Егор Аянский – Манипулятор 3 (страница 27)

Меж тем священник наконец-то обратил на меня внимание и замер с открытым ртом. В его глазах были и радость, и недоумение, и ошеломление.

— Здравствуйте, отец Иннокентий. Вы на меня больше не сердитесь? — я поднялся и двинулся к нему.

— Родной мой! — он обнял меня и заплакал. — Да я святой образ с твоим портретом велю изготовить! Молиться буду на тебя ежедневно!

Образ? У меня перехватило дыхание. А это неплохо. Ведь все будущие боги начинали с малого?

Глава 11

— Пойдем, пойдем! — Иннокентий легонько потянул меня внутрь своей комнаты.

Я проследовал за ним. Внутри его опочивальни произошли небольшие изменения. Столик и стулья, за которыми мы сидели в прошлый раз, были сдвинуты к противоположной стене, а на их месте располагалась дополнительная кровать. На ней спал незнакомый мне бледный мужчина, лоб которого обильно покрылся испариной. Его руки покоились сверху одеяла. Правая выглядела немного опухшей и имела синюшный цвет, который становился темнее ближе к кончикам пальцев. Я, конечно, не врач, но кажется это признаки гангрены.

Священник аккуратно приподнял его кисть, стараясь не разбудить его и произнес:

— Видишь? Намедни она совсем черной была, думали ампутировать придется. А я как раз по научению твоему с хлебом опыты ставил, и получилось у меня кое-что интересное, что микробов уничтожает нещадно.

— Микробов? — удивился я.

— Их самых! Микробов!

Из уст служителя церкви это звучало необычно. Возможно это проделки моего встроенного переводчика, а Иннокентий имеет ввиду свое понимание причин болезни. Я не стал задавать лишних вопросов. Если они уже открыты в этом мире — хорошо, а нет — то и не стоит мне вмешиваться.

— Маги пару лет назад открыли. Но твое решение не вмешиваться в эту тематику правильное. Просто порадуйся за человека. — предложил бог.

— А я что делаю? Но ты знаешь, похоже статья о Климе временно отменяется. Будем пиарить Иннокентия!

— Попробуй. — как-то неоднозначно ответил Локи.

— О чем задумался, Акакий? — голос священника вывел меня из раздумий.

— Думаю, что миру следует поскорее узнать о вашем открытии.

— Нет! — замотал головой испуганный священник. — Не положено так. Сначала я должен сообщить Главному епископу.

А вот это мне совсем не нравится. И дело тут не в раскрутке моей газеты. Несмотря на то, что вроде как местный бог мне помогает в этом вопросе, я уверен, что он далеко не всесильный. Церковь обязательно попытается на этом открытии заработать — зуб даю! Или, что еще хуже, скрыть его, как, например, свой магический телеграф.

Ну уж нет. Раз мне с этого открытия денег не светит, значит и духовенству тоже. Блин! А у меня же снова есть у кого спросить!

— А я-то все жду, когда ты задашь мне правильный вопрос. — ухмыльнулся Локи.

— Ну и что думаешь? Стоит вмешиваться?

— Тут палка о двух концах. Боги многое могут, но только в отношении истинно верующих. Таких, как Кеша, чтящих законы Святого писания и придерживающихся их — раз, два и обчелся, даже в церкви. Единственный бог, в которого верят практически все и безоговорочно, зовется Золотым тельцом. И у него свои постулаты.

— То есть существует вероятность того, что открытие попытаются скрыть от народа и использовать в корыстных целях?

— И немаленькая. Иннокентия, конечно, не задвинут на задний план, раз Господь позволил ему найти лекарство. Скорее всего, дадут высокий пост, с условием того, что он будет молчать, пока они за хорошие бабки лечат безнадежно больных аристократов. А уж потом, позже, он сможет занять место и главы.

— Как-то это не очень. — расстроился я. — Так и игра может закончится, пока он архиепископом станет. Да и обидно, что такое дешевое лекарство будет недоступно обычным людям.

— Тебе решать. Ты можешь просто наблюдать и ждать, а можешь вмешаться со своей статьей и сломать будущие планы церковников. Но в этом случае Господь совершенно обосновано снимет с себя данные тебе обязательства.

Блин! Как же это стремно. С одной стороны у меня есть своя цель, а с другой — какая-нибудь крестьянская девочка, которая умрет от стафилококка из-за того, что у мамы с папой нет денег на дорогой желтый порошок, который на самом деле и не дорогой вовсе.

— Не грузись. Жили ведь они как-то до этого? Новых нарожают. Тем более ты уже знаешь, что смерть — это не конец, а начало новой жизни.

— Тебе легко говорить так. Ты бог, а я человек. Пусть не самый хороший, но человек.

— Чего-то тебя на морализаторство потянуло…

— Чего молчишь, Акакий? — священник обеспокоенно смотрел на меня.

