Егор Чекрыгин – Возвращение в Тооредаан-2 (страница 57)

А события, тем временем, как это и бывает при абордаже, понеслись вскачь. Полетели абордажные крюки, почти одновременно прогрохотал мушкетный залп, и по перекинутым с борта на борт абордажным мосткам, на заваленную трупами палубу вражеского фрегата хлынула река наших головорезов. Да так бойко и дружно, что на пару мгновений, мне даже показалось что сопротивление противника уже сломлено, и все закончится в ближайшие минуты. Тем более, что в действиях абордажников Флиина, чувствовалась тактическая подготовка Рожкова. Не просто пиратский набег — заскочить на чужой корабль, и рубить все что шевелится. Не армейская выучка — построится шеренгой, и размеренно наступать давя противника щетиной штыков…, его ребята действовали небольшими группами, захватывая ключевые точки корабля. Причем, как я понял, и роли в каждой команде были расписаны. Одни растреливали противника из длинноствольных пистолетов, а другие прикрывали их холодным оружием. Все грамотно и по науке. Вот только удихи имели на этот счет свое мнение, да и командиры у них, явно были не дураки. Подойти борт к борту они нам дали. Почистить палубу картечью, тоже. Вот только своих людей, на это время, они явно загнали под палубу, максимально снизив количество жертв, и когда наши продвинулись достаточно далеко — те полезли из всех щелей. Тактической подготовки уровня двадцать первого века у них не было. Зато хватало ярости дикарей, и понимания средневековых реалий, что пленных тут брать не будут, раненого не оттащат в госпиталь, а надеяться на пощаду, могут лишь те, у кого, судя по внешнему виду, хватит денег выкупить свою жизнь. А таких, на всем корабле, было дай боги — один-два человека. Даже не всякий морской офицер, достаточно богат, чтобы родня могла оплатить его содержание под стражей, работу посредников, и конечно же — удовлетворить жадность победителя. Разве что у капитана корабля, да парочки самых старших офицеров, могли бы быть такие деньги. …А капитана, кстати, Рожков подстрелил еще до того как корабли сошлись бортами. …Так что, коли попал в средневековую корабельную разборку, — дерись, пока руки в силах удержать оружие, а ноги стоять, а падая — сделай это так, чтобы враг споткнулся о твой труп. …В общем, резня началась отчаянная, и продолжалась она, еще наверное не меньше часа. Пока разобрались на верхней палубе, баке и юте, пока зачистили батарейные палубы, и додавили последнее сопротивление в трюмах — времени было потрачено немало, и кровушки пролито и того больше. А я, все это время, обязан был с гордым видом стоять на шканцах «Кусачей черепахи», и изображать из себя какое-то языческое корабельное божество. Этакий болван-истуканчик, хоть крась позолотой, да под бушприт, вместо сисястой русалки гвоздями приколачивай. Ни самому в разборку влезть, ни уйти, плюнув на все, в каюту. Даже команды отдавать, и подбадривать, и то, по статусу не положено. А уж тем более не положено, показывать свое волнение, из-за того, что там творится сейчас у Ренки. — Главнокомандующий, должен изображать этакую безмятежность, и излучать уверенность, заражая этим и всех своих подчиенных.

— Вражеский фрегат, взят на абордаж. — Наконец доложил мне Флиин. — Что прикажете делать дальше?

— Как у нас дела, и как там общая обстановка? — Поинтересовался я у него. …В отличие от меня, он истуканчика не изображал, а все это время бегал по своему кораблю, то отдавая какие-то распоряжения воюющим матросикам, то ругаясь с корабельным плотником, а только что вот, спустился с нашей единственной, более-менее целой мачты, куда лазил «лично взглянуть на море».

— Грот, в ближайшее время, восстановить не получится. Фок-мачта в порядке и может нести хоть все паруса разом. На бизань-мачте, рангоут и такелаж, по большей части восстановлен. Можем поставить пару косых парусов, что позволит нам идти довольно круто к ветру. …Наши там — ткнул он пальцами на запад. — Все еще дерутся с удихами. А там — ткнул он в сторону востока, куда ушло большинство кораблей флота. — Врага уже добивают. …Я так думаю, идти надо на помощь тем, что сзади остались. Те что впереди, и без нас разберутся.

…Это означало, что наша встреча с Ренки, и возможность лично убедиться что он жив-здоров, опять откладывается на неопределенное время. А если еще, не дай бог, этот придурок уплывает куда-нибудь «по срочной надобности»…, опять придется рыскать по всему морю ища его. Но деваться было некуда. — «Поступайте, как считаете наиболее правильным», — распорядился я. — Только побыстрее, Вражеский фрегат, полагаю, можно будет пограбить и позже, в более спокойной обстановке.

— Оставлю там призовую команду. — Кивнул Флиин. — оу Рж’коов…

— Оу Рожков понадобится мне здесь. — Рявкнул я, неожиданно зло, ибо, честно слово, — достало уже собирать всю свою команду, плавно размазанную по всему Срединному морю. — Назначьте кого-нибудь другого.

— И правда, ваша милость. — Согласно кивнул Флиин. — Подраться сегодня еще придется, а оу Рж’коов, рубака не из последних, и команду свою выучил…, хе-хе…, не хуже ваших фаарконских егерей. Отправлю Жиима Коокиса, нашего мичмана. На него, конечно, нельзя положиться, так же как и на оу Рж’коова — молод еще, и соображает не дюже быстро. Но, думаю, справится.

