча на столе горела неровно, её пламя дрожало каждый раз, когда по коридору проходил сквозняк. Мысли возвращались к ужину. К словам Виктора. Брак между нашими домами… Она сжала руки. Отец никогда прямо не говорил о своих планах, но теперь всё стало ясно. И всё же её тревожило не только это. Было что-то ещё. Тот звук. Скрип колеса. Она снова услышала его. Тихо. Очень тихо. Где-то далеко в замке. Элизабет замерла. Она прислушалась. Сначала тишина. Затем снова. Скрип. Будто деревянное колесо медленно вращалось по камню. Она резко встала.

– Это невозможно…

Но звук повторился. Теперь уже ближе. Он доносился не снаружи. Он был внутри замка. Элизабет взяла свечу. Пламя дрогнуло. Она открыла дверь и вышла в коридор. Длинный каменный проход был почти тёмным. Лишь редкие факелы освещали стены. Тени от их огня двигались по камню, словно живые. Звук снова повторился. Скрип. Теперь она точно знала, откуда он идёт. Из старой части замка. Туда редко ходили. Когда она была ребёнком, отец запрещал ей спускаться в нижние комнаты. Он говорил, что там слишком сыро и небезопасно. Но сейчас звук доносился именно оттуда. Любопытство оказалось сильнее страха. Она медленно пошла по коридору. Свеча освещала лишь несколько шагов впереди. Каменные стены здесь были старше, чем в жилой части замка. На них виднелись трещины и пятна влаги. Она дошла до старой винтовой лестницы. Звук снова повторился. Скрип. Элизабет медленно начала спускаться. Ступени были холодными и влажными. Воздух становился тяжелее. Наконец лестница закончилась. Перед ней оказался узкий коридор. В конце его была старая деревянная дверь. Она была приоткрыта. Элизабет толкнула её. Дверь скрипнула. Комната внутри оказалась небольшой. Когда-то это, вероятно, была библиотека. На стенах стояли старые шкафы. Некоторые книги лежали прямо на полу. Пыль поднималась в воздух каждый раз, когда она делала шаг. Звук колеса исчез. Словно никогда и не существовал.

– Здесь никого нет…

Она уже собиралась уйти, когда заметила стол в углу комнаты. На нём лежала книга. Толстая. С кожаной обложкой. Странно. Все остальные книги были покрыты пылью. Но эта выглядела так, словно её недавно трогали. Элизабет подошла ближе. На обложке не было названия. Она осторожно открыла её. Это был дневник. Почерк был старым, неровным. Она прочитала первую строку. И почувствовала холод.

3 октября.

Сегодня ночью я снова слышал карету. Она остановилась у ворот, хотя ворота были закрыты. Лошади не издавали ни звука. Но женщина плакала.

Элизабет медленно перевернула страницу. Почерк стал более нервным.

5 октября.

Я видел её. Женщину в белом платье. Она стояла у ручья. Но когда я подошёл ближе, воды в ручье стало больше. Будто она текла из её платья.

Свеча в руке Элизабет задрожала. Она перевернула ещё одну страницу. Последняя запись была короткой.

8 октября.

Она снова пришла. И теперь я знаю. Карета возвращается не за мной. Она возвращается за тем, кто предал её.

В этот момент в коридоре за дверью раздался звук шагов. Медленных. Тяжёлых. Кто-то спускался по лестнице. Свеча в руке Элизабет почти погасла. И шаги становились всё ближе.

Шаги остановились. Элизабет замерла. Свеча в её руке дрожала так сильно, что капли воска падали на старый деревянный стол. Несколько секунд она стояла неподвижно, слушая. Но в коридоре снова воцарилась тишина. Ни шагов. Ни дыхания. Ничего. Она медленно подошла к двери и выглянула наружу. Узкий каменный коридор был ПУСТ. Тени от факелов лежали на стенах неподвижно. Элизабет глубоко вдохнула.

– Мне просто показалось…