Егор Чекрыгин – Таинственный амулет (страница 41)
— Итак, подведем итоги, — предложил Готор вечером следующего дня. — Начну, пожалуй, с рассказа о наших с почтеннейшим Йооргом достижениях. Как и было уговорено, мы пошли в главный храм. Естественно, исключительно для того, чтобы поговорить о древних временах Аэрооэо, которыми мы так интересуемся.
— В кои-то веки что-то нормальное, — пробурчал профессор. — Эти ваши интриги и прочая дипломатия… Признаться, я бы предпочел прочитать об этом в каком-нибудь научном трактате, изданном хотя бы спустя пару-тройку веков. Наблюдать все это вживую слишком утомительно!
— Не ворчите, профессор, — улыбнулся Готор. — Ваш сегодняшний вклад в наше дело был в высшей степени весомым. И можете не сомневаться, при разговоре с королем или даже с самим благородным оу Ваариигом Сиином — попечителем всех учебных заведений, я не премину это отметить!
— Не так уж сильно меня и волнуют подобные вещи, — ответил профессор, тем не менее расплываясь в чрезвычайно довольной улыбке. — Просто сегодня я действительно не только узнал много нового, но и своими глазами сумел увидеть то, что раньше изучал лишь по книгам.
— Вот-вот… С парочкой очень важных жрецов мы сошлись на почве знания древних языков и письменности. И скажу честно: едва ли бы я смог добиться хотя бы малой толики того внимания, что смог заполучить почтеннейший Йоорг. Оказывается, его имя тут весьма известно!
— Не так уж много людей нынче изучают культуру и обычаи Первого Храма, — пояснил профессор, невольно надуваясь от гордости. — Потому-то даже мой скромный вклад в изучение древних текстов был оценен местными жрецами весьма высоко. Хотя мы и поспорили о некоторых особенностях написания знаков и толкования смыслов.
— Хм… — влез в разговор Ренки. — А разве они все еще верят в то же, что и тогда? Ну, когда писали узелковым письмом?
— Их религия, конечно, сильно изменилась, — переходя на лекторский тон, начал профессор. — Однако я ведь уже, кажется, имел удовольствие сообщить, что в основе ее лежит почитание божественного Икаоитииоо, что бы там ни говорил оу Готор.
— А что он говорит? — немедленно заинтересовалась Одивия.
— У нашего благородного оу Готора, — язвительно скривив губы, ответил профессор. — Появилась странная привычка записывать всех необычных персонажей нашей истории и даже наши божества в пришельцев из других миров. Будто сами мы ни на что не годны, а наш мир — это какая-то свалка popadancev, которые могут, появившись, вбить в голову дурачкам-туземцам хоть малую толику мозгов.
— Я лишь высказал предположение, — защищаясь, начал было Готор. — Потому что, на мой взгляд, подвиги божественного Икаоитииоо отнюдь не всегда вписываются в рамки деятельности обычного божества. Иногда, как мне кажется, он действует как типичный popadanec.
— Ну это ты, Готор, и впрямь… — с осуждением заметил Ренки. — Все-таки думай, о ком говоришь! Одно дело — твой Манаун’дак, который
— Ладно, — примирительно поднял руки Готор. — Осознал, каюсь, больше так не буду!
— А в остальном, — как ни в чем не бывало продолжил почтеннейший Йоорг, — религии Аэрооэо развивались по принятым в Старой Империи стандартам, хотя и с местной спецификой, что, впрочем, является делом обычным. Оилиои, к примеру, тут почти не почитают. А Манаун’дака окончательно записали в злые божества, хотя и весьма сильные и опасные. Так что и ему тут молятся и приносят жертвы, подчас даже более обильные, чем божествам добрым. Чисто на всякий случай, чтобы не вредил. Ну и конечно, в культе Героев у них тоже свои предпочтения. Императоров тут, кажется, не очень почитают, а вот своих собственных царьков… Хотя это естественно.
— В общем, это долгий разговор, — заключил Готор. — Самое главное, что мы получили приглашение еще раз посетить храм, и, судя по многозначительным физиономиям жрецов, возможно, там нам предстоит встреча с весьма нерядовыми людьми. А как у вас дела?
— Я восстанавливала связи с купцами, — пожала плечами Одивия. — А благородный оу Дарээка следил, чтобы меня не украли. Опять. Впрочем, тоже должна отметить его немалый вклад… Кажется, даже одна только его внешность внушает немалое почтение местным жителям. Светловолосый великан… Страх и уважение к таким людям заложено в аэрооэков еще со времен Старой Империи. А уж его расшитый золотом мундир и то особо свирепое выражение лица, когда он пытается скрыть зевоту… Если имя Ваксай и приоткрывает кое-какие двери, то один вид оу Дарээка выносит их, словно бортовой залп. Не надо делать такое лицо, сударь, я правда вас хвалю!
— Прозвучало как-то не очень убедительно.