— А знаете что, отец Иннокентий? — наконец решился я. — Возможно вы и правы. Давайте сделаем так: мы прямо сейчас запишем все детали события с датами, именами, — я кивнул на больного. — Укажем подробности.

— Я против. — замотал он головой.

— Да погодите вы! — продолжил я. — Ничего мы публиковать в газете не будем. Но если вдруг что-то пойдет не так, как вы планировали, то мы всегда сможем потом привести доказательства вашего открытия и открыть народу правду.

Он понял к чему я клоню и уселся на стул с задумчивым видом, теребя несуществующую бородку. При всей своей кажущейся простоте, я знал, что священник далеко не дурак, и понимает на что я намекаю. Эйфория от чудесного исцеления уже пошла на спад, и лучшее, что мы сейчас могли сделать — подумать о последствиях и попытаться заготовить козыри.

— А давай! — махнул он рукой. — Но ты на Священном писании поклянешься, что без моего ведома ничего печатать не будешь.

— Идет!

С отцом Иннокентием я просидел до обеда и детально записал все обстоятельства эксперимента. Я не сильно шарю в земной технологии производства пенициллина, но знаю, что он очень неустойчив и быстро распадается. Здесь же священник использовал какую-то несложную магию, что позволяло сохранять полученный продукт сколько угодно долго. Мы с ним даже составили письменный договор, который я для пущей надежности отнес к знакомому нотариусу. Тому самому, через которого проводилась сделка с Полухиным. Я не позволил ему ознакомиться с текстом — его подлинность меня не интересовала, а лишь попросил подтвердить сегодняшнюю дату, как день появления соглашения.

Остаток дня я провел в типографии вместе с Арсением и Парамоном, составляя кроссворды. Дело не то, чтобы шло очень быстро, но думаю, что за месяц мы управимся со сборником. Оставалось еще написать статью о Климе, чем я и собирался заняться вечером. Но едва я вернулся домой, как все "испортил" повторный визит одной особы.

— Угадай, кто сейчас к нам поднимается по лестнице? — хитро произнес Локи.

Я оторвался от листа бумаги и посмотрел на дверь. Неужели?

— Ангелина?

— Вот ты задница. — возмутился бог. — Я так не играю. А я не понял, ты чего не радуешься? Видел бы ты сейчас ее мысли — она спит и видит, как с тобой заняться сексом.

— А чему радоваться? — вздохнул я. — Мне столько пришлось сделать, чтобы добиться ее расположения, а теперь ты мне снова подсовываешь Макарову, как обязательный гвоздь программы.

— Хочешь Ангелину, но придется спать с Макаровой, и при этом сам втихаря мечтаешь об эльфийской принцессе Кее Син. Понимаю. Только вот что тебе мешает трахать их всех? Или у тебя опять моральные терзания?

Блин! А ведь он прав, но я как-то никогда не был в ситуациях с изменой. Девушки у меня всегда делились на две категории: с одними я только спал без обязательств, с другими имел длительную связь. И как ни странно, пока у меня были отношения со вторыми, я никогда не пересекался с первыми. То есть, по факту, я даже не изменил за свою жизнь ни разу.

Ангелину первым типом сделать не удалось — мы уже перешагнули ту грань, когда ты хочешь просто провести с человеком бурную ночь, а на утро расстаться. Макарова же вообще из другого теста, так как до сих пор в девственницах ходит и мне еще только предстоит найти способ пробить этот барьер. Кея Син вообще для меня призрак и находится на другом континенте.

Получается, мне стоит забыть о соблазнительной дознавательнице, и сконцентрироваться на Веронике Макаровой? Или все-таки вести двойные отношения? Наверное первое — у меня и так головняков выше крыши. Только любовного треугольника мне и не хватало сейчас. Пожалуй, попробую отмазаться и скажу что очень занят. Послать ее в сторону леса открытым текстом я пока не готов.

— Привет… — я открыл дверь и уставился на девушку. Она не ворвалась в мою комнату, как обычно, а деликатно прошла внутрь и встала на пороге с хитрым видом. Ангелина была закутана в длинный плащ, а на ее голове была надета кокетливая красная шляпка. Даже как-то непривычно видеть эту модницу в таком образе. Да и на улице сегодня очень тепло.

— Привет. — ответила она, продолжая сверлить меня странным взглядом. Так волк смотрит на овцу, забившуюся в угол.

— Странно тебя видеть без изысканного наряда. — я попытался начать диалог.

— О, барон, сегодня у меня лучший наряд из всех, что я могла для вас подобрать. Нравится? — она распахнула плащ и у меня ухнула вниз челюсть.

— Упс… Я за альбомом!

Под плащом не было ничего. Точнее было: две спелые налитые груди, крупноватые даже для ее высокого роста, и тонкая полоска волос внизу живота, сообщавшая, что в этом мире интимные стрижки очень даже приветствуются. По крайней мере у сотрудников полиции.