Егор Данилов – Семиградье. Летопись 1. Семена Перемен (страница 8)

Веньян замолчал, разглядывая кучу склянок, выставленных на стол. Кот лежал рядом, закрыв глаза, его грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию.

– Теперь рану все-таки нужно промыть. Кипяченая вода – один из примеров взаимодействия стихий. Грязная вода может быть ядом, а неуправляемый огонь – причиной многих бед. Но в соединении этих двух начал вода перерождается и становится настоящим лекарством, хотя ее действие не всегда наглядно и очевидно.

Веньян кружкой зачерпнул воду и начал промывать рану. Клео лишь слегка повел ушами, глаза оставались закрыты. Красные струйки побежали со стола на пол, и старик велел расстелить полотенце.

– Сейчас нам снова понадобится огонь, но на этот раз мы соединим его с металлом. Рана большая, и ее необходимо прижечь. А для того, чтобы поддерживать огонь, нам понадобится что? Правильно, дерево. Таким образом мы соединим силу трех элементов. Если же посмотреть на этот процесс глубже, то для того, чтобы вырастить дерево, нужны земля и вода. Все пять стихий сойдутся сейчас для того, чтобы вылечить Клео. Впрочем, это же было справедливо и для кипяченой воды. Все в мире взаимосвязанно.

Веньян пошел к камину в углу комнаты. Там уже плясали языки пламени. Железными клещами он взял нож и поднес к огню.

– Эрик, помоги-ка мне, – попросил старик.

Мальчик с готовностью подошел к камину.

– Держи. Нагревай нож и старайся не опалить рукоять. Мы с Луцием пока займемся приготовлением мази, которая поможет ране зажить.

Эрик взял клещи и подставил лезвие ножа пламени. Иногда мальчик помогал отцу в кузне. Там он надевал плотные рукавицы, чтобы не опалиться. В кузнечной печи металл нагревался докрасна, становился вязким и пластичным. Для того, чтобы поддерживать температуру, там пользовались огромными мехами. Огонь в камине и близко не был так жарок. Глядя на искры пламени, Эрик задумался о словах Веньяна. Почему-то вспомнил о камушках, которые нашел вчера на площади и которые до сих пор лежали в кармане.

– Мастер Веньян, – обратился он к садовнику. – А почему одни вещи не такие, как другие?

– Что ты имеешь в виду? – Тот оторвался от миски, в которой тщательно перемешивал содержимое нескольких склянок.

– Ну вот… некоторые вещи, они… Я не знаю… Почему-то они другие. Такие же вроде бы, но другие совсем. Никто этого не понимает, и я сам не знаю, как объяснить. Эти камушки, например…

Эрик продемонстрировал содержимое своего кармана.

– Вот. Я нашел их на площади, там таких – пруд пруди, но эти… другие. Они… Я не знаю…

Веньян внимательно посмотрел сначала на камушки, потом на Эрика.

– Ваш друг все больше удивляет меня, молодой господин, – сказал он. – Так как вы, говорите, познакомились?

Луций закусил губу.

– Хорошо, оставим это, – сказал Веньян, когда понял, что ответа не последует. – Что же касается твоего вопроса, сын Герхарда, то на него можно ответить так: в некоторых вещах энергии больше, чем в других. Как правило, само собой это не происходит – случилось что-то, что наполнило камни энергией.

– Что же? – заинтересовался Луций.

– Возможно, это была работа со стихиями, такая же, какой мы занимаемся сейчас. Или перенос энергии от одного источника к другому. А может, излишек энергии в камнях говорит о чем-то еще. Сложно сказать. Интересно другое: ваш друг… Так-так, нам пора вернуться к делу, пока мазь готова, а Эрик не сжег рукоятку ножа.

– Ой! – Эрик отдернул клещи от огня. Рукоятка зажатого в них ножа и правда слегка почернела.

Веньян забрал у Эрика нож и скомандовал:

– Теперь Клео почти наверняка проснется. То, что мы будем делать, болезненно, но необходимо. Крепко держите его и ни в коем случае не отпускайте.

Луций осторожно взялся за задние лапы, Эрику достались передние. Веньян прижал боковую поверхность ножа к задней лапе Клео. Тот громко мяукнул, дернулся и зашипел. Эрик удержал передние лапы, хоть кот и начал вырываться изо всех сил. Поняв, что его не отпускают, тот вцепился зубами в руку мальчика. Эрик вскрикнул от неожиданности и боли, но кот не собирался разжимать челюсти.

– Больно! – заверещал мальчик. – Отпусти!

– Тихо-тихо, все хорошо, – приговаривал Веньян, успокаивая то ли кота, то ли Эрика.

Наконец садовник убрал нож, и хватка Клео ослабла. Эрик почувствовал, что кот дрожит. Клео жалобно застонал, а Луций протяжно выдохнул.

– Самое тяжелое позади, – проговорил Веньян. – Сейчас Клео немного успокоится и снова заснет, а мы продолжим.

Садовник слегка передвинул пучок трав ближе к морде, и кот медленно, но широко раздул ноздри.

