Егор Емельянов – Последняя Стража (страница 1)

Егор Емельянов

Последняя Стража

Глава 1. Спрятанное сердце

Оливер крался возле дома старосты, крепко сжав зубы от напряжения и прислушиваясь к любому шороху. Деревня у них была небольшая, всего в полторы дюжины домов, спрятанных за частоколом, и к своим двенадцати годам Оливер изучил ее вдоль и поперек. Он знал каждое потайное место и каждый секретный лаз, и непроверенными оставались лишь заросли шиповника возле дома старосты да гниющий сарай рядом с ним. Абби была где-то рядом.

– Она здесь! – раздался крик Гранта возле сарая. – Кащий!

– Грант мертв, – почти сразу же крикнула Абби: кащий убивал быстро, сестре надо было лишь досчитать до трех, указывая на жертву.

Оливер чертыхнулся и крепче сжал свой меч – прутик, очищенный от мягкой коры выше «рукояти». Теперь-то понятно было, чего Абби так улыбалась, вытащив камешек с монстром из мешка: хуже кащия только инженер, убивающий за секунду. Но зато инженера можно издалека победить, если повезет.

– Нечестно! – как обычно заспорил Грант. – Ты быстро считаешь.

– Честно-честно. Лежи давай и не болтай, как мертвому положено.

Теперь «Последних Стражей» осталось двое – сам Оливер и Нокс, сын мельника. Глуповатый малый, но шустрый. Если договорятся зайти с двух сторон и…

– Как ты меня заметила-то? У тебя глаза на затылке, что ли?

Зараза.

Оливер осторожно выглянул из-за угла и быстро осмотрел поле боя. Оба «Стража» лежат неподвижно, лишь вздымается от дыхания грудь, да Грант, как обычно, изредка почесывает круглое бледное пятнышко на своей щеке. Абби поймала его далеко, еще у дороги, а вот Нокс почти подобрался к ней и теперь лежал лицом вниз почти у самых ее ног. Сама Абби стояла к Оливеру спиной, что было удачно, но вот только «убить» ее он все равно не успеет.

– Выходи, Оли, – крикнула младшая сестра. – Убью тебя, и пойдем уже на реку раков ловить. Ты обещал.

Прижавшись спиной к гнилой стенке сарая, Оливер отчаянно шевелил мозгами. Чтобы убить монстра, надо уничтожить его магическое сердце, сорвав с Абби красный платок, вот только в отличие от других монстров, кащий сам выбирает, где этот платок повязать. Можно спрятать его где угодно, даже под одежду, но Абби девчонка, а они никогда «сердце кащия» под одежду не прячут – стесняются. Наверняка и Абби держит «сердце» снаружи.

Дядя Оливера любил повторять, что «победителя определяют по результату, а не по методу», и это была мысль, с которой трудно поспорить. Подняв с земли увесистый камень, Оливер повернулся к дому старосты и со всей силы бросил его в окно. Звон разбитого стекла казался громче колокола в городской церкви, зато после установилась такая тишина, что Оливер слышал, как стучит его сердце.

Вначале казалось, что ничего не произойдет, но в итоге из дома послышалась отборная брань, разбитое окно громко распахнулось, и на землю посыпались остатки драгоценного стекла. Из окна выглянул староста, быстро огляделся, заметил Абби и сердито нахмурил густые седые брови. Старик уже явно был не в том возрасте, чтобы бегать за детьми и махать розгами, но вот побраниться и пожаловаться он был горазд.

– Да что ж вы творите-то, окаянные! Куда родители смотрят? Абби, где твой отец?

От неожиданности Абби растерялась, сделала шаг назад под напором кричащего старика и замотала головой.

– Это не я. Я же просто… это не я.

– Уж я до кузницы его дойду, все выскажу. Уж отец-то тебе уши надерет. Совсем распустились уже, ни стыда, ни совести! И про то, что яблоки у меня воруете, расскажу, и про то, что вечером песни горланите.

Последние вещи явно делали ребята постарше: дуболом Маркас и его дружки. Было глупо обвинять десятилетнюю Абби в чем-то подобном, но та будто потеряла дар речи от такой грандиозной несправедливости и лишь молча качала головой. В это время Оливер выскочил из укрытия и бросился к сестре прямо сквозь заросли шиповника, не обращая внимания на порезы. Увидев его, сестра удивленно открыла рот и хотела что-то сказать, возможно, начать считать до трех, но Оливер резко дернул рукой, и прутик ударил ее по щеке, заставив осечься на полуслове. Повалив сестру на землю, Оливер тут же сорвал красный платок с ее шеи. Порезы на руках и ногах жглись и кровоточили, рубаха порвалась в паре мест, но Оливер тут же вскочил на ноги и, улыбаясь до ушей, поднял над головой свой «меч».

– Ага! – крикнул он. – Победа!

– Паскудники мелкие, все вашему отцу расскажу, – сказал староста, рывком закрывая ставни. – Сразу видно, не хватает за детьми пары глаз.

Однако ни ворчание старика, ни даже неизбежное наказание за разбитое окно не могло омрачить радость Оливера. Гранд и Нокс подошли к нему, хлопнули по плечу и одобрительно кивнули, лишь Абби продолжала лежать на земле. Оливер заметил, что ее плечи мелко дрожат.