Я милостиво соизволил кивнуть в ответ, соглашаясь с данным предложением Флиина, и капитан удалился, с не слишком довольной физиономией, отдавать распоряжения своей команде.

А тем временем, по одному из абордажных мостиков, этакой вальяжной походочкой, и сам предмет нашего спора соизволил вернуться на корабль. В одной руке Рожков тащил здоровенный протазан, в другой — какой-то сундучок, его шлем был изрядно помят, на панцире сияло несколько свежих зарубок, а по роже блуждала этакая людоедская улыбочка-оскал. М-да, — типичный боец, выходящий из рукопашной битвы. …И ведь ему это явно нравится! Потом возможно он будет скулить, кокетничать, и изображать вселенскую скорбь. Но сейчас, когда еще несколько минут назад вокруг твоей головы сверкали вражеские клинки, ноги скользили по лужам крови, а лица врагов мелькали буквально на расстоянии вытянутой руки, что-то изображать очень сложно. Недаром, рукопашка считается главной проверкой мужества и готовности солдата сражаться. Для нетренированного человека, даже простой дружеский спарринг, это уже сильный стресс. Бывает, если выгнать двух новичков на татами или ринг, скачут они вокруг друг дружки, что-то этакое изображают, агрессивное, но толком к друг другу даже притронуться не могут. А потом — руки-ноги едва ли не дрожат от переизбытка адреналина в крови, глаза блестят дурным блеском, из тела выжаты все силы… А представьте ситуацию, когда подобных сопляков бросают в бой, где надо убивать, едва ли не голыми руками, да не один поединок провести, а драться с кучей народа разом. И недаром, в нашем мире, в веке так семнадцатом-восемнадцатом, в европейских армиях считалось делом вполне разумным, избегать сходиться в штыковых атаках. Так как тут уже «машиной к ружью приставленной» быть недостаточно. Тут нужны воины, а воины и палочная дисциплина — вещи мало совместимые. — Отсюда разброд и шатание в умах солдатни. А задачей офицера на поле боя, по большей части, и было приглядывать за своими солдатами, дабы не вздумали почувствовать себя людьми.

М-да, для того чтобы просто выжить в такой мясорубке, недостаточно быть искусным фехтовальщиком-спортсменом, или там получить сто пятый дан по комнатному ниндзюцу, тут надо суметь разбудить в себе зверя — этакого кровожадного доисторического крокодила, вечно голодного и жаждущего крови. И тогда ты окажешься в родной стихии, а значит — сможешь выжить. …Я это точно знаю, мой личный крокодил, хоть и сидит сейчас на привязи, но в свое-то время тоже кровушки попил вволю. Иначе бы я просто не выжил тут, особенно когда тянул солдатскую лямку в армии Тооредана. …Всякая война — страшная штука. Но вот так убивать, глядя прямо в лицо своей жертве, когда ее кровь брызгает тебе на одежду и лицо, стекает по оружию на руки, а нос забит вонь из кишок, в которые ты только что засадил свой штык… Даже среди не страдающих сентиментальностью местных, у многих психика не выдерживает, руки опускаются, и они предпочитают дать прикончить себя, чем сделать еще один выпад штыком. В Спецкомплексе нам говорили, что настоящим воякой, который на войне не выживает, а живет, разбудил в себе крокодила, но держит его привязи, — может стать лишь примерно один из двадцати мужиков. Вполне нормальных, здоровых и отлично воспитанных в добрых мужских традициях, мужиков. Остальные могут прекрасно и много работать, заботиться о семье, помогать друзьям и соседям, держать слово, понимать что такое честь, и даже будут готовы погибнуть за свои убеждения. Но вот выдерживать нагрузки, которые сваливаются на одного человека, во время такой вот сумасшедшей резни, их психика не способна. И в конечном итоге — либо крыша поедет, либо убьют. Местная палочная система, конечно способна заставить быть солдатом почти всех рекрутов. Но — счастье средневековья, что армии тут были сравнительно маленькие. Иначе количество психов, просто утопило бы этот мир в цунами безумия. …Это я все к тому, что за Рожкова надо браться очень основательно, и в ближайшее время держать его на коротком поводке. Даже если он один из указанных двадцати, то есть — прирожденный вояка, все равно надо направить все это в правильное русло, иначе из этой «куколки» вылупится такой отморозок, что его в клетке держать придется. Меня, в свое время, спасла необходимость заботиться о своей банде, ну и хорошие командиры. Лейтенант Бид, сержанты Доод и Йоовик, да и полковник Дезгоот… Просто какое-то чудо, что в одном полку, оказалось так много хороших и правильных людей. Они и сами отлично чувствовали грань между боевым и постоянным безумием, и могли научить ее чувствовать и других. …Как тогда Йоовик заставил нас с Ренки добивать раненных. Не сразу после боя, когда еще кровь кипит, а сначала дал остыть, успокоиться, а потом сунул в руки штыки, и объяснил, что это противная, но необходимая работа, а не удовольствие или наказание. После такого, начинаешь смотреть на ремесло солдата, совсем по другому. А вот кто присматривает за Рожковым? …Окликнуть, что ли? — Нет, не стоит. Он сейчас в окружении своих людей. Я это тоже помню, — то чувство единения, боевого братства тех, кто выжил в подобной сумасшедшей резне. А им ведь, сегодня наверняка еще раз придется в бой идти. …Нет, определенно, надо быстрее с этой войной завязывать. Иначе можно в одночасье всех своих людей лишиться. Тем более, что у этого мира, есть уже проблемы и посерьезнее. Хотя он об этом, пока даже не подозревает.