Егор Чекрыгин – Таинственный амулет (страница 55)

Как оказалось, до рассвета еще надо было дожить.

Нет, не то чтобы друзьям угрожала какая-то опасность. Но с приходом ночи вместо благословенного забытья сна всеми троими овладело жуткое беспокойство и тревога.

Днем еще было куда ни шло. Заботы по разгрузке каравана и подготовке продуктов к подъему на плато, а затем доставка обратно груза золотой редьки и погрузка на лодки, что также оказалось делом совсем непростым, ибо требовалось соблюсти множество условий, дабы драгоценные корнеплоды не пострадали от сырости и не попортились. Все это занимало довольно много времени и оттягивало на себя внимание до самого вечера, позволяя не думать о предстоящем рано утром испытании. Но вот когда наступила ночь…

Казалось бы, прекрасно умеющий контролировать свои эмоции Готор не смог не то что заснуть, но даже и усидеть на одном месте хотя бы пять минут. Постоянно вскакивал и то отправлялся проверять караулы, то вдруг ему срочно надо было посмотреть свои записи, то написать письма Риишлее, королю, герцогу Моорееко и даже Ваасе Седьмому с подробной инструкцией о том, как правильно регистрировать сделанные на раскопках находки. Потом он прямо посреди ночи заявил, что сегодня слишком душно и ему срочно необходимо пойти искупаться, причем в одиночестве, подхватил свой мушкет и утопал по направлению к реке. Говорил Готор столь решительно, что Ренки не стал навязывать ему свою компанию. Однако когда друг ушел, разбудил Гаарза и велел ему осторожно проследить, чтобы с их приятелем ничего не случилось.

Ему самому тоже сегодня не спалось. Такого с ним не было даже перед самыми серьезными сражениями. А ведь казалось бы: все, что угрожает ему сейчас, — это быть отвергнутым чем-то непонятным и абсолютно, по большому счету, ему ненужным, после чего отправиться назад, вести блестящую жизнь придворного, чиновника-феодала, управляющего собственными землями, или вернуться на суровую, но полную приключений стезю военного. Если припомнить историю и немного посчитать, у него еще вполне есть шанс стать самым молодым генералом в армии Тооредаана.

Опять же в Западной Мооскаа его ждет невеста. Может быть, не самая яркая из известных ему особ женского пола, но вполне милая. До того милая, что Ренки даже немного тревожился при мысли о том, что делать, оставшись с ней наедине, ибо его опыт по большей части ограничивался общением либо с женщинами откровенно продажными, либо с развратными дворцовыми кокетками, а тут… Да, еще ведь есть и Одивия Ваксай!

Ренки как-то задумчиво посмотрел в сторону другого костра и заметил там знакомую фигуру девушки, которая, видимо, тоже не могла заснуть этой ночью. Это заставило его встать и пойти туда, преисполнившись решимости для серьезного разговора.

— Э-э-э… — глубокомысленно начал он, для начала с деловитым видом поковыряв угли костра палкой и подбросив в пламя еще пару полешек. — Одивия, а вам-то зачем понадобилось подниматься на это проклятое плато?

— Не знаю. Наверное, виновато мое плохое воспитание. Вы ведь всегда мне это говорите. — Несмотря на привычно язвительные слова, тон Одивии был скорее задумчив и серьезен. — Как-то так получилось, что, когда я слышу слово «нельзя», мне обязательно хочется сделать это. Вот и сейчас…

— А это не потому, что вы… — Ренки немного замялся, а потом, мысленно махнув рукой, решил высказать все, что было у него и в голове, и на душе. — Мне тут, знаете ли, вовсю намекали, что из нас двоих получилась бы прекрасная пара. Кажется, так считают даже те, кто явно против этого брака, дама Тиира например. Дыма без огня, как известно, не бывает. Вот я и подумал, что…

