Егор Гайдар – Без демократии не получится. Сборник статей, 1988–2009 (страница 42)
Эволюция систем комплектования вооруженных сил в Англии, в английских колониях, в образовавшихся на их основе независимых государствах отличалась от характерной для континентальной Европы. В Англии с IX века укореняется традиция воинской обязанности свободных мужчин, распространяющаяся как на знать, так и на простонародье. Это не всеобщая воинская обязанность в смысле, используемом в Европе в XIX веке. Речь идет о возможности мобилизации милицейского ополчения для отражения норманнских набегов. Практика призыва ополчения сохраняется и после норманнского завоевания. В Англии не укореняется норма, запрещающая тем, кто не принадлежит к привилегированному сословию, носить оружие. Эта традиция позволяет Англии во время Столетней войны дополнять рыцарскую конницу ополчением, укомплектованным из простонародья. Островное положение дает Англии возможность на протяжении столетий в военном строительстве обходиться сочетанием сильного флота, феодальной конницы, народной милиции и малочисленной наемной армии.
Первая крупная, хорошо организованная постоянная армия, финансируемая из государственного бюджета, возникает в Англии в XVII веке в ходе гражданской войны. Скоро выясняется, что эта армия не только инструмент, обеспечивающий парламенту победу в войне, но и самостоятельная политическая сила. Ее невозможно ни адекватно финансировать за счет налогов, ни распустить, когда она перестает быть нужной в ее прежних масштабах. Бюджетные неплатежи армии — ключевая проблема политики и финансов Англии периода революции[52]. Армию этого периода нередко называют армией Кромвеля. Но и для него риски, связанные с попытками распустить армию, очевидны. Он понимает безвыходность финансовой ситуации, но не может решиться на такой шаг. Лишь с реставрацией Стюартов, во время постреволюционной стабилизации, роспуск постоянной армии открывает дорогу улучшению финансового положения, ликвидации бюджетных неплатежей[53]. Этот урок на столетие привил английской элите недоверие к постоянным армиям.
Английские традиции организации вооруженных сил были перенесены и в английские колонии, в том числе североамериканские. В колониальный период формируется система всеобщей воинской обязанности, понимаемая как обязанность участвовать в отражении нападений индейцев. Речь идет не о регулярной армии, а о территориальных милицейских формированиях.
В ходе Войны за независимость, когда возникает необходимость в постоянной и организованной армии, Дж. Вашингтон, пытаясь мобилизовать силы местной милиции для постоянной службы в армии федерации, сталкивается с тяжелыми проблемами. После победы в войне за независимость дискуссия о постоянной армии становится одной из ключевых тем при обсуждении конституции США. Широко распространенной была позиция, в соответствии с которой в конституции необходимо прямо и однозначно запретить создание и содержание постоянной армии в мирное время. Она может стать угрозой свободам граждан[54]. Контраргументы авторов конституции состояли в том, что при важной роли милиции как сообщества вооруженных граждан ограниченная по численности, находящаяся под гражданским контролем постоянная армия необходима для отражения неожиданно возникающих угроз, она позволяет выиграть время, необходимое для мобилизации милиции[55]. Позиция федералистов возобладала. Конституция США не запрещает содержание постоянной армии в мирное время. Но под влиянием опасений оппонентов в конституцию со временем была внесена вторая поправка, гарантировавшая гражданину право хранить оружие и выступать с оружием в руках в защиту свободы и демократии.
Вплоть до 1861 года армия, построенная по модели близкой к английской, основанная на милицейской системе при ограниченных постоянных вооруженных силах, оставалась базой системы военной организации США. Масштабные военные действия периода Гражданской войны были несовместимы с ее сохранением. И на севере, и на юге формируются массовые армии, созданные на базе милиции, добровольческие, но организованные, постоянные. Недостаток добровольцев, готовых нести не милицейскую службу вблизи дома, а участвовать в широкомасштабной войне вдали от него, побуждают сначала в южных штатах, обладающих более ограниченными людскими и материальными ресурсами (в 1862 году), а затем и в северных (в 1863 году) ввести всеобщую воинскую обязанность уже не как обязанность участия в вооруженной милиции, а как право властей мобилизовать соответствующие возрастные контингенты населения в действующую армию. И на юге, и на севере успехи мобилизационной кампании были ограниченными[56].
