Егор Чекрыгин – Свиток 4. Перевернуть мир (страница 62)

— Есть садись! — Приказала мне Осакат, едва я сунул нос за полог выданного мне аиотеекского шатра. …От шатра этого я, признаться, сначала хотел отбрыкаться. Нет, жить в нем конечно удобно, но пусть это был и самый маленький из трофейных шатров, а вот перевозить такую махину с места на место, а потом еще и ставить каждый раз… — как-то это лениво.

Но пришлось взять — вопрос престижа. Да и не для одного меня этакая махина. Тут и Витек с Осакат живут, Оилиои, Дрис’тун заглядывает иногда, не говоря уж о двух младенцах, которые уже вовсю научились ползать, ходить, а главное шкодить, и пользовались своими умениями вовсю, словно бы понимая, насколько короток век невинного младенчества, когда тебе еще все прощают. И какая суровая начнется жизнь уже буквально через считанные годочки.

Тут же, повернувшись пушистыми боками к пламени костра, дрыхли и два наших уже ставших вполне матерыми пса. Изволили, так сказать, навестить родной очаг по случаю холодов. А то ведь у них теперь тоже есть своя собачья жизнь, особенно учитывая, что от аиотееков к нам перешла и их небольшая стая собачек… голов этак двадцать. Только вот в отличии от наших, мохнатых и широких, аиотеекские были короткошерстные и более узкие-поджарые. Чем-то напоминающие доберманов.

Поначалу стая приняла новых хозяев, то есть нас, ирокезов, не слишком-то ласково. …Скажу более, если бы не заступничество Оилиои и мое, их бы сразу перебили, потому как… «не ласково» это я слишком мягко сказал.

Ну да стая эта не столько принадлежала племени, сколько жила с ним в определенном симбиозе, участвуя в совместных охотах и пася скот с пастухами, взамен получая вдоволь объедков и костей. И поскольку, как я понял, Оилиои и сама отчасти была ее членом, то сумела убедить стаю отнестись к нам лояльно. Неудивительно, друзей среди собак у нее наверняка было куда больше, чем среди людей.

Короче, собаки теперь охотились и пасли скот вместе с нами. И по отзывам ирокезов, пользу приносили и свою долю добычи отрабатывали сполна, так что в конце концов и наши их оценили и приняли.

Даже моим оболтусам, после серии разборок и драк, тоже как-то удалось влиться в коллектив, так что навещали они нас теперь не часто. Вот разве что по случаю больших холодов решили придти погреется у очага. А так обычно носились со стаей.

Я был не против. Поняв, что чудо-дрессировщика из меня не вышло, я удовлетворился статусом официального хозяина и не более. Была лишь одна проблема, угадайте возле чьего шатра чаще всего тусовалась теперь вся эта братия?

Ну да ничего, уже почти привыкли… я к ним, а они ко мне, и больше никто не пытался подорвать мой шаманский престиж, не пуская меня в мои же апартаменты. …Вот только гложут меня сомнения. Что будет, ежели мы опять рванем в дикие степи. Это тут тигров либо распугали, либо повыбили. А там… В местной пищевой цепочке — собачки тиграм, увы, не конкуренты, а скорее еда.

— Не. — Чуть-чуть заискивая, ответил я Осакат на ее не то предложение, не то приказ. — Меня Лга’нхи позвал сегодня в шатер свой. Будем оленя есть и о важном говорить. Так что ты лучше сама поешь, тебе мальцов кормить надо… — Да уж, хоть я тут вроде как и считался аксакалом и патриархом, но сволочной характер сестренки давал о себе знать, а с повышением ее статуса до «матери», вообще расцвел пышным цветом. А воинский пояс с аиотеекским скальпом и подвешенными топориком и кинжалами пришлось шить заново, чтобы охватить раздавшуюся вширь талию. Несмотря на то что уже почти два года ни в каких боевых действия Осакат участия не принимала, расставаться с этими атрибутами своего особого статуса она наотрез отказывалась.

Во внешнем мире она, конечно, демонстрировала мне и даже Витьку подлинное уважение и почтение, но находясь на «своей территории», шпыняла нас обоих как неразумных детишек. Про Улоскат я уж и не говорю, та ела ее глазами, как преданный новобранец генералиссимуса, и бегала по поручениям словно девочка. …Наверное сказывалось, что большую часть жизни Улоскат прожила в статусе «низшей», в то время как сестренка была прынцессой. …Вот так и задумаешься, характер ли делает человеку положение, или положение меняет характер. Вроде и выбилась Улоскат в люди, но при первых же трудностях легко сломалась и предпочла подчиниться чем лезть в драку. (…Это я все касаемо создания Элиты мыслю. Смогут ли те, кого мы поставим над племенем, повести его к дальнейшим свершениям и прогрессу ценою собственных трудов и лишений, или просто удовольствуются внешним проявлением почета и лишним куском мяса за обедом).

