Егор Чекрыгин – Свиток 5. У истоков империи (страница 17)

— И я им примерно тоже самое сказал, — подхватил второй мой ученик. — Чего теперь делать-то будем?

— Думать будем, — пробормотал я. — А кто именно к вам подходил?

…Вот только не надо думать, что я задействовал своих учеников только сейчас. Они и раньше вовсю работали. Правда, в основном, моими рекламными агентами, рассказывая всем желающим и нежелающим слушать о том, как я крут, ужасен и кошмарен. Как тяжко им жить под моим гнетом, особенно учитывая, что я вижу на метр под землей, отслеживаю полеты птиц под облаками и наказываю их за поступки, которые они еще даже не успели совершить. Как при таких способностях я умудрялся затеряться в трех холмах или не помнить имена всех своих соплеменников, даже для меня оставалось загадкой.

Короче, ученики нагнетали напряжение, рисуя меня этаким всевидящим прозорливцем, для которого не существует тайн ни на земле, ни на небе.

Попутно они сообщали, как шибко я стремлюсь породниться с Мокосаем, и что готов порвать любого, кто посмеет выступить против моего родственника. Приводя в качестве примера моих изуверств как реальные истории типа поединка с Бефаром и последующего заточения его в камень, так и абсолютно бредовые выдумки.

Идея всего этого была в том, чтобы у союзников наших врагов и тех, кто еще раздумывает, на чью сторону встать, появилось убеждение, что с такой поддержкой, как я и племя ирокезов, Мокосай обязательно выиграет в схватке с любым противником. А значит, надо становиться на его «сильную сторону».

Учитывая, что Эуотоосик делал это с позиции моего искреннего почитателя, а Гок’рат — ненавистника, у противника не должно было возникнуть сомнения, что все это правда.

…Чтобы понять, кто расспрашивал моих учеников, мне пришлось залезть в свои записи, иначе я бы обязательно запутался в длинном перечне имен и родственных связей. В общем, по всему выходило, что Эуотоосика расспрашивали Виксаичи, а Гок’рата — Шорбеичи. Рог выкрал человек Драхтовичей. Да еще и Леокаев шпион почему-то болтается прямо у меня под носом. Это же просто какая-то банка со скропионами.

Нет. Я так не играю!

И вот, снова полночь. Та самая, роковая, назначенная для изъятия рога полночь. Это своеобразный водораздел, — еще вчера все было смутно и непонятно, а сейчас колдовство сработает, и невинные вздохнут свободно, а злодеи издохнут в муках. А я торчу чуть ли не в сутках ходьбы от священной горы.

…Ага, затаился с учениками и ирокезами возле убогой хижины Гдака и жду, кто придет его убивать либо наоборот спасать.

Спать совсем не хотелось. Ведь стоило нам отойти от деревни на более-менее приличное расстояние, мы шмыгнули в ближайшую рощицу-лощину и дрыхли там почти до самого вечера. А на вопрос моих спутников насчет рога я лишь хитро усмехался, говоря, что настоящий шаман за настоящим колдовством хрен знает куда не бегает. И коли будет на то воля духов, рог сам окажется в моих руках в нужное время.

Ирокезы с учениками только головой покачали, да языками поцокали. Сомнений в крутизне своего шамана они не испытывали ни малейших, вот разве что в здравомыслии…

Так что, как только начало темнеть, народ согнал скотину с пастбищ, мы вернулись в деревню, и как только стемнело, плотненько обложили дом Гдака.

…Откровенно говоря, это была моя последняя надежда как-то разрубить гордиев узел проблем, изловив супостата на живца. Вся столица и окрестности знали, что я пошел за Ответом. И раз я как-то увязывал отгадку с этим несчастным Гдаком, кто-то, да должен был на все это прореагировать.

Ведь наверняка, мои противники должны были жутко нервничать. Ну как же, сам Великий Шаман Дебил против них работает. А ведь как он все точно угадал и про козу с обломанным рогом, и про мужика с двумя женами, и даже масть собаки молодого воина указал. Все, блин, видит, все, блин, знает. Неужто нервишки, да не сыграют труса и не заставят супостатов предпринять какие-нибудь опрометчивые шаги?

…Увы, ночь прошла тихо и спокойно.

Глава 7

Труп мне принесли завернутый в какую-то шкуру и положили под дверь моих покоев.

Тут уж как ни отбрыкивайся, как ни прикидывайся перед самим собой, что тебя это не касается, а приходится сознаться, что вот оно, свершилось.

Так что я лишь горько вздохнул, втащил сверток в комнату и развернул шкуру — труп недовольно зыркнул на меня глазищами и попытался подняться. Но видать, за время лежания в шкуре конечности затекли, и мне пришлось подхватывать его за шкирку, чтобы удержать в вертикальном положении. Похоже, очков мне это не добавило — в глазах трупа сверкнула откровенная злоба.