— Вы решили, что я влюблена в вас и готова бежать за предметом своей страсти в неизвестность, как героиня глупого романа или привязанная к хвосту кошки погремушка? — рассмеялась Одивия. — Успокойтесь, сударь, это не так. Не буду отрицать, что когда-то я питала к вам некие романтичные чувства. Тогда я вас еще слишком плохо знала! — добавила он с привычными язвительными интонациями. Но потом смягчилась и даже положила руку на ладонь Ренки, как бы предлагая ему не обижаться. — Понимаете, когда вы появились в Фааркооне, про вас начали ходить ужасно романтичные слухи. Этакий благородный, но гонимый герой, кознями врагов сброшенный в пропасть бесславия, но сумевший выбраться и восстановить свое доброе имя. — Одивия издевательски произнесла это с пафосом плохого театрального трагика, но затем добавила вполне обычным и даже задушевным голосом: — Да что и говорить, в обществе Фааркоона я сама чувствовала себя этакой белой вороной. Отец с детства внушал мне, что я не такая, как все, что мой род необычайно древний, и потому мое положение куда выше, чем у всех моих сверстниц-подруг и даже ближайших родственников со стороны матери. Он же и убедил меня, что я вправе добиваться всего, что недозволено другим людям купеческого сословия. Мудро ли он поступал или глупо? Сложно сказать. Быть не такой, как все, печально. Печальней этого, наверное, только быть в точности такой же, как все! В общем, когда я узнала про вас, такого же изгоя, мне показалось, что мы созданы друг для друга… А я тогда, — Одивия усмехнулась, — несмотря на все свое воспитание, все же была простой девчонкой с необычайно романтичным и трепещущим по каждому поводу сердечком. Вот и выдумала себе образ благородного оу Ренки Дарээка. Правду сказать, вы ему почти совсем не соответствовали. Не хмурьтесь так, это к счастью. Поверьте, тот «оу Ренки Дарээка» вам бы совсем не понравился, да и мне надоел бы через неделю общения. Тот оу Ренки Дарээка, который сидит сейчас рядом со мной, нравится мне куда больше, но скорее как друг или даже брат. Такой сильный и решительный защитник, за чью спину можно спрятаться, когда собственная независимость и самоуверенность довели тебя до беды. На котором можно отрабатывать свою язвительность и остроты, и он это стерпит, будучи старше и мудрее… Какая девушка не мечтает о подобном брате? Надеюсь, я вас не огорчила? Мне не кажется, что вы испытываете ко мне какие-то сердечные чувства.

— Хм… — в свою очередь позволил себе усмехнуться Ренки. — Вы довольно красивая девушка, но ваши манеры и воспитание всегда несколько шокировали меня. По сути-то я был, да наверное и остался, наивным провинциальным мальчишкой с намертво вбитыми в голову представлениями о дозволенном и приличном. Воевать я предпочитаю на поле боя, но никак не в собственной гостиной. А с вами, я это всегда чувствовал, у нас бы была постоянная война. Возможно, кому-то это нравится, но я представляю свой дом этаким тихим и спокойным убежищем от суеты и забот окружающего мира.

— Что ж, я рада, что мы это выяснили, — сказала Одивия как-то очень весело. И Ренки сам почувствовал, что с его плеч словно бы свалился огромный камень. — Однако почему вы вообще решили заговорить об этом? Я чувствую, что вас еще что-то сильно угнетает.

— Увы, это пример нашего бедного оу Лоика Заршаа, — опять погрустнел Ренки. — Помните, каким веселым и светлым он был? Прекрасный товарищ, смелый воин, остроумный и начитанный собеседник. Когда я встретил его в последний раз, это был озлобленный, почти спившийся человек. И сия перемена произошла с ним из-за неудачной женитьбы. Поэтому когда все твердят, что вы были бы прекрасной парой для меня… Невольно начинаешь присматриваться и сравнивать… Тот же Лоик (и даже Ваася) от вас без ума. Вот я и думаю порой: а не упускаю ли я собственное счастье? Кстати, никогда вас не спрашивал, но все же: насколько правдивы слухи о том, что вы фактически невеста мооскаавского сатрапа?

— Он сделал мне предложение, — спокойно и даже как-то равнодушно ответила Одивия. — Признаться, он весьма мил, да и с политической точки зрения этот брак будет выгоден и ему, и мне. Хотя бы потому, что наш союз даст хороший повод прогнать удихов из Валкалавы, о чем мечтали несколько поколений моей семьи. А поскольку этих пришлых дикарей мало кто любит, против них наверняка объединятся несколько государств, после чего их легко будет выгнать обратно на север, присоединив Валкалаву к сатрапии на вполне законных основаниях — ведь в моих жилах течет кровь ее правителей. В общем, все это Ваася изложил мне, убеждая, что никто при его дворе не будет противиться подобному браку, а значит, он вполне реален. А еще он обещает, что не будет держать меня в золотой клетке, а даст возможность проявлять свои, как он выразился, многочисленные таланты, а может быть, даже предложит официальную должность, что-то вроде канцлера или министра финансов. Но я пока попросила время подумать. Признаться, надо быть полной дурой, чтобы отвергнуть настолько выгодный брак, особенно имея перспективы навечно остаться старой девой, ибо из людей, которых бы я посчитала достойными, никто не торопится предлагать мне руку и сердце. Но мне почему-то до смерти обидно терять то, что я создала фактически своими руками, — мою верфь и Торговый дом. А больше всего мне, наверное, не хочется терять свою самостоятельность и независимость. Так что я в раздумьях.

— Меня так и подмывает дать вам совет, так сказать, на правах старшего брата, — усмехнулся Ренки. — Однако я лучше промолчу, ибо опасаюсь, что вы все сделаете наоборот. Но знаете, я очень рад, что этот наш разговор состоялся. Я чувствую, что в самое ближайшее время нас ждут серьезные перемены в жизни, и мне приятно, что мы смогли выяснить наши отношения.