– Абби, ты чего?

– Дурак, – сказала она, показывая ему заплаканные глаза и тонкую красную полоску на щеке. – Больно же!

Вскочив на ноги, Абби побежала в сторону отцовской кузницы.

– Абби, я… я не хотел, – сказал Оливер, но сестра не слышала его. – Прости меня.

– Девчонки, что с них взять, – пожал плечами Нокс. – Давай, Оли, может, ты в этот раз монстром будешь?

– Я только за Стражей играю, – сказал Оливер. – Монстром я не буду.

Гранд и Нокс согласно кивнули – оба были младше его на пару лет, и потому все было честно и справедливо.

В этот момент Оливер услышал за спиной противный, блеющий смех и осознал, что все еще держит в руках сделанный из прутика «меч». Стыдливо отбросив его, он развернулся, уже зная, что увидит идущих из шахты ребят, покрытых грязью и пылью.

– Что, эрин, геройствуешь? – осклабился Маркас, и его дружки поддержали вожака новой порцией тошнотворных козлиных смешков.

– Я не эрин, Маркас, а имперец, такой же, как и ты. Мы все здесь имперцы.

Маркас презрительно скривился, словно учуяв запах дерьма под ногой.

– Ты меня с собой не равняй, эриндальская мразь. Валите лучше обратно к своим белым башням и не портите нашу сильную кровь.

– Вашу сильную кровь портят разве что непотребства с овцами.

Стоящий рядом Гранд охнул, а Нокс тихонько захихикал. Маркас же побагровел лицом и угрожающей скалой двинулся на Оливера с кулаками, но приятели его придержали, а один из них, Дуги, что-то шепнул на ухо. Дуги был лишь на год старше Оливера, но всю жизнь держался ребят постарше и всегда казался Оливеру каким-то мерзким. Вроде нормальным, но мерзким, словами такое и не объяснишь.

– На язык ты бойкий, полукровка, – Маркас смачно плюнул Оливеру под ноги, – А с мечом как? Или в ботинки ссышь?

– Ему еще четырнадцати лет нет, нельзя ему с мечом, – тихонько вступился Грант.

– А хавальник свой поганый открывать можно?

Маркас был мало того что на четыре года старше, он и среди своих сверстников выделялся ростом и крепостью кулака, а последние два года работы в шахте сделали его здоровенным, как соседский бык. Только дурак выйдет с таким один на один. Оливер дураком себя не считал и примирительно поднял руки.

– Слабак, – процедил сквозь зубы Маркас.

– Чего еще ожидать от сына шлюхи и труса? – добавил Дуги с едкой улыбочкой.

Оливер резко перевел взгляд на Дуги, скрипнул зубами.

– Что ты сказал?

– Горцы только шлюх забирают, так моя ма говорит, – ухмылка Дуги стала еще шире. – Потому твою мамашу и утащили, а мою нет.

– Ноги перед эрином раздвинула, – добавил Маркас. – Шлюха и есть.

Ногти впивались в ладони Оливера – так крепко он сжимал кулаки. Мгновение он смотрел прямо в жестокие глаза Маркаса, после чего тихо и спокойно произнес:

– Давай свой меч.

Маркас с улыбкой кивнул – повторять ему не требовалось.

Все вместе они пошли к дому Мёрдока, отца Дуги. Говорят, когда-то давно Мёрдок был славным малым: все девки по нему сохли, а мужики с чувством жали руку, пока Мёрдок не сходил на войну четыре года назад. Вернулся он с богатой добычей и без одного уха, никогда не рассказывая о том, что видел или делал, и просто стал много пить и изредка разговаривать сам с собой. В хорошие дни он помогал жене да учил всех желающих держать щит и орудовать мечом. В плохие – просто сидел на крыльце с бутылкой, глядя в никуда заплывшими глазами и игнорируя ползающих по нему мух.

Тот день у Мёрдока был плохой.

– Нам нужны тренировочные мечи и щиты, па.

Мёрдок ответил не сразу, несколько долгих мгновений пытаясь сфокусировать взгляд на сыне.

– Кому это нам?

– Маркасу и Оли.

Мёрдок не отвечал, и Оливеру показалось, что одноухий пьяница вообще забыл про их существование. Но тот внезапно вскинул голову и покачал головой:

– Нет.

Оливер вышел вперед.

– Я сам хочу, это мое решение. Дайте мне меч.

Пьяница ничего не ответил, но махнул рукой в сторону дома. Дуги скрылся внутри и вскоре вернулся с двумя деревянными мечами и парой круглых щитов. К тому времени новость уже облетела всю деревню, и вокруг собралось порядочно зрителей. Было даже несколько взрослых, но они ничего не говорили и не вмешивались: имперские законы появились в этих краях давно, но обычаи скельдов – намного раньше.

Щит был тяжелым и слишком большим для Оливера, и он отбросил его в сторону, чем вызвал смешки и издевки со всех сторон. Меч взял двумя руками и встал так, как ему показывал дядя пару лет назад – увидев это, толпа разродилась новыми шуточками, а Маркас осклабился:

– Красиво встал, полукровка. Ляжешь тоже красиво, как твоя мамаша?