Егор Аянский – Незримый мир. Перекресток (страница 38)

Немного нагловато, но это сработало. Леший снова заговорил:

— Мы уже точно знаем, как минимум два умения, отличающие Виолетту от остальных ходоков, однако не факт, что они эксклюзивные. Как минимум это свободная телепортация между захваченными ее расой территориями и глас лидера расы. То есть ей не нужны никакие способы перемещения между крепостями и связанными с ними мирами; достаточно просто захотеть, и она мгновенно окажется в любой точке реальности, при условии, что в ней есть захваченная нашими ходоками земля.

Офигеть…

— А глас лидера?

— Эта способность позволяет ей обратиться к любому ходоку своей расы, в любое время, где бы, и в каком мире он не находился. Единственное условие — мир должен полностью принадлежать Системе. Слава богу, Земля пока не относиться к таковым. Надеюсь, что это так и останется.

А вот Нижний мир однозначно принадлежит.

— Этот ходок ей может ответить? — заволновался я.

— Думаешь она уже успела пообщаться с папочкой? — хмыкнул Леший. — Сомневаюсь. Связь исключительно односторонняя. Хотя…

— Что?

— Есть вероятность, что два представителя расы с божественными способностями вполне бы смогли так между собой общаться, — предположил охотник. — Но, увы, пока что это предположение, поскольку практически все артефакты достались Вилке, а она не спешит афишировать свои способности. Однако в любом случае ее отец не является таким ходоком, а значит никак не сможет ей ответить.

Хм… Допустим она смогла обратиться к Кастору в Нижнем мире, но раз он может только ее слышать — значит информацию об "обмене душ" она узнала от кого-то другого. Интересно, от кого?

А может она и впрямь говорит с Создателем?

Или с более опытными лидерами других рас?

— О чем задумался, Ворон? — охотник пристально посмотрел на меня.

— Думаю о том, в какую невероятную имбу она превратилась…

— Согласен. И такой она стала только из-за допущенных нами ошибок.

Пресвятая карусель! Этот хотя бы не пытается все свалить на меня одного, в отличии от Корня. Хоть как-то утешает.

— Эх… — вздохнул я, будто пытаясь оправдаться. — Если бы только я в тот момент понимал, к чему все это приведет.

— Что сделано, то сделано, Ворон. Все мы хороши, — ответил он и снова тревожно посмотрел на часы. — Но мы к этому еще вернемся. Сейчас твоя задача меня слушать внимательно — следующую информацию у тебя другим способом достать не выйдет.

Я согласно кивнул и устроился поудобнее на кровати.

— Итак, возвращаясь к Перекрестку, — продолжил Леший. — Каждая Лазейка ведет к своему собственному миру, а конкретно — в одну из двенадцати крепостей.

— Постой… — мои глаза сами собой широко раскрылись. — Для нас теперь доступен не один новый мир, а целых двенадцать?

— Тринадцать, — усмехнулся он. — Основной Тоннель тоже ведет в некую реальность, и именно она является для нас самой главной. В отличие от остальных в ней нет крепости, которая может принадлежать конкретному клану.

— А что там?

— Город, Ворон. Там находится громадный город, который в ближайшее время станет вторым домом для ходоков Земли. Он принадлежит исключительно расе землян, и пока она владеет хотя бы одной из двенадцати крепостей, таковым и будет оставаться.

— Офигеть! Но ведь им кто-то должен управлять?

— Твои друзья-сумакры.

— Ты же сказал, что они ушли?!

— Ушли из Лазеек, а не от нас. И, похоже, что эта раса так, или иначе будет сопровождать человечество и дальше. Мы считаем, что они являются некими арбитрами, призванными не допустить возникновения хаоса; иначе — наблюдатели, следящие за тем, чтобы никто не нарушал правила игры. Возможно, что их действиями напрямую руководит Создатель Незримого мира, но на эту тему они отказываются общаться наотрез.

— Как и администрация Таверны… — прошептал я.

— Как и администрация, — охотно согласился Леший. — Как и любые другие НПС.

— Значит, пока у нас не отобрали все двенадцать крепостей, штурма нашего главного города быть не может? Я правильно понял?

— Совершенно верно. Кстати, ты взял четвертый уровень?

— Да.

— Смотрел требования к новым умениям?

— Смотрел.

— Значит мне не нужно тебе объяснять, что мирно жить с новыми соседями у нас, скорее всего, получится?

— Соседями?

— А ты как думал? Каждый из двенадцати доступных нам миров, исключая Перекресток, имеет точки соприкосновения с мирами наших противников, у которых на этой же территории также существует своя крепость. В свою очередь через их крепости можно выйти к следующим мирам. Это громадная сеть с общими узлами, Ворон. Каждый такой узел открывает свой переход.

