Егор Чекрыгин – Возвращение в Тооредаан (страница 10)

И тем не менее, ничего из трофеев я выбрасывать не стал. Мне ведь тут ещё надо как-то легализоваться, и для этого необходимо уж если не сойти за местного, то хотя бы выглядеть не слишком странно. Да и не только. Конечно, мой крохотный автоматик даст фору любому самому совершенному местному мушкету, пусть хоть даже сделанному на заказ для очень крутой шишки. Но выглядит он, по местным меркам, очень даже несолидно. А как нам говорил Эвгений Сидорович, «человек без оружия — раб». А когда такие вещи говорит Эвгений Сидорович, то уж поверьте мне, этому веришь. Мушкет этот мне нужен не столько для защиты, сколько как символ моего статуса и положения. Вполне может быть, что те мужики, которых я перестрелял, узри они в моих руках оружие, повели бы себя совсем иначе. А коли человек в степи, да без оружия — ясен хрен, что он и не человек вовсе, а добыча. Вот и кончилось всё… печально.

Плащ тоже выбрасывать не буду. Хотя этот рассадник блох и вонюч без меры, однако, завернувшись в него, я хотя бы издали могу сойти за местного. Вблизи это, конечно, не прокатит. Вблизи, скорее всего, не прокатит даже если я где-нибудь раздобуду полный костюм местного жителя. Потому как любую одежду мало иметь, её ещё и надо уметь носить. Это нам на соответствующих лекциях тоже объясняли. Любой вояка новобранца от старослужащего вмиг отличит уже только по тому, как тот форму носит. А какого-нибудь Васю-сантехника из ЖЭКа хоть в костюм от Армани наряди, один чёрт он будет сантехником смотреться. У нас хотя и было несколько лекций о шмотках Земли-2, но до более подробного изучения этого вопроса дело так и не дошло. В иномирных шмотках ходили только старики, которых уже отобрали для заброса, а мы, салаги, пока только слушали да на ус мотали. Так что вопрос со своим внешним видом ещё придётся решать.

О! А вот это уже серьёзно: один из мешочков на трофейном поясе оказался кошельком. Монетки — это бездна информации. Правда, тут половина кошелька забита просто кусочками серебра, но присутствуют и пять медных кружочков с полустёртыми изображениями, две серебряные и две золотые монеты. Золотые монеты завёрнуты в отдельные кусочки шкуры — видимо, как особая ценность. Так, и что же у нас тут есть? Судя по надписям, два золотых сатрапа! Приличная, между прочим, сумма. А серебряные? Это, кажется, кредонские боллары. Медные монетки почти не читаются. Однако на одной из них я, кажется, разглядел герб Удихской орды, на двух других — всадника на верблюде, закалывающего тигра — это опять Сатрапия, а ещё две были абсолютно нечитаемы.

Итак, что из всего этого следует? Скорее всего, я на Северной Земле — так называется самый большой материк Земли-2. Возможно, на территории Мооскаавской Сатрапии либо Кредонской республики. А вот время… На золотой монетке профиль довольно симпатичного молодого человека и надпись — «Ваася Седьмой». Кажется, эта самая Офелия что-то про данного монарха рассказывала, так что, скорее всего, я и во время правильное попал.

Ну да сидеть на попе — толку мало. Собрался, навьючил на себя дополнительные килограммов восемь-девять бесполезного груза и пошёл дальше. И шёл примерно так дней десять. Поначалу двигался словно по минному полю, с оглядкой, осторожненько, прощупывая и продумывая каждый свой шаг. Потом немного освоился, привык к местности, узнал её немного лучше, и идти стало чуток полегче. Больше уже не приходилось тратить столько времени на охоту, на поиск воды и дров, как раньше, и это сильно облегчало жизнь и ускоряло скорость движения на юг.

Охота у меня, правда, была та ещё, добывал в основном местных сурков да сусликов. Зверушки эти были непуганые и спокойно подпускали к себе на уверенный бросок камня или палки. Так что хоть и ощущал я себя, питаясь грызунами, этаким кошаком-переростком, но с голоду не помирал, хотя, к собственному удивлению, вскоре понял, что мне жутко не хватает хлеба, макарон или каш — того, до чего дома я особым любителем никогда не был. Но всё это было мелкими неудобствами по сравнению с возможной голодной смертью. Хотя, по собственным ощущениям, за время пребывания на Земле-2 я уже сбросил килограммов пять-шесть.

А на десятый день я испытал большое искушение и… поддался ему. Олень. Здоровущий, с красивыми разветвлёнными рогами и стекающими с боков капельками жира (ну, тут я, возможно, немного преувеличил), он нагло стоял прямо на моей тропе и пожёвывал какую-то травку… Я, в принципе, понимал, что он для меня чересчур. Столько я не съем и с собой не утащу, да и шкура его мне не пригодится, потому что её сначала надо обработать, задубить, а у меня на это нет ни времени, ни соответствующих материалов, ни соответствующих умений. Но я уговорил себя, что мне необходимо опробовать свежедобытый мушкет. В том смысле, что вдруг придётся стрелять, а я даже толком не знаю, как далеко из него пуля летит. И вообще, для меня и для оленя это будет «русской рулеткой», потому что шансы, что я попаду на таком расстоянии из неизвестного и сделанного весьма убого оружия, примерно равны тому, что этот чёртов мушкет разорвётся у меня в руках, так что всё по-честному. Тем более, что пока я буду заряжать и раскочегаривать эту дульнозарядную базуку, у олешки будет куча времени, чтобы сбежать. А если уж не сбежит — значит, судьба его такой!

