Егор Аянский – Кай 5 (страница 33)

— А гитайя?

— Это паразиты. — процедил Хранитель сквозь зубы, — О них чуть позже. Так вот, однажды, допустим человеку, в голову приходит мысль. Хорошая, плохая — не важно. И она начинается развиваться. В этот момент мысль еще очень хрупка. Человек может отвлечься и просто забыть о ней, а может сразу же приступить к реализации. Скажем, поесть или выспаться, или уничтожить непокорную расу. Начало всегда одинаковое. Мысли генерируются тысячами и это вотчина Хаоса. Но суть в том, что чем больше человек думает об одной мысли, тем быстрее она развивается. Законченная мысль переходит в действие, и с этого момента она становится сильнее. Она может захватывать умы с огромной скоростью, собирать новых последователей, рождать диктаторов и так далее. Хранитель слышит мысли всех живых существ своего мира одновременно и с помощью своей частицы Хаоса отсеивает наиболее опасные. Старается заглушить их, подменить. Переключить внимание человека.

— Так вот, как ты это сделал! Ты направил меня сюда!

— Да. Но не все так просто. Ты закрыт от меня, как и от всех остальных сущностей. Твоя душа за печатью Хаоса и никто, повторяю никто, не может контролировать твою душу. Для того на тебя и были наставлены метки. Но твои поступки я видел через других существ этого мира, и мне приходилось тебе подсовывать незаметные подсказки. Такие, что неспособны сколько-нибудь взволновать Хаос. Их целью было заставить тебя задуматься обо мне и начать искать. Твой кинжал, с клеймом в восьмилетнем возрасте, но тогда ты не обратил особого внимания на него, как и на рассказ твоего друга Юфина обо мне. Крастер, который наводил тебя на нужные мысли в Яме, да и попал в нее по моей воле. Затем Арамена, что выкинула тебя в пещеру к некроманту, главе Длани в Тарее, где ты снова столкнулся с чертежом моего творчества, но, к сожалению, ничего не сделал, чтобы поехать к Дони и попытаться разыскать эту руку самостоятельно.

— И значит ты придумал эту длинную цепочку событий с рукой Дроммеля, которая и привела к тому, что я оказался здесь?

— Да, но ее уникальность не в длине, а в том, что она смогла наконец-то осуществиться, в отличии от тысяч неудачных попыток. Каждое следующее событие в ней — случайность. Дони мог отбросить предмет в сторону и забыть о нем, Крастер мог не убеждать твоего друга оставить предмет у него, ты мог не заострить внимание на моем клейме. Для того, чтобы Хаос не воспринял это как прямую помощь, я не имел право вмешиваться. И это самое сложное. Я лишь мог поместить изначальную мысль в голову, дать ей жизнь, а дальше только наблюдать. Корректировать событие запрещено, иначе бы я давно разделил твою участь. Так что, твое появление здесь больше твоя заслуга, чем моя. Ты не отбросил домыслы, хоть и сомневался в них. Я знал, что ты скоро придешь и гулял внизу, чтобы ты не бросил свои поиски в последний момент.

— Ты даже не обернулся!

— Если бы я на тебя взглянул — Тьма бы почувствовала, что я сделал. Меня бы наказали, как когда-то тебя. Никто не вправе вмешиваться в Великую Игру. Так что, я пошел на риск, и уверен, что о нашем разговоре никто и никогда не узнает. В своих же мыслях ты можешь держать что угодно, они не доступны никому. Я решил тебе помочь сократить твой путь. Хотя, если говорить на чистоту, я сомневаюсь, что ты его пройдешь.

— Спасибо тебе, я не подведу. Вот только мне непонятно, что я должен делать дальше.

— Михаил тебе уже все объяснил. Становись сильнее, уничтожай всех сущностей и последователей, которых встретишь: светлых, темных, серых. Разницы нет. Каждая смерть ломает частичку печати Хаоса. Не отвлекайся на мирские проблемы: твой друг Юфин, страдания его подруги Аурры, эльфы — это никак тебя не приблизит к цели. У этого мира своя жизнь, а у тебя своя.

— Это неправильно! — возмутился я, — Юфин мне ближе родного отца!

— Юфин смертен, как и Дони, как и Крастер. Они уйдут. И ты должен был уйти и начать жизнь заново, но судьба дала тебе шанс. Ты мыслишь, как человек, тебе присущи его слабости. Оставь эту мышиную возню и иди вперед. Ты достиг определенного могущества, но оно — тлен. Стоит тебе выйти за пределы купола, установленного гитайя на теле этого мира, как ты сразу станешь обычным человеком, проживешь свои оставшиеся пятьдесят-шестьдесят лет и умрешь. Твой единственный шанс — магия. Михаил все верно тебе сказал. Он маг света, а твоя главная способность — почти чистая белая магия в стазисе. Тебе в этом плане очень повезло. Как только ты прикоснешься к рондиту — ты потеряешь свою регенерацию. И единственный твой шанс — пойти по этой ветке. Обычный человеческий маг может продлить жизнь примерно на двести лет. Белый маг способен довести этот предел до тысячи. Тысяча лет — это слишком малый срок, чтобы уничтожить достаточное количество значимых порождений Высших сил. Потому Тьма уверена, что рано или поздно завладеет тобой.

