Егор Анохин – Красная банда (страница 5)

Я чувствую, как вам не терпится возразить мне, тем, что у нас в стране полная свобода и люди в праве поступать так, как кому хочется. Вольному – воля. Мы, мол, всю историю стремились к свободе. И чем, мол, вы сейчас-то недовольны? Я думаю, что всего должно быть дано человеку в разумных пределах. У меня в голове не уходят слова стихотворения Манохина в районке: – «Нет неуправляемой свободы, есть неуправляемый бардак». С этим нельзя не согласиться. Но в то же время нельзя «затыкать» рот критикам, которые критикуют пороки или высмеивают пошлость, называя пошлые действия своими именами. А то мы утверждаем, что надо писать и выступать только о добром, чистом и светлом, а в жизни люди делают то, что им нравится и, что им приносит доход. Но это совсем другая тема. И я хочу сказать, что нельзя прощать убийц. Это одна из первейших задач общества. После этого встанет задача с наркоманами и ворами всех масштабов. А то, что кому-то не понравилось «Брачное чтиво», или танцы обнажённых девушек, так переведи телевизор на другой канал и смотри – спорт, СГУ, мультфильмы и другие представления. И не нужно утверждать, что «смелые» книги разлагают общество и молодёжь особенно. В кино и в книгу пришли «смелые» картинки, только после того, что они уже давно были в жизни. Не мог же писатель или режиссёр придумать из ничего. Они это видели в жизни, слышали, испытывали на себе, и уж потом только пишут или показывают. В Европе и в США и в других развитых странах никого это не приводит в шок и не вызывает злобы. Пусть у вас вызывает злость убийства и воровство, предательство, и жульничество, всё, что не даёт людям жить комфортно. У меня не выходят из головы страшные случаи в нашей жизни. Никто не мог дать вразумительный ответ. Кто или по чьей вине оказались повешенными Денисов Игнат, Шматов Иван, Булгакова Валентина, Шалякин Михаил, Попов Иван, Антонов Григорий, и погибли при катастрофе Нечаев Николай, Капустин Игнат, изуродована, а после преждевременно умерла Занина Таня. Не говоря уже о том, что многие замёрзли на улице в пьяном виде. А вы поговорите с женщинами, которые ушли от своих мужей. Они вам расскажут, как те над ними издевались. Я разговаривал с ними и многое, что узнал. Я пока не осмеливаюсь показать истинную картину этих издевательств. Такое могло быть только в рабстве, в концлагерях, с заложницами, с молодыми покойницами, которых выкапывают из могил для потехи уродов. Ещё большее негодование вызывают действия убийц, которые убивают без особых и веских причин своих же товарищей. Встретились, выпили, заспорили и один другого зарезает тут же за столом. А разве можно оправдать, когда Пустовалов зарезал жену по подозрению в измене. Узнал, поговори, и разведитесь, но не убивать же мать твоих детей. За что злиться и мстить женщине, если ты ей не подходишь и не устраиваешь. И уж совсем не поддаётся никакому оправданию, что Пентюрин зарезал Клаву, за то, что она ему отказала в дружбе и собиралась выйти замуж за своего жениха Ретина. О Кривошеине другой разговор, тут будто, какое-то оправдание есть. В их избе обнаружили убитую мать, а в кладовой на лестнице обнаружили висящего сына и в нагрудном кармане обнаружили его покаянную записку. Где он признаётся в убийстве матери и за это лишает себя жизни. Вот если бы все убийцы были такими, что лишали бы себя жизни за убийства. А то ведь всего-то один такой нашёлся. Вон и в притчах «Нового завета» сказано, что нужно «Око – за око», «Зуб за зуб». И подчинялись этому божественному писанию древние цивилизации. Тоже, возможно долго воспитывали своих граждан в недопущении убийства людей. Да потом и применили закон – «Убийство убийц». И я уверен, или законодатели примут у нас такой закон, а если не примут, то в народе будут появляться или группы людей, или одиночки, которые будут выносить смертный приговор убийцам. И ситуация тогда резко изменится, но это уже будет не заслуга законодателей, а заслуга самого народа в лице сильных личностей, героев нашего времени. И их девизом должны стать строки из песни военного времени: – «Для нас нужна одна победа! Одна на всех. Мы за ценой не постоим». Я не знаю, когда это случится. Но это случится обязательно. И нам нужно к этому готовиться и готовить себя к жизни в тех условиях и к таким требованиям, как готовили себя предыдущие революционеры прошедших революций. Только программа будет другая – более приземлённая, менее форсистая, но так же героическая».

– Ну, так, и, что скажете, товарищ директор? Вы, чему же их учите, там у себя, в деревне. И, хотя в городах этих убийств больше чем в селах, но так резко и однозначно никто из учеников не высказался. Но все выпускники вашей школы при освещении своих тем упоминают тему наказания за убийство. Но те только вскользь об этом говорят или приводят как пример. У вас там, что случилось? – требовательно спросил заведующий.

– Отец одного учения застрелил жену, и все ученики ходили на похороны матери своего одноклассника, – отозвался тихим голосом, как провинившийся ученик перед лицом учителя.

– Вы преподаватель со стажем, вы, что не смогли сгладить ситуацию и не могли убедить в силе и справедливости нашей юриспруденции. Как это вы могли оставить сомнения в душах ваших учеников о справедливости и гуманности законодателей. Ты согласишься убивать убийц, вот сам, лично?

