Я еще жаловался, когда плыл вдоль берега. Типа скучно и уныло. Теперь я топал пешком и скучно мне не было. Моя память еще хранила воспоминания, как внезапно заросли травы могут превратиться в тигриные туши, одним рывком преодолеть десяток-другой метров и задавить зазевавшегося путника в доли мгновения. Пару раз я даже метал дротик (я опять обзавелся дротиком) в колышущуюся на ветру траву и с копьем наперевес шел добивать врага. Конечно, выглядел я глупо, когда обнаруживал свою ошибку. Но я предпочитаю выглядеть глупо и жалко, чем стать тигриными какашками, думаю это зрелище еще более жалкое.
Ну да и без тигров в прибрежной степи проблем хватало. Начиная от выбора пути, как пройти из пункта А в пункт Б, не забредя по дороге в болота, непроходимые заросли кустов или наваленные кучами коряги и плавники. И заканчивая тем, как не загнуться при переходе из пункта А в пункт Б, будучи укушенным змеей, переломав ноги, и как при этом не торчать все время на виду у всей степи.
Конечно, очень хотелось зайти подальше в степь, встать в полный рост и побежать по ровной поверхности, как мы это делали с Лга’нхи. Но враждебная среда быстро дает незабываемые уроки смирения, убеждая вести себя очень тихо и очень скромно. Это ведь Лга’нхи был способен заметить опасность, пока она еще была еле заметными пятнышком на горизонте, и узнать об изменении окружающей обстановки по стрекотанию кузнечиков и пению птичек. Вот он мог позволить себе бежать по степи. Я же, увы, большую часть местных опасностей замечу, только когда они уже придут обгладывать мои косточки. Так что бег для меня слишком большая роскошь. Не торопясь, вдоль берега, от укрытия к укрытию, как мышка в амбаре, набитом кошками. Прежде чем обогнуть куст или зайти в рощу, внимательно осмотреть все окрестности на предмет свежих следов, возможных засад и просто подстерегающих опасностей. Вылезая из ложбинки, сначала осторожно высунуть нос и глаза и осмотреться. На холмики или ровные места лучше не заходить. А уж если нет никакой возможности обойти опасное место по краю, бежать бегом, словно спринтер на Олимпиаде. Таким способом я, конечно, буду идти очень долго. Может быть, даже месяц или два. Но зато хоть дойду. Главное все время напоминать себе, что не надо расслабляться и забывать про постоянную опасность.
Хуже всего было по ночам. Даже невольно посочувствовал Виксаю, ныне покойному правителю Иратуга. Теперь я не только в воображении, но и на собственном опыте знаю, что такое ложиться спать без уверенности, что удастся проснуться (воистину — не рой чужому яму). Это настоящая мука. Долго лежишь, пытаясь заснуть, но вместо этого невольно чутко прислушиваешься к каждому звуку и шороху, которые твое собственное воображение раздувают и усиливают в десятки раз. И шелестящей травкой жучок под твоим ухом вдруг превращается в подкрадывающегося тигра. А ставшие уже давным-давно привычные звуки ночной степи начинают пугать тебя как в первые дни, рисуя жуткие картины подкрадывающихся неведомых монстров… И так ты лежишь почти всю ночь, забившись в норку или лежбище, в напряженной полудреме, которая больше выматывает, чем дарует отдых, а потом вырубаешься напрочь. Твой измотанный бессонницей мозг проваливается в такие глубины, что по тебе может протоптаться слон и ты этого не заметишь. А потом ты просыпаешься поздно утром, порядком измотанный этим «ночным отдыхом», и с ужасом думаешь, насколько же уязвим и беззащитен был в эти часы глубокого сна.
Я уж было пытался спать днем, а идти ночью, получилось только хуже, не приспособлен я, видно, для ночных передвижений. Пытался урывками спать днем. Мой и так невеликий темп движения замедлился еще больше.
А еще постоянное чувство голода… Кажется, больше на нервной почве, чем реальное. Один местный кролик в день, вполне достаточная пайка для одного человека. Но когда твои перспективы на следующий завтрак-обед-ужин крайне сомнительны, невольно все твои мысли обращаются исключительно к еде, брюхо начинаете бурчать, и сидящий в нем Дух — требовать еды.
А потом я нарвался на аиотееков, и проблемы с аппетитом как-то сразу отошли на второй план.
Глава 2
— Зачем? Скажи, что тебе надо, у нас и сделают.
— Да нет. Пойми же, Царь Царей Леокай, сезон коровок-то уже почитай закончился! Пока ты человека пошлешь в Улот, пока там поймут, чего сделать надо, пока сделают, пока обратно пришлют… Это сколько же времени пройдет? А нам быстро надо.
— А пока тут мастерские сделают? Сколько на это времени уйдет?