— Постой! Как это я потеряю Силу? У меня их две! Я собираюсь обменять только Силу гасителя и быть как Лаэль!

— Лаэль был уникален даже среди полукровок. И только поэтому его отец цеплялся за него. Рожденных в смешанном браке значительно больше, чем ты думаешь, они имеют черты людей и живут, не зная своих отцов. Лаэль один на миллион, волей случая он смог унаследовать неповрежденную магию в дополнение к Силе. Ты же приобрел вторую способность благодаря своей душе и ничему более. Рондит заменит их обе и не будет выбирать. Эти правила установил не я.

Сказанное Битаниэлем повергло меня в ступор. Все мои планы летели к черту — для того, чтобы двигаться дальше мне придется стать обычным человеком без способностей и начать постигать магию. Да все мои близкие люди умрут, пока я смогу совершить самое простенькое колдовство!

— Тогда я не стану касаться камня и останусь с двумя десятыми уровнями Силы!

— И что ты дальше будешь делать? — усмехнулся Хранитель.

— В Кастании много нежити, я уничтожу ее всю со временем.

— В этой части мира нежить слаба. А для того, чтобы разрушить печать, ты должен сразиться с немыслимыми созданиями, вроде того, что ты встретил в пустыне. Хотя там несколько иное. Даже мне не под силу уничтожить ту тварь, чего уже говорить о тебе, в твоем нынешнем положении.

— Есть еще боги! Можно убивать богов.

— Эл, старина. Боги богам рознь! Если бы не мое вмешательство в Храме — ты бы улетел в океан, вместо хранилища сколитов, и был бы сожран заживо. Убить Арамену и убить Куурум совсем не одно и то же. Убийство покровительницы Длани даст тебе не больше, чем убийство истинного вампира. Тебе потребуются десятки или даже сотня таких сущностей, чтобы обрести себя. И для этого необходимо изучать магию. Ты не выстоишь против самого слабого патриарха.

— Подожди, так это я тебя должен благодарить за тех скорпионов?

— Да. Я чуть не перешел грань, пытаясь заставить мать-змею сделать нужное. Боги этого мира также подвластны моему влиянию, хоть и слабо. Считай, нам повезло. Если тебе интересна благосклонность Неймы — то и это результат цепочки запущенных мной мыслей. Но в тот момент, она выбрала Дони, хотя я подводил ее именно к тебе.

Я задумался. Как же это все сложно… Хаос, мысли, случайности, их взаимодействия. Я понимал это на словах, но продолжал оставаться человеком и видел все по-своему. Рассказ хранителя не вернул мне память, хоть и приоткрыл многое. Но я не хочу! Я не хочу терять друзей, а потом вот так сидеть на горе в одиночестве и ковыряться в чужих мыслях. Зачем мне бессмертие, которое нельзя разделить с близкими? Неужели мне раньше это нравилось? Не может быть!

— Тебе нравится, как ты живешь? Только честно… — я поднял глаза на могущественного собеседника.

— Это моя суть, я создан для этого, — невозмутимо ответил он. — Как цель Истинного вампира творить зло, так и моя — делать то, что должен.

— Получается, те самые люди, которых ты считаешь мышами, имеют намного больше свободы?

— В какой-то мере да, но только потому, что ценят каждый момент своей жизни. В бессмертии есть свои плюсы и минусы.

Я задумался. Что-то я понимал сам, а что-то в этой беседе стало для меня настоящим открытием. Несомненно, эта встреча внесет коррективы в мои дальнейшие планы. Но пока нужно пользоваться моментом. Я решил продолжить разговор и узнать все, что только меня интересовало.

— Ты обещал рассказать о гитайя. Это они виноваты, в том, что этот мир такой?

— Гитайя, или как их называем мы — Несуществующие, это нечто, что не укладывается в рамки и законы нашей Вселенной.

— Я разговаривал с ними и видел их. Они вполне живые и осязаемые.

— То, что ты видел, лишь их способ находиться в этом мире. Они умеют делать удобные для себя тела, но самое странное — они создают души. Последнее в нашей Вселенной подвластно лишь Хаосу. Даже Свет, порождая Исток пользуется уже готовой. Кроме того, Несуществующие умеют влиять на души, не созданные ими, по крайней мере мы так считаем. Твоя, например, перерождается только в этом мире. Не спрашивай почему — этого никто не знает.

Ничего себе! Я вспомнил разговор с гитайя, они говорили что хотели бы пообщаться со мной, когда я освобожусь от камня. Оставим это пока, похоже Битаниэль не в курсе этого.

— Почему ты их считаешь паразитами?

— Потому что они вторгаются в понравившийся им мир и ставят свои эксперименты, не считаясь с нами. Купол над Кастанией, сколиты, рондиты, Сила — это все их порождения. Смертоносные твари в Яме, охотники, Владыка, те странные насекомые, жрущие плоть, и даже Хигир с Рики — все это создано ими.