Егор Аянский – Манипулятор 3 (страница 68)
Король нищих им не ответил, давая возможность мне самому решить, как поступить дальше: раскрыться, или пока оставить все как есть.
— Выйдем? — предложил ему я.
Он молча кивнул головой, и направился к двери. Едва та захлопнулась, и мы оказались в коридоре, как я накинулся на него с вопросами:
— Может расскажешь мне, что тут вообще творится?
— Это брата моего благодари. Он вовремя сообразил, чем все может закончиться и вытащил священника из-под удара инквизиции. Ну а печатник твой вцепился зубами в типографские станки, и сказал, что мы их заберем только через его труп. Владу показалось, что ты не будешь в восторге от такой идеи, поэтому он притащил его сюда вместе с твоим имуществом, и объяснил, что ты скоро появишься.
— А с чего вы решили, что Иннокентий под ударом? — поинтересовался я, хоть и понимал, что они грамотно поступили.
— Так мне известно, в каких он отношениях с тобой. — удивился Костя. — Он с самого острова к тебе трепетно относится. Это знают все его жители, в том числе и тамошний помещик. Ты, кстати, в курсе, что все началось именно с него, а не со смерти твоего друга? Едва король вернулся в Дарград из нашего замка, как он сразу к нему на аудиенцию и побежал.
— Уже в курсе… — пробормотал я.
— В любом случае, его бы допросила инквизиция, а он, как служитель церкви, не имеет права соврать на Священном писании. Но надо отдать должное, Иннокентий до сих пор считает, что ты посланник божий среди людей и не верит, что тебя вел злой умысел.
Вот же понеслась… Я все больше и больше понимал, в какую заварушку влез. Одно дело планировать что-то в теплом и уютном кабинете, и совсем другое видеть, как одна ниточка тянет за собой другую, вываливая все новые и новые подробности.
Но ясно точно — теперь медлить нельзя, иначе неизвестно, что еще на меня накопают и какие параллели проведут. Так не долго и на Николая-стражника выйти, а если он расскажет про барона и мошенника с рынка, а также про то, как я являлся к нему с того света — вообще хана.
— Что решил?
— Думаю, им не стоит знать о Проныре. — ответил я. — По крайней мере, Иннокентию точно. Он преисполнен веры в меня, и пусть все так и остается. По крайней мере, пока я не пойму, что он готов поддержать наш план.
— Дело твое. Я тебе тут одежду прикупил на барона. Надеюсь, что с размером угадал.
— Спасибо. А что говорит обо всем этом мой печатник?
— Он считает, что все это политические козни и клевета. — рассмеялся Безликий. — Говорит, что не может быть такой человек, как барон преступником, а дело полностью сфабриковано.
Ну, Парамон, ну, отчаянная голова…
— Хм. А ты чего, кстати, перед ними без маски ходишь? Не боишься, что они тебя раскроют, если откажутся во все это ввязываться?
— Эти двое отсюда не выйдут. — непривычно жестко ответил Костя. — Либо они с нами, либо будут сидеть здесь, пока все не закончится. Извини, но я рисковать не собираюсь, тем более сейчас.
Блин! Как же он сейчас похож на своего брата… Но я прекрасно понимаю его позицию.
— А что с семьей Парамона? — забеспокоился я. — У него жена, дети
— За ними присматривают мои люди, можешь не переживать. Ну так что?
— Неси сюда мой новый костюм. — вздохнул я. — И у тебя здесь найдется душ?
— Найдется. — улыбнулся Костя.
Безликий мне выделил довольно опрятный кабинет, который мало гармонировал с подземельями, но зато прекрасно подходил для доверительной беседы. И пусть в нем совсем не было окон, зато мои любимые фонарики находились на месте, давая приятный и теплый свет. Я расположился за небольшим письменным столом и принялся ждать собеседника.
Первым стал Парамон. Едва его только привели ко мне, как он разразился неконтролируемым словесным потоком:
— Барон вы… то есть ты… то есть… Они пришли и говорят: "Мы забираем станки и материалы", а я им говорю…
— Парамон… — попытался я остановить его словесный поток.