Мы оба прекрасно знали, о чем говорим. Я клянчил у Леокая мастеров, а он упорно мне отказывал. Но при этом мы оба старательно делали вид, что подразумеваем совсем другое. Дипломатия, блин! Вот уж не думал я, поступая в художественно-прикладной технарь, что займусь ею на старосте лет. А то бы обязательно в МГИМО подался.
— Да я сам все сделаю. Что я печку, что ли сложить не сумею! — возразил я, тонко намекая, что, в крайнем случае, смогу обойтись и своими силами. — И модели для гарпунов сотворю… Как раз к тому времени, когда твои шаманы приедут, тут уже все готово будет…
— Так ведь еще и бронзу привезти надо… — многозначительно добавил Леокай, тоже как бы намекая не на сложный процесс перевозки нескольких слитков бронзы с Гор на Побережье, а на то, в чьих руках находится данный ресурс.
— Так ведь все равно люди прийти должны, которые заготовленное мясо в Улот повезут, вот пусть и прихватят… — что в переводе означало «Шиш тебе, а не мяса, если не уступишь».
Леокай задумался. Мы торговались уже второй день подряд и торговались яростно и бескомпромиссно, словно двое нищих за бутылку портвейна. Моя стратегия была целиком позаимствована из анекдота, «… и покрасить Кремль в зеленый цвет»[1]. То есть начал я с вещей незначительных и яростно торговался за каждую мелочь, чтобы измотать противника физически и психологически, сделав его более уступчивым в действительно важных вещах, которые буду пытаться продавить чисто между делом, как технические вопросы. Вот, например, необходимость приезда специалистов из Улота и поставки бронзы я обосновывал исключительно отсутствием подходящего инвентаря для охоты на морского зверя. Мол, «сделаем по-быстрому и вперед на охоту».
Наши гарпуны и правда были очень далеки от совершенства, ведь делал я их наспех, на коленке и из подручных материалов. Что подтвердили Леокаю даже рвущиеся на охоту Лга’нхи с Кор’теком, благо я уже успел накануне объяснить им, как должен выглядеть правильный гарпун (хотя сам имел об этом весьма приблизительное представление). Так что в сочетании с близящимся окончанием сезона охоты на коровок мои требования выглядели вполне обоснованными, и Леокаю было трудно это отрицать.
Перед этим я уже успел выцыганить у него людей на обработку мяса, корма для них, тару под продукцию, доставку дров для копчения и самовывоз товара. Не могу сказать, чтобы легко, но мне удалось настоять на своем, причем подробно расписав ему все этапы работы и примерное количество людей, на них востребованное. Насколько точно попал, могу только догадываться. Нам хоть в технаре и преподавали что-то вроде «Организация производства», но, честно говоря, на этот предмет откровенно забивал, считая себя художником, а не каким-то там управленцем. (Ну да, на то я и Дебил.) Но на всякий случай заявленное количество требуемых людей на каждую операцию я увеличил раза в полтора.
Хотел еще под это дело продавить постройку жилья. Мол, надо же людям где-то жить. (С тонким расчетом, что построившие тут на берегу себе жилье люди уже, возможно, не захотят его покинуть, а если даже и покинут, оно достанется нам.) Но Леокай с пофигизмом истинного дикаря только посмеялся над подобным предложением. Дескать, даже он в осенние дни возле очага, да под десятью одеялами не дрыхнет, так что и остальные как-нибудь на песочке поспят. В общем, торговались мы с ним за каждый пункт, и спуску он мне не давал, соглашаясь с моими требованиями только после действительно веских обоснований моих запросов.
Я собирался вымотать его долгими спорами, прежде чем перейти к главному. Леокай был расслаблен и весел. Такое ощущение, что все эти наши споры и торговля для него не более чем забавная салонная игра. Например, он доводил меня до истерики, когда мы торговались о количестве бронзы, каждый раз показывая разный размер слитка, которыми Улот будет расплачиваться за мясо. Собственно говоря, стандартного размера подобной «валюты» тут быть и не могло. Но когда, комментируя понятие «большой», то широко разводят руки в стороны, а то бьют себя в районе локтя, как бы отмеряя нужный размер, поневоле задумаешься о плохом.
Так что в отличие от опытного Леокая я за эти пару дней, кажется, сбросил десяток килограммов, стал нервным и раздражительным. А поскольку раздражение и нервишки при Леокае показывать было нельзя, обрушивалась вся эта радость на Тишку и учеников.
Наконец мы договорились, помимо примерно сотни людей (пополам мужиков и баб), что он пришлет нам еще и шамана-мастера бронзы с четырьмя учениками. И по четыре «больших» слитка за каждую добытую коровку, утилизацией которой будут полностью заниматься его люди. Наше участие оканчивается на стадии «причаливания» мертвой туши к берегу.