…Собственно говоря, особых свадебных церемоний местные обычаи не предусматривали. Ну, в том плане, что невесте особо повыпендриваться, разгуливая в белом платье, изображая принцессу, вводя родителей в разорительные расходы и шпыняя окружающих своей особым положением, тут не позволяли. Ни лишних ресурсов на это нет, ни особого желания. Мужикам вся эта хренотень нафиг не нужна.

У степняков свадьба вообще была чуть ли не запретной темой. Просто в племени вдруг «внезапно умирали» несколько молодых девчонок, а вместо них появлялось несколько других. Говорить об этом, и тем более, по этому случаю праздновать, было как-то не принято. Все обычно делали вид, что так было всегда и ничего особенного не случилось.

У живущих на одном месте горцев и побережников, насколько я знаю, со всеми этими брачными делами было не так строго. Тут даже (извращенцы) невеста, уходя в другую семью, не теряла родственных связей со старой семьей-родом, и родня невесты вроде тоже как становилась родней мужа.

Однако (слава Духам), женщины тут еще по-прежнему у руля не стояли, так что делать из свадьбы мега-событие им никто не позволял. Потому-то все проходило достаточно спокойно и тихо. Ну вот, вроде этого подкидывания невесты под дверь жениха. Которое могло даже сопровождаться небольшой предварительной пьянкой… на которую невесту не приглашали.

Однако в данном случае это было не совсем то, что мне нужно. Нет, пышных церемоний с обменом кольцами, клятвами, болтовней свещеннослужителей, поездками на взятых в прокат лимузинах, арендованными банкетными залами и попытками тамады развлечь гостей, мне тоже нафиг не надо. Однако…

Однако банкет-пиршество, на котором можно было бы собрать всю знать Иратуга, был бы совсем не лишним. А то, понимаешь, засели там некоторые товарищи у себя на северных территориях, занимаются не пойми чем, строят какие-то планы, чего-то там интригуют… А может и войско в массовом порядке подготавливают, или с соседями переговоры какие ведут.

А тут мы их раз — за ушко и на солнышко. Вытащим из окружения родичей, да поставим пред ясные очи Царя Царей поглядеть, что да как, да чем народ дышит.

Я это придумал уже давным-давно, еще на пути в Иратуг, и сразу предложил эту идею Царю Царей. И хотя в его глазах и глазах мировой общественности какая-то там свадьба между царской сестрой и, фактически, премьер-министром соседнего царства-племени, была весьма надуманным предлогом, однако известное дело, вечно эти ирокезы чего-то этакого придумают, все у них не как у людей. Так почему бы не уважить ценных союзников? Только давайте всем скажем, что свадьба это только предлог, чтобы собраться старым друзьям-воякам, раскиданным сейчас по разным гарнизонам-селам бок о бок, но еще совсем недавно сражавшимся в Величайшей Битве всех времен и народов, и хорошенько нажраться в приятной компании?

Но так или иначе, а гонцы побежали по весям и закоулкам Славного Иратуга, сзывая в первую очередь участников прошлогоднего похода (ведь в конце-то концов, в Тот поход пригласили самых крутых, известных, богатых и родовитых вояк, чтобы не опозориться перед иностранцами бедными доспехами и вооружением). Ну и заодно уж, всю остальную знать царства. Иначе это большая обида им будет, а зачем Царю Царей проблемы со знатью?

Собственно говоря, вот примерно так гонцам и велено было говорить. Пусть супостаты думают, что им тут почет оказывают, а не готовятся брать за жабры. Хотя в принципе и так, не уважить прямую просьбу Царя Царей, это чем-то сравнимо с прямым бунтом.

Так что две недели спустя все приглашенные, даже те кто жил достаточно далеко (на севере, например), успели прийти в Столицу-крепость, полные решимости ужираться вусмерть халявным царским пивом и набивать брюхо изысканными дворцовыми яствами, пока не поплохеет. (Ну да, влетел банкет Мокосаю в изрядную копеечку. Но ведь оно того стоит! По крайней мере, я на это надеюсь).

Так что на фоне всего этого грандиозного мероприятия мое непосредственно воссоединение с новой супругой прошло достаточно тускло и бесцветно. Притащили, сунули под дверь, даже не потребовав расписаться в доставке, а дальше мыкайся с ней как знаешь.

Вот потому сейчас и сижу я, и пялюсь как баран на новые ворота на очередной хомут для своей шеи, и не знаю что с ней дальше делать. Ну не в том смысле что совсем уж не знаю — чай не первый раз, а просто…

Не, самые худшие мои ожидания не оправдались. Девица, хоть по местным меркам и далеко не первой свежести, по мне так еще соплячка. Лет семнадцати, наверное, будет. Не больше. Как это родители Мокосая умудрились сляпать детишек почти с двадцатилетней разницей в возрасте, для меня загадка. Хотя, народ тут, конечно, и стареет довольно рано, однако и взрослеет быстро. Четырнадцатилетние отцы и двенадцатилетние матери тут как бы совсем не редкость. Так что остается только удивляться, как эта Мокосаева… (ксати, а как ее там зовут-то? — Кажется Лигит) сестрица умудрилась дожить до таких годочков, не обзаведясь мужем и уже одним-двумя отпрысками.