…Впрочем и остальные бабы племени ходили у Осакат с Ластой по струнке, благодаря чему, наверное, вливание в женскую часть племени «черноволосого контингента» прошло без особых стычек и разборок. …По крайней мере, настолько масштабных, чтобы их разрешение попало в компетенцию Великого Шамана. (Вспомним войну причесок). А это значит, что свято блюдущая (с некоторых пор) Закон Осакат держала своих подопечных в ежовых рукавицах и спуску никому не давала.

Вот только разве что Оилиои, которую наша Горгона с самого начала приняла в штыки, как-то умудрялась противостоять ее наездам, чаще всего просто игнорируя попытки «построить» себя. Короче, выросла наша сестренка в весьма суровую и решительную мадаму, способную и тираннозавра заставить надеть тапочки, чтобы не топал и не пачкал ковры. …Мокосай должен Витька по гроб жизни водкой поить, за то, что тот принял удар на себя, освободив от такой женушки.

— …Тогда отвар пей! — Сурово окинув меня пытливым взором, отыгралась за еду Осакат. И не спрашивая, сунула в руки чашку с горячим кипятком. А то вон, догадался на холоде сидеть, губы уже синие стали.

Против отвара я ничего не имел, но возня где-то возле задницы заставила отставить чашку подальше. Ага, ползают… Вот этот вот чернявый, мой… Хотя кажется на такое обращаю внимание только я. Для остальных они все одинаково «свои», и если вдруг в наш шатер заползет еще какой-нибудь малец, тоже будет признан своим, так же как наши в чужих. Дети, это общее будущее племени!!!

Да и я их не особо различаю… Но хорошо, что мы приняли в племя столько аиотеекских баб и детей. — Теперь не один мой тут такой черноволосый, так что будет с кем разделить тумаки и поджопники блондинов и даже дать им отпор.

Посадил обоих пацанов на колени, и они немедленно попытались сорвать с моей шеи ожерелье из цветных камушков, попутно придушив его хозяина… — хорошая растет смена, бойкая!

— А где Витек? — Спросил я, оглядев пустоту вокруг костра.

— Лиоивии рожает… Кро’тигаку вторая жена, который доводится…. — После чего последовала долгая цепочка родни связывающая меня с этим самым Кро’тигаком, который был, насколько я помню, молодым воякой «этого года призыва». Я его почти и не помнил, но оказывается он приходился мне близкой родней. …Все-таки поражает меня способность этих людей запоминать такие вещи.

Наверное потому, что для меня это абсолютно бессмысленная информация, все эти родственные связи в моей голове особо и не задерживаются. Ну родня и родня. Соплеменник и соплеменник, а уж в каком там колене и из-за какого угла появился, это без разницы. Мы в Москве привыкли жить среди огромного количества людей, и если запоминать биографии и родственные связи каждого из них, жизни точно не хватит. А тут, каждый человек, это все-таки куда большая редкость, а твое с ним родство означает не совместную пьянку раз в год на каком-нибудь семейном юбилее, а битва плечом к плечу за выживание племени. Так что, подобные связи тут тщательно отслеживают и память о них хранят.

— А Оилиои? — Встрял я, уловив паузу в потоке слов и решив что перечисление закончилось.

— С ним пошла. — Коротко бросила Осакат. …То ли обиделась на то что не дослушал, то ли недовольна тем, что ейный мужик с чужой бабой шляется. …Хотя бред конечно, вряд ли она мою новую подопечную вообще за женщину считает. Увы. Но вряд ли Оилиои и сама себя считает таковой.

Младенцам надоело меня убивать и грабить и они сползли с коленок, чтобы закатываться в шкуры, доставать из огня угли голыми руками, или ковырять дырки стенки шатра. Насыщенная, полная приключений и важных событий жизнь. А я допил уже остывший отвар и вроде как начал клевать носом, расслабленный теплом очага и домашней обстановкой. Но выглянув в щель входа, решил, что время ужина уже подошло, так что надо взбодриться и идти к Лга’нхи. А то просплю что-нибудь важное.

Как обычно, мой шатер был «припаркован» на дальней окраине. Так что пока пришел к шатру Лга’нхи, успел изрядно взбодриться на залютовавшем к вечеру морозце.

Шатер Лга’нхи был больше моего раз в четыре-пять. И не удивительно, ведь когда-то он принадлежал Самому Большому аиотеекскому Боссу. Надо признаться, весьма просторное было жилище… для походных условий конечно. Это не наши крохотные чумы или горские или прибрежнецкие хижины, где по-хорошему, только переночевать или от дождя укрыться и можно. Тут, как и в дворцах Леокая или Мордуя, можно было жить.

Входящий в довольно широкие и просторные двери человек первым делом попадал в что-то вроде центрального зала, отделенного от остальных помещений спускающимися с потолка занавесками из толстой плотной ткани.