Егор Чекрыгин – Свиток 3. Великий шаман (страница 40)

Так что я теперь на всякий случай разгуливал с копьем моего старого оикияоо и в его доспехах, показывая окружающим, кто тут главный пахан, и кого надо слушать. Ну и попутно решил, что нагло подкупить благожелательность электората дорогими подарками никогда не будет излишним.

В ход пошло содержимое мешков аиотееков и часть барахла наших оуоо, на которое я тоже наложил лапу.

…Ну прямо-то я, конечно, этого не делал. В смысле не отгонял никого от имущества с криками «Мое-мое!!!». Но зато подарил все имеющееся у нас барахло, от собственного имени. Так ребята разжились оружием, одеялами и кое-какой одеждой. А я заработал дополнительные очки к своему авторитету удачливого лидера.

Единственное, что я пока не тронул, было оружие Эуотоосика. Во-первых, мне его копье было великовато… Пусть я и не тот слабак, каким был еще только два года назад, но и махаться этой здоровенной штуковиной мне еще рановато. А во-вторых, Эуотоосик этого бы точно не стерпел и обязательно постарался бы выкинуть какую-нибудь гадость… Он, кстати, явно пошел на поправку, — лучший комплимент моим сомнительным талантам врачевателя, и его — фармацевта. Все-таки рана была серьезной, и я несколько раз, откровенно говоря, думал, что летальный исход неизбежен. Ан нет. Ребра срослись, и рана начала быстро затягиваться. Пациент был еще, конечно, очень слаб, но уже порывался ходить самостоятельно, и тщательно выполнял все предписания врача. Иногда даже удостаивая меня беседы о тех или иных методах лечения болезни. Хренушки, меня не обманешь!!!

…Это мои лопухи, видя, что некогда грозный оуоо не скандалит, не дерется и не пытается убежать, расслабились и начали воспринимать его как безобидное существо. Я-то чуток поумнее буду и понимаю, что подобный затихший пленник куда опаснее, чем вопящий, дергающийся и норовящий плюнуть тебе в харю. Так что я присматривал за коллегой не только в области медицины, но и коварства, в оба глаза.

Праздник был в самом разгаре, и даже, скорее, уже перевалил за свой экватор. Ни пива, ни вина, ясное дело, у нас не было. Да и наркокомпотов я не варил. Так что когда он вышел откуда-то из-за круга, освещаемого пламенем костра, и подсел рядом, я сначала было подумал, что случайно открыл местную коноплю, устроив костровище прямо на ее запасах, и надышался дымом.

Я даже протянул руку, чтобы потыкать пальцем в его бицепс. Не. На глюк не похоже. Да и настороженное, мягко говоря, поведение моих ребят указывало либо на массовость галлюцинации, либо на невообразимую реальность. — Но как!!! Откуда!!!

— Откуда ты тут, Лга’нхи? — наконец возопил я, все еще не веря своим глазам.

— Так давно за тобой идем, — последовал равнодушный ответ. У кого только, сволочь, набрался — глаза-то вон ехидные-ехидные. — Второй уж день топаю, все понять пытаюсь, что ты тут делаешь. А как ты подарки начал раздавать да камлать, тут я и смекнул, что не в плену тебя держат, а ты тут по своей воле.

— Да как ты вообще в эти края-то попал? — все еще продолжал, сидя с выпученными от изумления глазами, спрашивать я.

— Да за тобой шли… — деланно поражаясь моей бестолковости, продолжал дурковать Лга’нхи. А потом махнул рукой, и с разных сторон лагеря из-за ближайших складок местности поднялось еще штук пять фигур с вызывающими слезы умиления ирокезами на головах и тоже подошли к костру, настороженно косясь на все еще стоящих с оружием в руках «моих» ребят.

— Это свои! — рявкнул я на всех разом, чтобы они на всякий случай не передрались, отмечая радость встречи. — Я ведь говорил, что у меня в этих горах множество друзей… — рискуя лопнуть от самодовольства, добавил я уже персонально для своих. — О, Витек, и ты тут!.. Мнау’гхо, Гив’сай, Бали’гхо, Нит’кау, Тов’ хай, как же я рад вас видеть, братья! (Никак Лга’нхи свой степнячий диверсионный отряд притащил)… А Гит’евек и остальные..?

— Они там ждут, — махнул Лга’нхи куда-то в сторону Гор козлиным ребром с остатками мяса, которое уже успел уцепить. — А мы за тобой пошли.

— Но как???

— Два дня шли. Ничего не жрамши… — этак задумчиво намекнул он мне, косясь глазом в сторону стада.

— Ага. Намек понял. Таг’оксу, Жур’кхо, — режьте еще козу. И не жмитесь, выберете лучшую. Не каждый раз к вам в гости приходят Великие Ирокезы и сам могучий Вождь Лга’нхи!

…Ну да — Щаззз!. — Стоило этим двум мальчишкам услышать про ирокезов и Лга’нхи, как они замерли на месте с открытыми ртами. Ведь не так часто, в реальной жизни удается встретить персонажей сказок… А думаю, что истории, которые я им рассказывал про ирокезов на сон грядущий… ну или просто, когда свободное время выскакивало, они уже начали воспринимать как сказки.

