Егор Аянский – Манипулятор 3 (страница 32)
— Допустим, это правда. — ответил я. — Это стало бы для вас расстройством, графиня?
— Расстройство — это когда человек хочет казаться не тем, кто он есть. Я каждый день встречаюсь с мужчинами, и все они пытаются корчить из себя невесть что. Я к этому привыкла, но все равно не могу избавится от неприятного осадка.
— Ну, от этого никуда не деться. Все мы при виде хорошенькой девушки пытаемся пустить пыль в глаза. Так уж устроена природа. Возьмите, например, уток. Селезень всегда отличается ярким оперением, а самка, напротив, ничем особым не выделяется. Но именно она делает выбор в пользу наиболее сильного и красивого, заботясь о будущем потомстве.
— Вы думаете корректно сравнивать высшее божье создание и обычных птиц? — она склонила голову набок и вопросительно посмотрела на меня.
Так. Похоже местный сэр Чарльз Дарвин еще не появился на свет. Ладно, немного сдвинем тему.
— А птицы? Разве они не божьи создания? Мужское и женское начало присутствует у всех видов, и с этим не поспоришь. Но люди перевернули все с ног на голову.
— Интересная мысль… — задумалась она. — Не хотите прогуляться по моему парку, барон, и побеседовать об этом?
— С удовольствием! — я поднялся со своего места и подал ей ладонь, на что она ответила благосклонно, и даже взяла меня под руку.
Прогулка с графиней оказалась еще тем развлечением. Девушка оказалась удивительно выносливой, а парк невероятно огромным. Возможно это было и не так, но она постоянно выбирала все новые и новые дорожки так, что я не заметил ни одного повтора. Здесь был и ручеек, и местное подобие японского сада камней, и какие-то оранжереи с огромными синими цветами. Графиня болтала без умолку, но и я не отставал, делясь "интеллектуальными" предположениями и гипотезами, которые нагло крал из своего прошлого, выдавая за свои.
Как я и предполагал, Вероника оказалась единоличной наследницей своего рода, однако всячески избегала в разговоре со мной афиширования размеров своего состояния. На самом деле это было небольшим, но плюсиком в мою копилку. Она не хотела вплетать этот момент в разговор, а значит тревожилась за мое отношение к своей персоне.
Я в свою очередь не давил на нее, а если что и пытался узнать, то лишь анализируя косвенные признаки и смысл той, или иной истории. Беседовать с ней было довольно интересно, и со временем я пришел к выводу, что она сама еще та любительница носить маски. Единственный, кто ее бесил и прорывался через их толстых слой, была никто иная, как Ангелина. При всей своей миловидности и трезвых взглядах, графиня была ярым сторонником разделения людей на сословия, а ее считала проституткой и выскочкой, которая всеми правдами и неправдами, пытается пробиться в высший свет и выскочить замуж.
Косвенно это било и по мне, поскольку я был на целый ранг ниже Макаровой. Это не стояло каким-то непреодолимым препятствием в ее глазах, ибо такие отношения ее бы никак не опорочили. Но статус есть статус. В ее понимании, средний граф был тождественно равен бедному герцогу, или ну уж о-о-очень богатому барону. И к концу нашей прогулки, я прекрасно понимал, что мне серьезно не хватает баллов.
— Темнеет… — задумчиво произнесла она.
Мы стояли на небольшом мостике из белого камня и смотрели на небо. Точнее в его отражение на поверхности медленно текущей воды.
— И правда, темнеет. — ответил я, придав голосу грустный оттенок.
— Вы так печально это произнесли. Почему?
— Редко встретишь человека, сочетающего в себе прекрасное как снаружи, так и внутри.
— Вы мне льстите, барон. — засмущалась она. — Хотя, признаться, из ваших уст это прозвучало очень искренне. Вам говорили, что у вас чудесный голос?
— Потому что это и есть чистая правда. — я повернулся к ней и задержал на ней взгляд намного дольше, чем того требовал этикет первого свидания.
— Тогда что вас останавливает? — с вызовом произнесла она.
Отчего останавливает? Вот что-то я сомневаюсь, что она готова мне сейчас же отдаться под первыми зажигающимися звездами прямо на этом мостике.
