Егор Аянский – Пробуждение (страница 82)
— Глубоко в пещеры лезть не будем. Нам главное дождаться момента, когда у них перестанет функционировать разведывательная электроника.
— И как скоро это произойдет? — с сомнением потянул я.
— Включи свой фонарик.
Я немедленно потянулся к карману.
Щелк!
Лампочка загорелась тусклым светом. Можно сказать его практически не было видно.
— Опа…
— Вот тебе и ответ! — улыбнулся Кудрявцев. — Думаю уже к утру они лишатся большей части поисковой техники. Пойдем, поищем проход в скалах.
— Николай Евгеньевич, из этой норы ветер дует! Сквозная?
— Давай-ка посмотрим. Ты зажигалку взял?
— Да, — я сунул руку в карман рюкзака: — Вот, держите.
— У меня роста не хватит — давай ты. Зажги пламя у верхней части входа.
Я поднял руку максимально высоко и щелкнул кнопкой поджига. Возникший огонек немедленно отклонился в сторону леса.
— Неплохо, — кивнул он. — А внизу?
— Сейчас…
Присел на корточки и повторил процедуру — результат оказался идентичным.
— В обоих точках ветер движется в одном направлении, — довольно заключил ученый.
— То есть сквозная, да?
— С очень большой вероятностью. Идем.
Я протиснулся внутрь и снова воспользовался зажигалкой.
На это раз нам попалась самая настоящая пещера с крутым покатым полом. Несмотря на то, что дождь закончился, по нему все еще сочился небольшой ручеек. К счастью боковые стены оказались сухими и мне удалось упереться в них обеими рукам.
— Николай Евгеньевич, тут дальше скользкий уклон. Градусов сорок.
— Длинный?
— Я не вижу, там поворот и света мало.
— Спустись и проверь, а я у входа посижу. Заодно за лагерем понаблюдаю.
Идея разделиться даже на короткое время мне не понравилась, но ученый был прав. Если вдруг тоннель окажется непроходимым или нас встретит глубокий обрыв — обратно подняться он уже не сможет. Для него эта опасная горка могла стать билетом в один конец.
— Ладно. Держите бинокль и оставайтесь на шухере.
— Договорились, — он поудобнее улегся на пороге и прильнул к окуляру.
Первые метров десять-пятнадцать спуска мне дались легко. Расстояние между противоположными краями пещеры не превышало пары метров, так что размах рук позволял надежно удерживать тело в вертикальном положении.
Сложности начались сразу за поворотом. Ширина прохода в этом месте сильно возрастала и мне больше не во что было упираться. Пришлось садиться на задницу и молиться силе трения.
Спуск занял около минуты, после чего градус уклона заметно понизился, и я снова смог подняться на ноги.
А еще через несколько секунд в мои ботинки хлынула вода.
— Николай Евгеньевич!
— А-а⁈ — донеслось сверху.
— Здесь огромная лужа!
— Она куда-нибудь уходит?
— Пока не понятно. По ощущениям вроде бы течения нет, а под зажигалкой ничего не видно.
— Дно илистое или твердое?
— Среднее.
Он пару секунд помолчал, а затем снова крикнул:
— Пройди сколько получится. Только аккуратно.
— Понял! — я снова двинул вперед.
Примерно через минуту вода добралась до колена и под ногами появились неровности. Где-то песок сменялся камнем, где-то попадались настоящие ямы. Ноги начинали замерзать, а подхватить простуду в довесок к лучевой болезни мне совсем не улыбалось.
Но больше всего напрягал ограниченный обзор: крошечное пламя зажигалки толком не позволяло рассмотреть структуру пещеры и единственное, что я хорошо видел — правую стену, вдоль которой собственно и шел.
В итоге решил, что сделаю ровно сотню шагов, после чего развернусь обратно.
— Шестьдесят шесть, шестьдесят семь… Ай!
Рука провалилась в дыру, из-за чего я чуть не потерял равновесие. Пришедший на помощь огонек обозначил крутой диагональный уступ, над которым зияла полутораметровая треугольная нора.
— Ну-ка, ну-ка…
Оперся ладонями на край и подтянул ноги. Выпрямиться в полный рост внутри оказалось невозможно, но в любом случае находиться на суше было в разы приятнее, чем по воде. Я опустился на коленки и попытался разглядеть проход перед собой.
Новая пещера делилась на два рукава уже у входа. Их диаметр был приблизительно одинаковым, и по своим размерам они очень походили на тоннели, который оставлял после себя гильнорн. Правый отдавал сильной сыростью, а вот его сосед оказалась сухим и просторным.
И оттуда снова дул ветерок!
Пора возвращаться.
Обратная дорога прошла незаметно. Я благополучно выбрался из лужи и негромко позвал ученого:
— Николай Евгеньевич, спускайтесь!
— Будет лучше, если ты поднимешься, — донесся ответ.
— Это еще почему?
— Ты должен сам это увидеть.
Его тон не предвещал ничего хорошего. Но поскольку дергать просто так меня он не стал бы, пришлось найти в себе силы и вновь преодолеть сложный участок, только теперь уже вверх. Как ни странно, подъем дался значительно легче спуска:
— Что там у вас? Они запустили беспилотники?
Лежащий на животе ученый передал мне бинокль:
— Запустили. Но есть кое-что поинтереснее. Только сильно не высовывайся.
Я улегся на пол пещеры и прижал к глазу окуляр.
По песчаной пустыне в нашу сторону, спотыкаясь, шел невысокий лысоватый человек. Остальные преследователи столпились на границе аномалии, внимательно наблюдая за его продвижением в бинокли. И хотя мне не удалось детально разглядеть лица добровольца-испытателя из-за слепящих автомобильных фар, сомневаться в его личности не приходилось:
— Твою ж мать… Философ!