Егор Аянский – Пробуждение (страница 68)
— Значит мальчик?
— Уже нет.
— Что значит «уже»? — изумленно повернулся я.
— То и значит. На третьем уровне мутанты окончательно теряют половую принадлежность.
— Тьфу ты!
— Давай не стой. Понесли.
Я взялся за переноску с одной стороны, Кудрявцев подхватил с другой, и мы двинули в помещение разместившееся сразу за птичником. Им оказался небольшой соединительный отсек с двумя дверьми-люками, расположенными напротив друг друга. Ученый выбрал левую и поднес свою бессменную карточку к замку.
Новая комната походила на больничную операционную: стойкий запах спирта, яркие лампы под потолком, а также большой металлический стол для препарирования, на котором были аккуратно разложены медицинские инструменты. Среди них я обнаружил пилу для костей, набор скальпелей, хирургические зажимы и множество других любопытных штук, названия которым я попросту не знал.
— Мы что, его резать будем? — округлил я глаза.
— Нет конечно! — рассмеялся ученый. — Такой любопытный экземпляр пускать под нож было бы просто неразумно. Ставь его наверх.
Мы приподняли переноску и разместили ее на гладкой столешнице. Все это время птица продолжала сохранять гробовое молчание, внимательно наблюдая за нашими действиями.
— Странновато он себя ведет, — заметил Кудрявцев. — Слишком уж спокойно…
— Я тоже обратил внимание. Может какую-то подлянку готовит?
— Сейчас проверим.
Он вынул из кармана тонкую пластиковую шайбу с ремешком и снял халат, после чего закатал рукав рубашки до самого плеча.
— Дозатор? — догадался я.
— Ага.
— Дадите посмотреть?
— Держи.
Я взял коробочку и повертел в руках. Внешне ничего примечательного: корпус из белого прорезиненного пластика, небольшой монохромный дисплей, да три плоские кнопки управления. Обратная сторона устройства имела завинчивающуюся предохранительную крышку под которой располагалась зона контакта: круглая вставка-ежик из пары сотен острых микроскопических трубочек.
— Типа они протыкают верхний слой кожи и через каждую в наше тело поступает немного вещества? Так это работает?
— Не через каждую, — помотал головой Кудрявцев, забирая прибор. — Часть из них является щупами контрольных микродатчиков; через другую группу игл в организм вводится легкий анестезирующий препарат; третья отвечает за химический анализ. Вообще это довольно сложное и дорогое устройство.
— Анестезия? Без нее эту штуку больно таскать?
— Скорее неприятно, — поморщился он. — Но дело привычки. Ловцы в повседневной жизни их почти не используют, поскольку с их работой нет нужды непрерывно находится под воздействием фали. Но вот, например, в серьезные экспедиции, без дозатора даже нет смысла соваться.
— А сейчас он вам зачем?
— А вдруг трупоед попробует нас взять под контроль? Он хоть и находится на третьем уровне мутации, но баллов четыреста-пятьсот у него наберется.
— Понял.
— Давай, садись напротив клетки, — ученый подтолкнул мне кресло на колесиках, после чего подошел к панели управления.
— И что мне делать?
— Ничего. Наш пернатый друг сам все сделает, а я пока выключу блокировку способностей в этой комнате. Готов?
— Готов!
Начальник лаборатории перевел один из тумблеров в нижнее положение и внимательно уставился на меня.
Первые несколько секунд ничего не происходило, однако затем поведение ворона немного изменилось. Он склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался, после чего послал мне удивительно четкую картинку в которой…
Мы с ним на пару ели мозги из разбитого черепа Кудрявцева!
Я чуть не поперхнулся, на что ученый вопросительно поднял брови:
— Что такое?
— А вы разве не прочитали в моей голове? Вы же психокинетик!
— Ты под воздействием фали, забыл? Теперь я не могу просто так ворваться в твое сознание.
— И как мне вас туда «впустить»? Опять в воздухе квадратики чертить?
— Нет, — рассмеялся он. — В этот раз все намного проще. Тебе нужно захотеть со мной связаться мысленно. Точно также, как ты сейчас хотел услышать трупоеда.
Не успел я до конца осознать его фразу, как голос ученого переместился в мою голову:
— И что? — я решил продолжить общаться голосом. — Если вы сейчас попытаетесь меня подчинить, вас резко заблокирует?
— Нет. Вещество попросту не даст нам выполнить враждебное действие по отношению к друг другу. А продолжать обмениваться мыслями и образами мы сможем до тех пор, пока один из нас не решит прекратить общение.
— Чушь какая-то… Так говорите, будто фаль живая и разбирается в том, кто и чего хочет.
— Скажем так: ее молекулярная структура невероятно сложна. На Земле попросту нет химического соединения, с которым ее можно было бы хоть немного сравнить. Яков Натанович вообще ее считает самостоятельной формой жизни — чем-то вроде инопланетного симбионта. Как по мне, это слишком смелая теория, но я сейчас не готов разводить о ней полемику. Давай лучше вернемся к нашему подопытному.
— Давайте.
Я снова сконцентрировался на трупоеде, но тот вдруг нахохлился и уткнулся клювом в крыло. Ни образов, ни эмоций, ни ощущений.
— Опять сомневается, что я его друг?
— Нет, — взволнованно отозвался Кудрявцев. — Он по какой-то причине встревожен. Как будто почувствовал что-то опасное…
Не успел ученый произнести последнее слово, как в помещении погасло освещение и вырубились мониторы. Это продолжалось где-то секунду, после чего лампы под потолком снова загорелись, но как-то тускло
— Это что сейчас было?
— Перебой с энергией… Странно, что аварийный генератор не запустился.
— Э-м-м, — я указал на потолочные фонари. — Они же ведь светятся?
— Сейчас их питает независимый бесперебойник. Это нужно, чтобы случайно не сбежали звери, — скороговоркой выпалил Кудрявцев. — Его хватит где-то на час…
Он вдруг резко осекся:
— Кто-то блокирует мои способности сверху!
— Излучением? — вздрогнул я.
— Да, — на его круглом лице появилось выражение испуга. — Боюсь это люди Императора.
— Здесь⁈ В тайге? Да вы гоните!
— Другого объяснения нет, Мы находимся на глубине более четырехсот метров, но их демолитовые пушки достают до нас даже на такой глубине. Устройства подобной мощности на легальных правах могут иметь исключительно государственные спецслужбы.
Неожиданно ученый покраснел и закатил глаза, а затем начал лихорадочно тыкать по одной из кнопок прибора на руке.
— Господи… С такого расстояния! Да какой же у него уровень⁈
— Какой уровень? У кого⁈
— Человек наверху! Менталист триста пятьдесят плюс…