– Кайанские мудрецы нань-у считают, что раны нарушают течение энергии в организме. Энергия циркулирует внутри каждого, словно вода, которая течет по руслам рек. Если перекрыть русло, энергия начинает застаиваться, портиться, загнивать. Она образует нарывы, воспаления, становится причиной болезней. Прижечь рану – словно расчистить засор на реке и дать потоку энергии возможность двигаться так, как задумано природой. Мы сделали самое главное, но поможем Клео еще немного.

С этими словами Веньян начал осторожно наносить мазь, которую он приготовил, на лапу вновь задремавшего кота. Мазь была густой и сильно пахла. От запаха у Эрика слегка закружилась голова.

– В этой субстанции стихии соединены так же, как в живом организме, она поможет заживлению и выздоровлению, – сказал садовник. – Думаю, очень скоро Клео оклемается и будет бегать, как и прежде. Впрочем, и это не все, что мы можем для него сделать.

Веньян отошел от стола к одному из шкафов и достал из него деревянную, украшенную изысканной резьбой, шкатулку.

– Поскольку потоки энергии в организме Клео были нарушены, – продолжил он, – кроме большого засора, в нем образовалось множество маленьких. Со временем они расчистятся сами, но мы можем ускорить этот процесс.

Веньян открыл шкатулку, продемонстрировав мальчикам содержимое. На дне лежали иглы очень похожие на те, которыми мать Эрика штопала одежду. Садовник достал несколько из них.

– Это древнее искусство, известное только в Кайане. С помощью этих игл нань-у нормализуют в организме энергетические потоки. Но нужно хорошо понимать, куда и как прикладывать усилия.

Веньян поднес одну из игл к спине Клео. Пальцы держали металл уверенно и твердо, так старый стражник держит оружие, кузнец – молот, а целлит – чашу. Плавным, точным и медленным движением садовник воткнул иглу. Кот не пошевелился.

– Если все делать правильно, процедура безболезненна, – прокомментировал Веньян, втыкая еще одну.

Как-то Эрик видел игру менестреля. Его пальцы порхали над инструментом, меняя положение без всяких видимых усилий. Мальчик попробовал повторить движения и почувствовал невероятное сопротивление. Нужны были годы тренировок, чтобы добиться такой легкости. Руки Веньяна двигались непринужденно, словно руки менестреля.

Воткнув еще дюжину игл, садовник остановился и удовлетворенно кивнул.

– Вот и все, – проговорил он.

Эрик перевел взгляд, который до того не мог оторвать от рук Веньяна, на Луция. Тот подпер подбородок и смотрел на иглы.

– Дагэ Веньян, я хотел бы у вас поучиться, – сказал он.

Садовник улыбнулся.

– Желание похвальное, маленький господин. Однако нам, как минимум, понадобится согласие вашего отца. А также множество лет тренировок и практики. Что-то подсказывает мне, что у вашего родителя другие планы.

Луций вздохнул.

– Так или иначе, спасибо за помощь и объяснения, – поблагодарил он. – Было невероятно поучительно и интересно.

– Помочь хорошему делу – задача любого доброго мужа. Без разрешения вашего отца я не возьмусь вас учить, но моя комната всегда открыта для интересной беседы и хорошей компании. Главное сейчас не увлечься разговорами и не забыть про Клео.

Руки Веньяна медленно проплыли над котом, собирая иглы.

– Пускай он немного поспит у меня. Лишние движения ему сейчас не показаны. А мы пока можем отдохнуть и выпить по чашечке чая.

Через половину Оборота дети вновь вышли на улицу. Все это время Веньян развлекал их необыкновенными историями, подливая душистый напиток в широкие чаши. Луций сбегал на кухню и принес горячие пшеничные лепешки. Эрик расслабился и позабыл о том, как и зачем здесь оказался. Но время шло, садовник сослался на занятость, и мальчишки, раскланявшись, покинули его комнатушку, оставив измученного кота отсыпаться. Когда они были на пороге, Веньян бросил мимоходом: «Буду рад видеть вас обоих в другой день». Улыбнулся и похлопал детей по плечу.

– А ведь я так и не спросил, что ты здесь делаешь, – заметил Луций, когда они пробрались обратной дорогой через сад и перелезли через забор.

– Ну-у-у… Это длинная история, – неуверенно ответил Эрик. Он так и не решил, доверяет ли Луцию.

– Кажется, что сегодня я совершенно свободен, поэтому время у нас есть.

Эрик помялся. В целом он испытывал к Луцию симпатию. В отличие от большинства либеров, тот не вел себя надменно, скорее сосредоточенно. В этой сосредоточенности было что-то от подражания взрослым. Но не только. Эрик чувствовал в Луции какую-то внутреннюю силу, которая отличала того от большинства знакомых детей из бедных районов.

– М-м-м… – протянул Эрик. – Я хотел дойти до Башни.

– До Башни? – Луций поднял брови.

– Да, когда-то я был там с отцом, но… – Эрик осекся.

Мать учила никому не рассказывать те сказки, которые они от нее слышали. Впрочем, Эрику обычно и не хотелось. Семейная традиция оставляла место тайне. Зная то, что не знают другие, мальчик чувствовал себя особенным.