— У меня сейчас крыша поедет.

— Это нормально. Сам пока не до конца все понимаю. Смотри, я вот тут набросал примитивную схему.

Леший снова вынул смартфон из кармана, но на этот раз не для того, чтобы посмотреть время. Вместо этого он быстро полистал меню и развернул его ко мне дисплеем.

На представшей перед глазами картинке было изображено что-то, напоминающее снежинку, соединенную краями с такими же фигурами и образовывающую в точках соприкосновения трилистник. В самом же центре каждой такой снежинки была расположена точка, обозначенная надписью Перекресток. И таких фигур были десятки.

— Объяснишь?

— Естественно. Допустим, это крепость Морлах-Шаэ, — он ткнул в один из краев снежинки, после чего перевел палец в самый ее центр. — А вот это наш Перекресток. Они соединены прожилками-телепортами, по которым может двигаться только наша раса. Из каждой отдельной крепости ты можешь попасть только к двум соседним мирам, либо в главный город. Ты будто двигаешься по ободу колеса вправо-влево, либо же по его спицам, которые сходятся в центре.

— Понял! Мир Перекрестка соединяет между собой остальные двенадцать миров напрямую, — кивнул я. — Так?

— Совершенно верно.

— А вот эти "трилистники" по краям? Они ведь цепляют другие "снежинки". Я четко вижу, что наша крепость находится прямо внутри одного из лепестков.

— Трилистник, — задумчиво произнес Леший. — А неплохое определение. Это общие миры, в каждом из которых изначально может находится только три расы, чей Перекресток соединен с этим конкретным... трилистником. В оставшихся двух его лепестках стоят крепости врагов. И, если я правильно понял, двигаясь по чужому лепестку, мы можем перескочить на "обод" соседнего мира, который будет напрямую связан уже с Перекрестком противника, а не с нашим. Правда это пока всего лишь теория, требующая проверки.

— А если та же Морлах-Шаэ, будет захвачена? Значит ли, что в таком Пограничном мире останется только две расы?

— Да, но и там существуют свои нюансы. Вообще, захват крепости — не самое простое дело. Как и замки кланов, каждая из них имеет свой собственный защитный кристалл, и даже если он разрушен — формально крепость продолжает принадлежать старому владельцу, пускай все ее защитники пали. Однако, как только атакующая раса водрузит на этом месте свой кристалл, прямой телепорт через Лазейку в крепость становится недоступен. Мы все еще сможем попасть на эту территорию через Перекресток, или соседний мир и попытаться вернуть утраченное. Но это будет уже в разы сложнее и провернуть такое можно будет не раньше, чем через пятьдесят три дня. Реже — можно, чаще — нельзя.

— Пятьдесят три? Почему такая странная цифра?

— Привыкай. В каждом мире действует свое исчисление. Более того, в некоторых существуют свои собственные правила. И не всегда это будет привычная тебе РПГ-система с хп-баром и численными характеристиками. Иногда новая реальность может оказаться куда хуже любой игры. Неизменным останется только одно: пока у тебя есть на пальце кольцо — ты всегда можешь воскреснуть и сделать еще одну попытку.

— Значит это как в Лазейке? В смысле я не про кольца, а про то, что в ней действовали свои правила.

— Именно! Она была для нас чем-то вроде промежуточного этапа, который, к сожалению, закончился очень быстро. Тамис говорит, что ты успел приручить одну из тамошних тварей?

— Есть такое, потом покажу. И все-таки, — не унимался я. — Если та же Морлах-Шаэ падет — что будет с восьмой Лазейкой? — я попытался вернуть разговор в нужное русло.

— А вот тут и начинается самое интересное. Чтобы окончательно выжить вражескую расу из Трилистника недостаточно только захватить ее крепость. Нужно еще убить Стража Пирамиды и разрушить кристалл Принадлежности. После этого Лазейка станет полностью принадлежать вражеской расе, а значит путь в этот конкретный Трилистник с Земли для нас полностью будет утрачен.

— Погоди! Они что, смогут из нее выходить в наш родной мир?

— Именно. К счастью, это еще не потеря планеты, так как количество таких выходов строго ограничено Системой и вооруженную армию таким путем не завести. Однако приятного в любом случае мало. Подобные вылазки могут обернуться диверсиями, покушениями на лидеров стран и бог знает, чем еще.

— А что будет, если мы потеряем все двенадцать Лазеек?

— Главный город Перекрестка перестанет нам принадлежать. Сумакры передадут его той расе, у которой будет больше всего завоеванных крепостей в момент утраты нами последней. Фактически после этого наш мир будет предан разграблению, поскольку напрямую через Тоннель захватчики смогут двигаться любым числом и без ограничений Системы. Возможно, именно это и будет тот самый мифический Конец Света.