Егор Бородулин – Метро 2033. Секреты Рейха (страница 52)

— Свет! — крикнул в рацию Егерь и достал две тонкие гранаты. Вынул из них кольца и пустил по обе стороны, где сидели фашисты.

— Зажмурься! — крикнул он Вадиму.

Ровно за мгновение до детонации гранаты он закрыл глаза. Вспышка просочилась сквозь веки, но подействовала не так, как на открытые глаза фашистов. Если не выжгла, то хотя бы ослепила.

Поймав момент, Обусов и Емельянов перебежали к остальным. Снаружи послышался выстрел снайперской винтовки и звук разбитого стекла. Фашисты перешли к окнам.

На улице стояли две бронированные машины. На крыше одной из них была пулеметная башня. Стоило рейнджерам выйти из здания, как по ним загрохотал пулемет. Пожарной машины нигде не было.

— Еж! Ты где, мать твою?! — завопил в рацию Майор. Но ждать помощи не пришлось. Во дворах послышался рев двигателя, и через пару секунд на улицу на полной скорости выехала бронированная пожарка. Не сбавляя скорости, она протаранила броневик с пулеметом и сразу же отъехала назад.

Из окон поликлиники доносились короткие очереди. Вычислив место снайпера, фашисты лупили по крыше. Майор приказал Филину спускаться. На хвосте рейнджеров сидели нацисты, выпрыгивающие из окон первого этажа. Своими очередями они отрезали Емельянова и Вадима от остальных. Чтобы воссоединиться с группой, им требовалось преодолеть все расстояние от левого до правого крыла.

Вдруг со стороны пожарки взревел ещё один двигатель. Третий броневик Рейха шел на выручку своим солдатам. По пожарке залупил пулемет. Медведь, укрываясь за пожарной машиной, лупил из укрытия очередями по броневику.

— Товарищ Майор! Нас тут от вас отрезали! — кричал Емельянов в рацию.

— Вижу, не слепой, — отвечала рация. — Уходите с Мироновым по канализациям, мы как отвлекающий маневр сработаем! Филин, прикрой их!

Из окна здания напротив поликлиники через полминуты снова заговорила снайперская винтовка, отвлекая огонь на себя. Фашисты не высовывались дальше на улицу, оставались сидеть за припаркованными машинами у входа и в самом здании поликлиники, огрызаясь очередями.

Емельянов жестом позвал Вадима и побежал в противоположную сторону от пожарной машины. Посреди улицы находился канализационный люк. С трудом подняв его, Емельянов крикнул:

— Прыгай!

Вадим, вспоминая свои походы по канализации, не хотел туда возвращаться, но иного выхода не было. Юноша юркнул в люк, Емельянов — за ним. Рейнджеры захлопнули люк и сели у лестницы, ведущей на поверхность. Сверху доносилась пальба, хлопки, топот солдатских ног. Один раз даже прогремел взрыв.

— Уж не наших ли это? — спросил Вадим. — Пойдем, посмотрим?

— Нет, если бы наших — стрельба бы прекратилась. У нас приказ — уйти от преследования по канализации, а не уйти в резерв. Если есть приказ — выполняй. Так что, идем до Полиса, — отдышавшись, Емельянов встал.

«Опять до Полиса…» — подумал Вадим и с помощью Емельяна поднялся с земли. Емельянов покрутил головой налево, направо, вспоминая улицы и какой туннель вел в сторону Полиса. Сообразив, рейнджер кивнул налево и пошел вперед. Вадим пошел следом за ним.

Вода под ногами булькала, сопротивлялась движению. Блуждая по канализационным лабиринтам, Вадим бы давно заблудился без проводника. Ему пару раз казалось, что его напарник сам не знает дороги. Они несколько раз вставали на месте, разворачивались и шли обратно. Рейнджеры блуждали где-то полтора часа по канализации. Звуки боя давно уже стихли.

Канализационная вода иногда просачивалась в обувь, что создавало неудобства в передвижении. Из-за сырости и влаги было тяжело идти. Фильтр противогаза уже забился, и когда Вадиму стало тяжело дышать, он потребовал остановку для замены фильтра. Достав из кармашка круглую емкость, юноша принялся откручивать использованный фильтр. И тут ему на глаза попалась огромная дыра в стене, которую рейнджеры могли не заметить из-за запотевших окуляров.

— А это куда ведет? — меняя фильтр, спросил Вадим.

— Это? — Емельян посмотрел на продавленную стену, сверился с картой и пожал плечами, — Этот проход не отмечен… Так, мы сейчас здесь, — он тыкнул пальцем в бумажный лист карты, — Полис там… Как раз в сторону этого прохода. Слушай, а давай проверим? Может, срезать удастся?

Вадим окинул взглядом пролом в стене. Не зря же говорят: короткий путь — не самый лучший. И сейчас ему жуть как не хотелось лезть неизвестно куда. Плюс не было гарантии, что проход выведет именно туда, куда надо было рейнджерам. Но Емельян даже слушать напарника не стал и пошел к пролому. Вадим лишь пожал плечами и пошел следом.

— Ну и темнота, хоть глаз выколи! — буркнул Емельянов, — Заходи, чисто вроде!