— Чего вы хотите? — прямо произнес я. — Каким должен быть мужчина, способный вас восхитить?
— Вы такой прямой! — слегка расстроенно произнесла она. — Любите рубить с плеча?
Блин! Промазал… Но делать нечего. Надо сохранять мину при неудачной игре.
— Простите, но так меня воспитали. В Тинзе мужчину ценят прежде всего за те поступки, которые он может совершить во имя дамы своего сердца. У нас нет ограничений, подобным вашим. Никто не смотрит на количество золота в карманах, или сословный ранг. Важно только то, на что человек готов, ради достижения мечты!
— Значит так? — ее глаза гневно блеснули в темноте. — Тогда вот вам задачка, барон! Подарите мне звезду, раз для вас важнее всего безумные поступки! Слабо?
— Звезду…? — растерялся я не сколько от ее слов, сколько от неожиданного напора.
— Звезду! Сделайте это, и я вам преподнесу на блюдечке самое ценное, что у меня есть! — выпалила она, но тут же сделала поправку. — После свадьбы, разумеется.
Вот черт! Кажется у меня губы непроизвольно задрожали. Так все запороть…
— А вы знаете, что Солнце — это тоже звезда? — попытался я исправить ситуацию. — Что вы будете делать с гигантским огненным шаром, способным сжечь все живое в этом мире?
— Мне не нужно ее доставать. — парировала графиня. — Пусть она остается на небе. Но каждый в этом королевстве должен знать, что одна из этих звездочек принадлежит мне. И вообще, что-то вы задержались у меня барон уже достаточно поздно. Идемте.
Она быстрым шагом двинулась вперед, и на этот раз не пыталась идти со мной рядом. О том, чтобы меня взять еще раз под руку и разговора быть не могло.
Хреново все это заканчивается…
Точно! Провал провалом, а про убивцев забывать не стоит. Надо тактично намекнуть.
— Извините, графиня. — я ускорился за ней. — Вы мне не подскажете, где живут Воронины? Следующий визит я хотел бы нанести им.
— Воронины? — перспросила она, и даже слегка сбавила шаг. — Мой дворецкий вам объяснит. Это за городом.
Вот, блин, не прокатило…
— Может им что-то передать от вас? — снова попробовал я закинуть удочку. — Мне не трудно.
— Передать? — задумалась девушка. — А впрочем, если вас это действительно не затруднит, то передайте Святославу, что он напыщенный хам и недалекий идиот.
Глава 13
Эту ночь я провел в гостинице возле памятника великому тенору Николе Колбаскову. А все потому, что вчерашняя троица вычислила, где живет барон ге Хаймен. Причем, по заверениям Локи, они полностью заблокировали мне все подходы к зданию. Само собой, я мог превратится в свою вторую ипостась и попытаться их обмануть, однако ничего из того, что мне бы пригодилось завтра, в номере не было, а потому я не стал заморачиваться и решил некоторое время не появляться там.
Но я стал серьезно беспокоится за типографию. Налет, а тем более пожар, мне абсолютно не нужен, и это значило, что проблему с этими парнями надо решать как можно быстрее. Радовало лишь то, что эти ребята предпочитали работать ночью, поскольку днем в центральной части Дарграда убить кого-то и остаться незамеченным та еще задачка.
Утром я, как и планировал, направился прямиком в Королевскую академию наук, которая в отличии от своей магической тезки, находилась в самом сердце Дарграда, неподалеку от дворца.
Та самая площадь ничуть не изменилась с того момента, когда меня голого отсюда забрали стражники. Именно с нее началась мое финансовое восхождение, и надеюсь на ней не закончится. Я неторопливо пересек каменистую мостовую и вошел внутрь того самого гигантского здания, что было изображено на форзаце ведьмачьего справочника.
В отличии от Магической академии, Королевская занимала всего одно здание, но вот его размеры были невероятно огромными. Внутренняя отделка парадной части внушала уважение пятиметровыми потолками и многообразием громадных полотен в золоченых рамах, на которых были изображены великие ученые прошлого. Кстати, был там и Клим Непревзойденный: молодой, с кручеными усами и густой шевелюрой, успевший стать легендой при жизни.