— И значит они хватают меня, — не унимался он, — А я такой…
— Парамон! — мне пришлось повысить голос, и только после этого печатник замолк. — Ну, наконец-то! Давай я буду спрашивать, а ты отвечать?
— Да… хорошо…
— С нашими все в порядке?
— А я почем знаю? — немного обиженно произнес он. — Меня же не выпускают отсюда. А там жена у меня же детками… Знаю только, что Воробей не поверил, что вы преступник, а Арсения сразу сдуло, как ветром. Сказал, что ничего с вами… тобой общего не будет иметь. Я всем, кто ушел жалование взял смелость заплатить. Но газета наша больше — все…
Он грустно вздохнул, словно вместе с типографией потерял смысл жизни.
— Парамон, а хочешь, я тебя самым главным печатником сделаю?
— В Дарграде-то? Да как же такое возможно теперь? — произнес он обреченно, но я уловил в его голосе нотки надежды.
— Не в Дарграде. На всем материке. — улыбнулся я.
— Чего-о-о? — он раскрыл глаза так широко, что я уже представил, как они сейчас выпадут и покатятся по столу.
— В общем слушай, дружище. Ты когда-нибудь слыхал о Неизведанном крае?
— Байки все это! Якобы место райское, да только не верю я в такие сказки.
— Что если я тебе скажу, что это место существует, и принадлежит мне?
— Не брешете? — он с сомнением уставился на меня.
— Нисколько. — ответил я со всей серьезностью — И я его будущий король. Ты готов забрать семью, и поехать со мной? Но учти, сначала будет трудно. Придется все построить с нуля. Но даю слово: через полгода-год у тебя настанет совсем другая жизнь.
— Думать надо… — вздохнул он. — Но вы человек хваткий. Я верю, что у вас…, то есть у тебя все получится. Меня отпустят отсюда?
Хм… Не нравится мне его такое настроение, но оно и понятно.
— Отпустят. — твердо ответил я. — Но сначала ты поможешь мне напечатать последний номер нашей газеты.
Он ничего не ответил, лишь грустно покачал головой, соглашаясь.
Вторым стал Иннокентий. Но на этот раз я настоял, чтобы беседа происходила в присутствии Безликого. Буду краток — мы вывалили на его голову все наши планы, опуская некоторые детали, о которых ему не стоило знать. Костя, как мог подчеркивал мое божественное происхождение, не давая священнику даже усомниться в своих догадках.
— Да как же бог может кровь благословить, Акакий… — сокрушенно он покачал головой, окончательно осознав, какая роль ему отводится в предстоящем событии.
— А как бог допустил, что вырезали семью истинного короля? — парировал я. — Как бог допустил, чтобы дешевое лекарство было доступно только за большие деньги, Иннокентий? Как бог допустил, чтобы Феофан девок насиловал, и оставался безнаказанным?
— То ведь грешники… — неуверенно ответил он.
— Вот именно! И в наших силах это прекратить, и изменить. Разве не для этого бог ниспослал на дурака озарение, чтобы указать правильный путь? — я распалялся все больше и больше, видя, что святой отец начинает сдавать в своих убеждениях. — Помоги мне, и мы сможем изменить все!
— Но дело ваше, уж слишком кровавое…
— Вот именно! И мы можем вернуть справедливость, и этой крови пролить, намного меньше, если ты нам поможешь!
Он долго сидел погрузившись в мысли и думал. Ни Костя, ни я не вымолвили ни слова, стараясь даже не дышать. И если Безликому участие Иннокентия могло стать важным подспорьем, позволяющим серьезно уменьшить количество невинных жертв, но никак не определяющим фактором, то у меня на священника были куда более грандиозные планы.
Иннокентий вскинул голову, обвел нас с Костей изучающим взглядом и твердо произнес:
— Давайте сделаем это.
Глава 27
Вот за что мне нравится это мир — никаких проводов! Магические батареи, способные работать месяцами, это вам не литиевый аккумулятор, что едва протянул бы сутки, при той нагрузке, которую испытывали два моих печатных станка. Транспортировка в подземелья Безликого никак не сказалась на их работоспособности, и следующие три дня они работали не переставая.