Напарники по одному зашли в пролом. Вперед уводил короткий прорытый туннель. Действительно, темнота была такая, что собственных пальцев не было видно. Фонари лишь тускло освещали проход вперед. Емельянов пошел первый с «Абаканом» наготове, Вадим — за ним.

Туннель вывел их в непонятное помещение, заставленное контейнерами. То ли это был склад, то ли ещё что — было непонятно. Ни одного источника света. Ни одной работающей лампочки. Видимо, даже сталкеры давно сюда не заглядывали.

Из помещения можно было спуститься по лестнице. Иного выхода рейнджеры не нашли. Пришлось лезть. Вадим полез первым. Лестница была не слишком высокой, и спустя метров семь юноша стоял на полу очередного неизвестного помещения. Он окинул взглядом местность — никакой опасности не предвещало.

— Чисто, можешь спускаться! — крикнул Вадим Емельянову. Напарник живо проскользил вниз по лестнице и уже через секунду стоял бок о бок с Вадимом. Теперь помещение где-то было уставлено стеллажами, где-то стояли опрокинутые контейнеры. Посреди комнаты прутья решетки ограждали толстую трубу, ведущую вверх и вниз. Стены не везде были обложены бетоном и где-то была голая земля.

— Катакомбы, что ли? — сказал Емельян, — На канализацию не походит.

— Ну что, только вперед? — с издевкой ответил Вадим. Его напарник невнятно промычал и пошел дальше. Замерив радиационный фон, рейнджеры сняли противогазы — фон был мал и вполне терпим.

Из помещения вел туннель, под небольшим углом направленный вниз. Теперь стены напоминали шахты, нежели канализацию — почти везде была голая земля, деревянные опоры не давали потолку обрушиться. Не хватало лишь рельс и вагонетки.

Мрак уже давно поглотил рейнджеров, и лишь их налобные фонари как-то рассеивали его. Чем дальше вел туннель — тем больше было паутины. До этого она встречалась лишь в углах в малых количествах. Теперь же она стояла стеной от потолка до пола и создавала преграду, мешающую рейнджерам пройти. Она липла на руках, обволакивала лицо, если попытаться её убрать — прилипнет к пальцам рук.

— Да сколько можно этой паутины? — взмолился Емельянов, прорываясь через путинную стену, — Может, хоть так будет проще? — он достал квадратную зажигалку, чиркнул ею, показался маленький язычок пламени. Огонёк, хоть и маленький, но жег паутину, высвобождая проход. И освещал территорию перед собой.

— Есть зажигалка? — спросил Емельян у Вадима. Тот лишь помотал головой. Рейнджер достал из кармана ещё одну, но теперь в форме патрона, и кинул её напарнику. Юноша поймал патрон, откинул крышку от гильзы и зажег ещё один язычок пламени. Не сказать, что освещение улучшилось в несколько раз, но лучше уж такое, чем от одного лишь фонаря.

— А в метро таких стен паутинных нет, — заметил Вадим.

— Дак тут и люди-то не ходят! Поразводились малявки, да понакрутили паутины, фиг пройдешь!

— Думаешь, это мелочь все сплела? — загадочно спросил Вадим. Он-то знал, что возможно их ожидает, или по крайней мере догадывался. А догадывался ли Емельян? Напарник лишь вопросительно посмотрел на Вадима. Во взгляде юноше показались проблески страха, но рейнджер не дал об этом понять.

— Я ничего не думаю, — после минутного молчания, отозвался Емельян, — Думаю, лишь быстрее на базу вернутся. А какая тут шняга водиться может — не знаю и знать не хочу!

Вадим пожал плечами. И то верно. Меньше знаешь — крепче спишь. Но доказательства присутствия больших пауков показались спустя несколько десятков метров блуждания по лабиринтам катакомб.

Огромные, отложенные в стене яйца пульсировали, вздрагивали, издавали неестественные звуки. Емельян посветил фонарем на них. На свету стало видно, что в каждом яйце (в кладке их было около десятка) находилось обилие скорпионообразных пауков. При попадании света на яйца кладка заерзала, нервно пульсируя, и через пару секунд открылась, высвобождая зверенышей. Десятки маленьких особей выползали из одного яйца и устремлялись к укрытию от света.

— Вот те раз, — выдавил из себя Емельянов, шокированный зрелищем, — Лицехваты из «Чужого» какие-то пошли… Это ужастик уже получается!

За стеной послышался быстрый топот. Рейнджеры перевели взгляды на звук, но сам источник находился через стену от них. Вадим медленно подошел к Емельяну.

— Идешь впереди — сказал юноша, — Я тыл держу.

— Э-э, нет, Вадимка, — всплеснул руками рейнджер, — твоя очередь впереди идти. А тыл и я могу держать. Через каждые десять минут будем меняться.

Вадим кивнул. Уж лучше по очереди, чем один идет только впереди, а второй сзади, хвост поджав.

Спустя несколько минут шуршащий топоток повторился. И ещё раз, и ещё. Он становился все чаще и чаще, будто за рейнджерами следит не один-два зверя, а вся стая. Пару раз через закрытые решеткой маленькие проемы под вентиляцию проскальзывали тени. Наступила жуткая атмосфера. Казалось, опасность может пойти ото всюду. Так и было.