Егор Чекрыгин – Свиток 6. Поход за амулетом (страница 10)

— Так ведь ты тоже вроде был? — Не удержался от подкола Ясьяяак. — …Ну ладно-ладно… — Прореагировал он на мой взгляд. — Там место такое, — сплошные мели. Плыть надо очень аккуратно, прощупывая дно шестом. Причем каждый раз, мели на новом месте, потому как ветер да волны, песок с места на место двигают. А иной раз, бывает Икаоитииоо насылает такой отлив, что кажется будто перед тобой уже начался берег, — море обнажается так, что можно идти полдня, даже не замочив ног.

Между двумя землями лежит большой остров. Очень большой. По нему, Орды и идут большую часть пути. А потом снова начинаются мели, только их уже меньше, и встречаются участки, которые даже в сильный отлив, остаются достаточно глубокими.

Вот, последняя Орда, и не смогла их перейти, сколько ни ждала сильного отлива. Ее животные съели на острове всю траву, и начали помирать, — так что аиотееки повернули обратно.

— Ты сказал «последняя»? — А еще Орды, с тех пор не пытались пройти на Северные земли? — Уточнил я.

— Дык ведь коли прежняя не прошла, кто ж еще сунется? — Аиотееки моря боятся!

— А ваши корабли?

— А что?

— Вы не плавали на Северные земли?

— Раньше, говорят плавали. А потом… потом мы дрались с аиотееками и как-то забыли туда дорогу. Да и не было наверное на тех землях ничего для нас важного, раз так получилось.

— А аиотееки не смогут перебраться на ваших кораблях, даже если вода будет высокая?

— Дык… Разве же на моем корабле. Или даже на твоем, — можно перевести целые стада? А без своих стад, аиотееки никуда не пойдут.

— Ладно. Иди пока. Мне надо подумать…

Все сказанное было и впрямь очень интересно. Отчасти даже жалко что мы не поплыли «по краешку моря», а сразу рванули напрямик. — Было бы интересно самому посмотреть на эту самую здоровущую мель, соединяющую материки, словно мост.

Правда очень мокрый мост. Почти полностью погруженный в воду. И тем не менее, это был мост. И в качестве моста, он с одной стороны, — мешал судоходству, а с другой, будучи немного притопленным, существенно мешал передвигаться по нему тем, кто не слишком-то дружит с морской стихией.

…Да, жаль конечно, что не увидел все это собственными глазами. Но наверное, чисто по аналогии с моим миром, можно представить себе немало мест, где есть что-то похожее. Вот говорят, Ла-Манш, когда-то можно было перейти аки посуху. Да и Берингов пролив, — как-то ведь люди сумели пересечь его, устремляясь из Азии в Америку.

А мели? — ну вот к примеру, — сам не был, но говорят Рижский залив, да и Балтийское море вообще, особой глубиной не отличается, и надо довольно далеко идти от берега, чтобы погрузиться хотя бы по шею.

Или там Суэцкий канал. — Ведь вроде крохотная препона, отделяет моря одного океана, от морей другого, — а фигушки, — тысячи лет, была непреодолима для мореплавателей. Пока наконец не смогли прокопать канал. А если бы уровень воды был на пару-тройку метров выше…

Короче, — такое вот удивительное явление природы. И кстати, — Ясьяяак верно сказал, — вода переносит с места на место горы песка и ила. Так что наверняка рельеф дна в тех краях меняется очень часто.

И может быть, — люди не могли сотни лет перейти с одного материка на другой, просто потому что не пытались. А тут вот совпало, что их вроде как прижала засуха, да еще и вовремя подсуетились шторма и течения, заполнившие особенно глубокие места, — и путь на какое-то время открылся. А потом, — очередной шторм, «углубил» дно еще… да хоть на полметра, — и скот уже не смог пройти.

Но меня, собственно говоря, помимо чисто академического интереса, волнует вот такой еще, сугубо практический вопрос. — Надолго ли закрылся этот путь, в данный момент? И стоит ли нам ждать еще «гостей с юга»?

— Смена. — Крикнул Дор’чин. — И я, стараясь не кряхтеть и не жаловаться, пошел на весла. — Вот удивительное дело. — Никаких часов у нашего капитана нету, однако он как-то умудряется довольно ровно отсчитывать время этих смен. Хотя конечно и кажется, что когда за веслами сидишь ты, время тянется намного дольше… А тут еще как назло, полный штиль, и даже паруса не поставишь, себе в подмогу.

…А еще вот интересно, — не догадаются ли аиотееки, коли их совсем уж прижмет, — сделать что-то вроде дамбы-моста, с одного берега на другой. …Ну хотя бы, в наиболее глубоких местах. Уж коли древние египтяне, смогли создать свои пирамиды, — то думаю на их фоне, подобный мостик не такое уж циклопическое сооружение.

Тут весь вопрос только в организации труда, и обеспечении продовольствием трудящихся. Однако, судя по рассказам Эуотоосика, о реалиях своей прошлой родины, — аиотееки на такой труд пока не способны. — Слишком уж разобщены внутренне. — И это наше единственное спасение на данный момент.