Так, как там учили? Приклад к ноге, достать газырь, высыпать порох в ствол. Сверху пыж, и кидаем пулю… М-да, скорее маленькое ядро, миллиметров пятнадцать в диаметре, по нашим меркам это уже почти артиллерия. Хотя, судя по тому, как легко пошла, диаметр пули меньше диаметра ствола наверное на полтора-два миллиметра, представляю, как она будет болтаться в полёте. И забиваем сверху ещё один пыж. Теперь подсыпаем… Хотя нет, сначала надо запалить фитиль и вставить его в специальные крепления на курке. Хорошо хоть, есть зажигалка и не придётся возиться с огнивом. Пока бы я долбил кремнём об железку, сбежал бы не только олень, но и вообще вся живность в округе сообразила бы дать дёру. Так… Готово. А вот теперь подсыпаем порох на полку, слегка повернём мушкет на бок и постучим, чтобы крупинки пороха дошли до основного заряда. Теперь… Хм, ты, рогатый, ещё здесь? Тогда целимся под лопатку… Нет, целиться надо ниже, почти под ноги животинке. Даже наши, сделанные в двадцать первом веке мушкеты сильно подбрасывало вверх, а этот хреново сбалансированный убивальный агрегат, возможно, вообще к небесам подлетит. Так, плавно нажимаю спуск… Хреново получается насчёт «плавно» но… Шипение сгорающего на полке пороха, и всё это время надо продолжать держать тяжеленную конструкцию, наводя её на нужное место. Ба-бах! Сука блин! А если бы в глаз? Сгорающая порошинка влетела мне в бровь и неплохо там порезвилась — завоняло палёным волосом. На будущее, стреляя из мушкета, надо будет все-таки закрывать глаза, и хрен там с этим прицелом, здоровье дороже. Да уж, а отдача у этого пыточного агрегата та ещё. Как-то в училище дали пострелять из мосинки. Думал, там отдача сильная, но у этой вот хрени отдача вообще навевает мысли об артиллерии. Так, а что у нас с целью? Сейчас дым развеется и… Не мой ли это ужин сейчас удирает по степи? Выходит, промазал? Ан нет. Сделав ещё пару прыжков, олень вдруг споткнулся и рухнул на землю. Попытался встать, но у него ничего не получилось, и он остался лежать окончательно. Но мне предстояло ещё дойти до него и перерезать своим тупым тесаком животному горло… Крови-то скока, и какие печальные у зверюги глаза, лучше бы опять сурка изловил.

Впрочем, всё это не помешало мне набить брюхо мясом до состояния раздувшегося воздушного шарика. Свежее, парное, слегка обжаренное на углях снаружи и истекающее кровью изнутри. Жрал без всякой соли, а всё равно было безумно вкусно. Так что съел намного больше, чем сам ожидал. Думал даже, что поплохеет, но, к собственному удивлению, всё обошлось — вот что значит свежим натур-продуктом питаться.

Ещё несколько кусков обжарил получше и, завернув от мух в какой-то местный аналог лопуха, отложил про запас. Утром нажарил ещё мяса и опять налопался, уже впихивая в себя еду через силу. И двинулся в путь, оставив за собой почти целую тушу, от которой я не смог отожрать и десятой части — то-то местным волчкам радость-то будет… Нет, определённо, дальше только сурки и суслики.

М-да. Не иначе, дух оленя решил отомстить мне за бессмысленное и расточительное убийство. Пройдя едва ли километров пять, наткнулся на свежий след. Настолько свежий, что даже я без проблем прочитал его, хотя особыми талантами к следопытству никогда не обладал, за что даже в своё время удостоился пары презрительных взглядов от Эвгения Сидоровича. Два верблюда. Судя по тому, что следы шли параллельно, это не парочка верховой-грузовой, а два верховых. Два всадника посреди пустыни, относительно налегке, в смысле, без большого количества груза. Скорее всего, это не купцы, не кочевая семья, а два воина. Возможно даже из той компашки, которой я посредством своего Бизона доказал преимущество технологий двадцать первого века над технологиями средневековья. Те, правда, все на коняшках были. Но кто их знает, может там только часть отряда засветилась, а остальные… Впрочем, это ведь могут быть и совершенно другие ребята. В смысле, племенной принадлежности, а вот нравы и представления о гуманности у них наверняка те же. А я вчера устроил пальбу из своей артиллерии, да ещё и костёр всю ночь жёг, половину степи освещая. А следы-то тут оставили как раз примерно в то же время, что я вступил на скользкий путь истребления рогатых. Слышали они меня или нет? Карамультук-то мой, конечно, грохочет громко, но и пять километров — дистанция тоже немалая. Правда, тут, в степи, не то что в городе — такая тишина стоит, что кажется, будто даже комариный писк за километр слышен, так что…