Воинская обязанность в то время была далека от того, чтобы быть всеобщей, предполагала право самовыкупа, льготы. Мобилизация противоречила традициям, воспринималась как несправедливая, произвольная мера. Известны массовые случаи уклонения от воинской службы, дезертирства, восстаний против призыва, уничтожения призывных списков. До конца войны бо́льшую часть армий Конфедерации и северных штатов составляли добровольцы.
После Гражданской войны организация вооруженных сил США возвращается к довоенной модели. Несмотря на дискуссии в американской военно-политической элите конца XIX — начала ХX века о том, в какой степени такая система соответствует реалиям современного мира, когда в Европе существуют массовые призывные армии, она в общих чертах остается неизменной вплоть до начала Первой мировой войны. Основные перемены в военной организации в это время — масштабная программа строительства флота, не противоречащая англосаксонской традиции, постепенное увеличение численности постоянной армии, комплектуемой на добровольческой основе.
С началом Первой мировой войны, когда германский флот стал регулярно атаковать суда нейтральных стран, в том числе американские, ограниченность численности сухопутных войск и обученного призывного контингента были факторами, которые заставили власти США на годы отложить вступление в войну. Лишь в 1917 году в США вводят систему всеобщей воинской обязанности и объявляют войну Германии.
В Англии также лишь через два года после начала войны вводится всеобщая воинская обязанность. Малочисленность армии Великобритании мирного времени, ограниченность призывного контингента были важнейшими факторами, не позволившими ей в короткие сроки прийти на помощь Франции в начале войны. Это поставило Францию в 1914 году, накануне битвы на Марне, перед угрозой военного разгрома.
Первое столетие современного экономического роста сделало данностью введение всеобщей воинской обязанности, по меньшей мере во время войны. В первую очередь речь идет о крупных странах, претендующих на участие в мировой политике, на сохранение территориальной целостности. Это фундаментальное изменение установлений, доминирующих в мире аграрных обществ. В аграрном мире было принято считать, что соотношение тех, кто регулярно занят военным делом, к численности населения, как правило, не может превышать одного процента[57]. Были исключения (горские народы, кочевники, античный мир). Но это — аномалии на фоне логики функционирования аграрных цивилизаций, охватывающие незначительную часть населения мира. Низкий уровень продуктивности традиционного аграрного хозяйства, деградация земледелия при попытках избыточных налоговых изъятий, слабость налоговых систем ограничивали возможность в течение длительного времени финансировать крупные постоянные армии. Можно продемонстрировать связь краха античных институтов с военным перенапряжением государства. Так, соотношение численности 500–600-тысячной армии Рима[58] и населения Римской империи (55 миллионов человек)[59] было близко к одному проценту.
Современный экономический рост изменяет ситуацию. В странах, вовлеченных в этот процесс, душевой ВВП значительно превосходит объем ресурсов, необходимых для поддержания жизни. Расширяется потенциал мобилизации финансовых средств государства, совместимый с сохранением налогового потенциала. Появляется возможность резко увеличить и численность граждан, мобилизуемых для участия в долгосрочных военных действиях, и масштабы ресурсов, направляемых для их обеспечения.
Во время Наполеоновских войн, даже после введения всеобщей воинской обязанности во Франции и на подконтрольных Франции территориях, доля европейского населения, участвовавшего в войнах, вряд ли превышала 2 процента. В ходе Второй мировой войны в основных государствах-участницах она поднимается до 10 процентов.
Даже в США, где традиция всеобщей воинской обязанности как необходимости служить в постоянной армии отсутствует, а первый опыт применения призывных систем во время Гражданской войны был малоэффективным, призыв 1917 года идет организованно. Правда, в англосаксонской традиции призыв еще рассматривается как исключительная мера, связанная с крупными войнами. Сразу после окончания Первой мировой войны эта система отменяется в Великобритании и США. Они возвращаются к традиционным контрактным системам комплектования армии. Но понимание того, что в случае новой крупной войны вновь придется прибегнуть к призыву, укореняется и здесь. Поэтому в 1940 году, когда более чем за год до вступления США в войну американские власти принимают решение о первом призыве на воинскую службу в мирное время, это решение не встречает серьезного сопротивления.