Нет, для внешнего мира, они сплошная скала. — Этакая непоколебимая каста, готовая покарать любого, кто осмелится затронуть ее интересы. Но вот внутри этой касты, — сплошные разборки, конкуренция, а то и войны.

Эуотоосик мне объяснял, но я понял довольно смутно. — Кажется скрепляет аиотеекский мир, какая-то жреческая прослойка. Ну и непомерная гордость аиотееков.

В первом варианте, напрашивается аналогия со средневековой Европой и Католической Церковью, — «крышующую» разные там баронства-королевства. Служащая третейским судьей, и навязывающая некие общие правила, в условиях, когда каждый отдельный властитель, считает себя независимым государем… Если конечно его не подомнет сосед.

А вот насчет гордости… — Если бы аиотеекам не было настолько «западло» прибегать к союзам с «низшими» народами, — возможно они бы уже давно разбрелись по своим маленьким тесным квартиркам, окончательно передравшись и перессорившись между собой. Но пока, собственная кастовая «инаковость» заставляет их держаться вместе против всего остального мира. И в связи с этим, очень интересно…

— Вижу! — Рявкнул с носа Мнау’гхо, — за остроглазие и удачливость, назначенный бессменным впередсмотрящим. — Вона там, чуток полевее…

— Ага… — Подхватил Дор’чин. — Вон пятнышко мелькает… А ну-ка, давайте поднажмем… И пусть вторая смена готовится, — пока не догоним, часто меняться будем.

Мы поднажали, и наш корабль существенно прибавил скорости… Конечно работать в таком темпе мы сможем недолго, но отдохнувшая смена, подхватит эстафету…

Спустя полчаса, я встал с гребной скамьи, не чувствую рук, зато хорошо ощущая побаливающую спину, — угнаться за молодыми, мне уже не так просто.

— Ну как там? — Спросил я, подходя к Мнау’гхо, и вглядываясь в морские просторы.

— Эвон… — Ткнул пальцем куда-то в горизонт мой старый приятель. — Тоже ходко идут.

— Догоняем? — Уточнил я.

— Вроде да… — Не очень уверенно ответил он.

Тон каким это было сказано, мне совсем не понравился. — Если остроглазый Мнау’гхо сомневается, то скорее всего догоняем мы беглецов не слишком-то уверенно. А значит гонка будет долгой и выматывающей.

Так оно и получилось. — Мы гнались за беглецами целый день. Уверен, — рано или поздно догнали бы. — У нас команда больше, мы чаще можем сажать за весла отдохнувших гребцов. Но тут вдруг подул ветерок с берега, и чужая лодка резко прибавила ходу.

— Это видать Отуупаак, — задумчиво глядя на мелькающее вдали пятнышко, — заметил Ясьяяак. — У него самая быстрая лодка в этих краях. А он самый опытный мореход… на этом берегу. Он тут каждую мель, и каждое течение знает, нам его трудно догнать будет.

— Догоним. — Уверенно ответил я. А суеверный, как и все моряки, Дор’чин бросил на нашего лоцмана недовольный взгляд, — с его точки зрения, подобные высказывания квалифицировались как злокозненное колдовство, и должны были наказываться по всей строгости первобытных законов.

Однако, несмотря на мою уверенность, — ночь застала нас все еще вдали от объекта нашей погони. И Ясьяяак, настоятельно порекомендовал нам, либо пристать к берегу и отдохнуть. Либо уйти подальше в море… и опять же отдохнуть. Потому как дескать, — дно тут очень непростое, и всегда можно нарваться на мель, а то и на риф.

Не слушать рекомендаций лоцмана, у нас не было никаких резонов. Так что мы ушли в море.

А утром, в обозримом пространстве, ничего кроме бесконечных волн и унылого берега, не наблюдалось.

До полудня мы гнали вперед, в каждую секунду ожидая что вот-вот, из-за горизонта появится парус или лодка… Но ничего подобного не было.

— Думаю, — задумчиво сказал мне Ясьяяак. — Отуупаак где-то к берегу пристал, и прячется… Он такие штуки любит выделывать.

— А ты хорошо его знаешь? — Уточнил я, поскольку вчера, падая с ног от усталости, как-то не успел осветить этот вопрос.

— Дык… — Как-то неуверенно ответил мне наш лоцман. И даже вроде как потупился… — Я за ним уже раза четыре гонялся, и… — Явно смущение нашего лоцмана, было вызвано не признанием в попытке пиратства, а в собственной неудачливости и неспособности догнать добычу.

— Конкурент? — Весело усмехнулся я.

— Чего? — Переспросил Ясьяяак, и пояснил. — Не, просто он похожие товары возит, вот я и хотел его побить, а груз себе забрать. — Моя же лодка больше, и людей у меня много. А Отуупаак, много людей с собой не берет. — Говорит, — без них быстрее плыть. Зато лодка у него какая-то очень особенная…

— Особенная? — Мысленно уже найдя местечко этому пресловутому Отуупааку, у себя на верфи, переспросил я. — Так что думаешь, — он на берегу сейчас прячется?