— Но как же вы тут очутились?

…Короче, первым приближающуюся Орду заметил Витек. И это сильно изменило его планы. В отличие от меня у него с предсказаниями погоды проблем не было. Так что бурю они с Осакат переждали на берегу, прячась от дождя в перевернутой лодке. А уже после двинулись дальше.

…Уже потом с глазу на глаз Витек покаялся, что удрали они к его родне, жившей где-то там дальше на запад вдоль побережья… Оказывается, Витек тоже из «заречных» был. Но это было потом и с глазу на глаз. По официальной же версии эти двое хмырей выполняли мое спецзадание… А поскольку я врал то же самое и теми же словами, — никто даже не усомнился в их правде… Да сдается мне, что уже и сам Витек поверил в то, что сбежал по моему указанию, — «как-то так нашаманил хитро… мудрый шаман Дебил, что на Витька с Осакат затмение нашло… Так что они ни в чем не виноваты». (Надо бы ему за это рожу набить, но уж больно здоровым бугаем он вымахал.)

В общем, переждав бурю, юные недоделанные Ром’эу и Жуль’ета направили нос своей лодки дальше на запад и вдруг заметили на берегу знакомые до жути фигуры аиотееков… Ну, трое суток не вылезая из крохотной лодченки, — это еще не самое страшное наказание за раздолбайство и самоволку.

Ясное дело, ребятки развернули лодку и почесали обратно. Жизнь на западе, как и многим другим диссидентам до них, больше не казалась столь же сладостной и приятной как в былых мечтах… Хотя это я, конечно, поклеп на ребят кидаю. — Они развернулись и бросились назад, чтобы предупредить нас. Потому как одно дело сбежать, а другое предать. На предательство мои родственнички были неспособны.

Итак, они бросились назад предупредить ирокезов об опасности, и наткнулись на них куда раньше чем могли ожидать. Племя неторопливо двигалось на запад, частично по морю, частично по степи.

Известие о нашествии аиотееков было принято со сдержанной тревогой. Люди помнили о моем «предвидении» большого гадства, двигающегося на них с запада, и были настроены соответственно.

Оставалась сущая мелочь. Найти меня. По рассказам Лга’нхи и прочих доверенных лиц, никому даже в голову не пришло бросить своего шамана на растерзание аиотеекам. Потому, после продолжительного совета вперед был выслан отряд разведчиков, а все остальные изготовились к битве.

..А вот то, что произошло дальше, лично мне кажется исключительным колдовством и фантастикой, а все остальные только пожимают плечами и недоумевают, чего мне не, понятно… Да уж. Теперь я понимаю тот восторг и удивление, которые вызывали у ирокезов загадочные знаки, что я рисовал на шкурах, а также способности некоторых моих учеников их прочитать.

…Но как можно опознать следы человека, который шлялся тут, может быть несколько дней назад? Для меня это загадка. Я еще понимаю — наткнулся на след, пошел по нему и чего-то там нашел. Но чтобы опознать следы человека, которого просто знаешь, как если бы увидел его фотографию? — Для меня это звучит невероятно, а для того же Лга’нхи, или малолетнего оболтуса Тов’хая — самое элементарное дело.

…Он-то, Тов’хай, кстати, их и обнаружил, когда крался вдоль песчаного пляжа… Ни одной буквы этот паршивец запомнить так и ни смог, а вот след моих драных тапкопортянок для него, оказывается, так же индивидуален, как и моя физиономия!

А дальше уж для них все было просто — пойти по следу, найти место моей схватки с аиотееками и встать на след пленившего меня отряда… Ну а уж про спешно спрятанную заначку и говорить было нечего. Ее отыскали почти мгновенно… Аиотееки просто не удосужились поискать, иначе бы тоже легко нашли. А мои искали специально…

И тут у ирокезов разразился спор. Большинство кричало, что надо пойти и отбить своего шамана у верблюжатников, потому как он, дескать, им самим нужен на случай поноса, насморка, скуки или внезапно возникших споров по поводу правил игры в костяки (как они теперь называли «городки»).

Но Лга’нхи, и примкнувшее к нему руководство в лице Кор’тека и Гит’евека сумели убедить остальных не пороть горячку, ибо «не все так просто». И главными аргументами послужили спрятанные кинжалы и перчатки. «Кто же, дескать, прячет свое лучшее оружие, выходя на лютую битву с превосходящими силами противника? Ох, все это неспроста». Опять же. «Коли Великий Шаман Дебил позволил себя пленить и увести, — знать так ему самому надо было. Потому как неужто такой Великий и Могучий, одним росчерком пера побеждавший вражьи полчища, забалтывавший Царей, пинком ноги открывавший проход между мирами и болтавший там с духами как с собственными корешами и даже сделавший кол’окол и рукоять к Волшебному Мечу, Шаман дал бы себя поймать какой-то кучке убогих верблюжатников? Да ему бы хватило пары-тройки песенок, чтобы превратить всех вражеских верблюдов в мышей, а самих аиотееков в букашек и затоптать ногами… А почему так не делает? Видать, тапки бережет. Больно уж они у него рваные…»