— Ну уж извините. Однако я и впрямь вынуждена отдать вам должное, вы прекрасно представляете собой
— И что из всего этого вышло? — поинтересовался Готор, с улыбкой наблюдавший за этой небольшой перепалкой.
— Пока, увы, не так уж и много, — пожала плечами Одивия. — Никто не стал при первой же встрече набиваться к нам в друзья и записываться в соратники по борьбе с Кредоном. Однако мы показали себя и проверили кое-какую информацию из списков Зоткааса. А самое главное — получили несколько приглашений на празднование Первого дня посева, тут это один из главных праздников года. Богатеи, чиновники и царедворцы ходят друг к другу в гости, обмениваются подарками и угощениями. Я ясно дала понять своим собеседникам, что хочу свести знакомства с определенным кругом людей, к нашей взаимной выгоде. Среди купеческого сословия это дело обычное — чиновников надо подмазывать, но «маслица» от незнакомого человека они могут и не принять. Так что милый обычай обмениваться подарками на праздник тут очень помогает.
— Прекрасно! И когда состоится этот праздник?
— Как только закончится паводок. То есть где-то через неделю-две. Вы что-то хотите добавить, сударь?
— Все это, конечно, хорошо, — заметил Ренки. — Но как-то уж очень долго. Мы целый год можем окапывать эту крепость, а нам еще клад искать, да и дома нас явно заждались. Не дело это — так надолго покидать свои земли.
— Пожалуй, тут я с тобой соглашусь, — задумчиво сказал Готор. — Но что ты предлагаешь?
— Проверенная фехтовальная тактика, — ответил Ренки. — Если враг слишком быстро бегает от тебя — убеди его бежать за тобой, и пусть сам натыкается на твою шпагу. Надо всколыхнуть это болото, сделать что-нибудь безумное.
— А что там эти послы Тооредаана? — спросил Суувасиак своего первого советника Рииксаа, после того как тот завершил ежедневный доклад.
— Бегают по купцам да по жрецам, — усмехнулся тот. — Не стоит беспокоиться. Мы сможем держать их на должном расстоянии от дворца.
— А стоит ли это делать? — поинтересовался падишах. — Может, и правда стоит с ними поговорить?
— Мы же это уже обсуждали с вами, ваше величество, — демонстративно скрывая печальный вздох, ответил советник. — Надо смотреть дальше собственного носа. Республике нанесли поражение. Однако я наводил справки («У собственного кошелька», — мысленно добавил Рииксаа) — это лишь временное явление. Скоро Кредон наберется сил и сможет вернуть свои позиции в мире. И вот тогда, боюсь, республике сильно не понравятся наши заигрывания с этими западными выскочками. А так мы всегда можем сказать, что, дескать, не могли не принять тех, кто приплыл такой эскадрой. Однако приняли их холодно и никаких договоров не заключали.
— А что ты скажешь о слухах, которые про них ходят?
— Какие слухи? — всполошился Рииксаа, мысленно проклиная чьи-то болтливые языки, но, заметив многозначительный взгляд Суувасиака, поспешно добавил: — Это о том, что они якобы приплыли искать сокровища? Будто бы целые груды золота закопаны где-то вверх по Аэрооэо и только они знают где? Это не более чем сказки!
— Однако эта странная компания, кажется, доказала, что умеет превращать сказки в быль. Сатрап Мооскаа поверил в эти сказки, и в результате, по слухам, целый флот отправился с юга на север с трюмами, набитыми золотыми слитками. А ты ведь сам все время жалуешься, что моя казна пуста и потому мы не можем себе позволить ничего «сверх меры».
— Это все болтовня черни на базаре…
— Об этом мне сообщили верховный жрец, глава купеческой гильдии и полковник Особой стражи. Ты их называешь чернью? Это правда, что тооредаанцы наняли лодки, чтобы плыть вверх по реке?
— Да, — вынужден был подтвердить Рииксаа. — Я что-то слышал об этом.
— Я хочу увидеться с ними. Пошли им приглашение на малый прием.
От большого приема малый отличался некоторой свободой нравов. То есть тут падишах, сидевший на троне с неподвижным лицом, изображая божество, мог и запросто поговорить с кем-нибудь из приглашенных гостей. Правда, при этом все равно приходилось сидеть на троне и изображать из себя божество. А советники, слуги и гвардейцы вокруг, как бы это мягче сказать, не способствовали созданию дружеской доверительной атмосферы. Но увы, это было все, что мог позволить себе представитель древней монархии в отношении чужаков, не нарушая традиции.
Пожалуй, сейчас для Аэрооэо наступили не лучшие времена. Однако зал блистал золотом, струились шелка, сверкали каменья, словно бы всей этой пышностью аэрооэки пытались возместить недостаток силы и влияния. Тооредаанские послы были одеты весьма богато, однако на фоне великолепия дворца и роскошных нарядов придворных смотрелись почти серенькими мышками. Впрочем, при любом дворе внимание монарха — наилучшее из украшений.