– Я дома даже курице не могу отрубить голову, жена это делает. Свинью зарезать я подряжаю соседей. И своим ученикам я никогда не внушал древние обычаи отмщения за убийство убийством. Да и за этим учеником я не наблюдал агрессивных привычек. Хотя я понимаю, что в душу каждому не залезешь. В разговоре со мной они не высказывали свои потайные убеждения – всё шло по школьной программе обучения и темы уроков. Возможно, это есть влияние телевидения. Особенно американские фильмы ярко и впечатлительно показывают убийство, убийц возводят в ранг героев. Дети в яслях посмотрите, какими играми заняты. Только и слышно: – «Бух, бух, бах, бах». Все бегают с игрушечными пистолетами и автоматами. Нет игрушек автомобилей, комбайнов, тракторов. А послушайте информационные передачи: про убийства передают больше чем о передовиках. Я веду урок сорок пять минут, и внушаю ученикам гуманный образ жизни, а они смотрят и слушают государственную информацию в течение четырёх часов. Я когда смотрю в их лица, то замечаю в их взглядах жалость, сочувствие и насмешливость. Какой, мол, ты жалкий человек. Я им их внутренние мысли не поддерживаю, но и противопоставить мне нечего.

– Понятно, понятно – вот оно откуда исходит главная причина ужесточение душ детей, вы не способны противостоять неправильному мировоззрению своих учащихся. Надо подумать о вашей дальнейшей работе.

– Воля ваша, – только и произнёс Александр Андреевич. Тут же поднялся и хотел взять экзаменационную тетрадь, но заведующий не отдал, и добавил:

– Нет, оставьте её мне. Неординарные работы я коллекционирую. А вдруг в будущем пригодится. А вы поезжайте домой.

– Прощайте, – он кивнул головой на прощанье и вышел из кабинета.

А дома он сдал дела своему заместителю и ушёл в колхоз на нефтебазу – заправщиком. Работая там, он внимательно следил за учениками своего последнего в его жизни выпускного класса. За ними следили и родители, и председатель колхоза. От воли и решения выпускников зависела судьба села.

Первые шаги

************

В здании конторы колхоза Павел Филиппович проводил совещание с руководителями среднего звена. Стояли несколько вопросов, но главными были такие, как подготовка ферм к новому стойловому сезону и комплектование кадров комбайнёров на предстоящую уборку.

– Так я, что предлагаю. Заведующим фермам нужно обойти дома выпускников этого года, вот вам списки девчат по бригадам, – он раздал списки и продолжил, – а полеводам нужно навестить дома парней этого выпуска и поговорить с ними и с их родителями и пригласить их на работу штурвальными. Их сейчас нужно пригласить сначала на ремонт комбайнов, а потом и на предстоящую уборку. Если будут затруднения, скажете мне или обратитесь к председателю сельского совета Манохину. Он вот здесь. Кстати, если у вас есть что сказать по выпускникам, так скажите сейчас, пока мы все тут вместе, – обратился он к главе совета.

– Да, есть, что, – отозвался тот и дополнил, – ваше предложение очень заманчивое. Мы те года организовывали звено девчат по побелке ферм и бытовых помещений там. Девчата хорошо заработали и были довольны. Наиболее сознательные девчата после этого шли работать подменными доярками, а потом многие оставались там работать. Для парней тоже хорошая перспектива. Но я хотел бы попросить бригадиров и заведующих организовать и возглавить отряды народных дружин, и вовлеките туда всех выпускников. Если удастся это сделать за этот месяц, то я соберу этих дружинников и приглашу к ним на встречу участкового милиционера. Он будет за главного руководителя у них. Я предварительно разговаривал с Александром Владимировичем, он с радостью принял моё предложение и готов с ними работать.

И вот прошёл месяц после этих событий. И на поверку оказалось, что от задуманного была организована только одна дружина. Штаб размещался в помещении сельского совета. Девчата в дружину не пошли, согласились на приглашение заведующего клубом участвовать в художественной самодеятельности. Двое девчат на ферму не пошли и вообще не захотели идти в колхоз и не пожелали идти дальше учиться. Оформились социальными работниками и никуда уезжать не собирались. Одна заявила: – «Стать женой и матерью можно и без учёбы. Что тут сложного». Это у них осуществилось и на октябрьские праздники они играли свадьбы. Три девочки остались на ферме, доили коров, вышли замуж и были судьбой своей довольны. Пять их подружек поступили в институты и продолжали там учёбу. Двенадцать парней учиться дальше не поехали, они были одногодки, и им осенью предстояло идти в армию, поэтому они все решили практику пройти в колхозе, а после армии будет видно, что и как делать. А когда участковый милиционер стал их приглашать на дежурство в клуб и по селу, а позднее на раскрытие незначительных преступлений, они загорелись желанием последовать примеру Александра Владимировича, посвятить себя работе в органах. В кабинете у участкового была библиотека, состоящая из книг криминального содержания. Тут был и Шерлок Холмс, и Дзержинский, книги о шпионах в военное время, о решениях правительства по ужесточению наказания за тяжкие преступления, об итогах работы «Троек» Дзержинского, несколько книг местных авторов. На отдельном столе лежала целая папка вырезок из «Алтайской правды» со статьями о криминальных действиях.