Эгис Румит – Песня для Корби (страница 68)

— Ничего, — ответил Корби. Он обессилено опустился на ближайший стул. Двое друзей встревожено смотрели на него. Ара все еще держал трубку у своего уха.

— Мне лучше, — сказал Корби.

Это была правда. Он чувствовал, что видения на время почти оставили его. Свет казался ярче, и рисунки на стенах больше не шевелились.

— Ник должен быть где-то здесь, — сообщил Корби.

— Почему? — спросил Ара.

— Я уверен, — ответил Корби. — Поищи его дальше по коридору.

Ара послушался, но не успел сделать и двух шагов, как Ник сам вошел в зал. Он выглядел, как наркоман во время бэдтрипа. Его лицо блестело от пота. Он увидел друзей и остановился.

— Ник, ты нас видишь? — спросил Корби.

— Так же ясно, как и Андрея, — ответил Ник.

— Здесь нет Андрея, — сказал Ара.

— Ты уверен? — спросил Ник. Он подошел к стене, ткнул в одну фотографию, потом в другую.

— Что это, Корби? — спросил он. — А это что?

— Фотография, — ответил Корби.

— Не прикидывайся идиотом, — сказал Ник. — Ты знал, ты не мог не знать. — Его голос сорвался. — Ты хотел, чтобы мы окончательно спятили! Ты все это устроил!

Корби непонимающе взглянул на него, потом снова на фотографию — и только теперь увидел то, на что Ник показывает. Рядом с ударной установкой, незаметный в толпе других подростков, стоял Андрей. В руках у него была та самая черная гитара с декой, изогнутой в форме двух полумесяцев, с желтыми осенними листочками на грифе.

— Не может быть, — прошептал Корби.

— Хватит, — сказал Ник. — Я больше тебе не верю. Говори правду.

— Но я не знал, что он ходил в этот клуб, — пробормотал Корби.

— Опять совпадение? — издевательски поинтересовался Ник.

— Он же не разбирался в рок-музыке, — сказал Ара. — Как это может быть?

— А ты у Корби спроси, — предложил Ник.

Корби не ответил. Он смотрел на фотографию. В ее ламинированной поверхности он увидел отражение своего лица. Только в его лице больше не было ничего своего. Оно стало лицом другого.

А Андрей застенчиво улыбался, задвинутый за ряды молодых талантов. И с его лицом тоже было что-то не то. Корби показалось, что он видит улыбку мертвеца или чучела. Кожа была слишком бледной, глаза — безжизненными.

— Сегодня мой первый концерт, и ты не мог не прийти, — тихо сказал Андрей. — Ты ведь мой лучший друг. Я нужен тебе больше всех остальных. А ты — единственный, кто нужен мне.

Еще раз щелкнула ослепительная фотовспышка, и толпа подростков зашевелилась, убирая со своих лиц чрезмерные улыбки. Корби стоял посреди зала. Справа и слева от него шли два ряда раскладных кресел.

Корби заворожено смотрел, как Андрей выходит из толпы других ребят и, придерживая гитару, спрыгивает со сцены. Он шел прямо к нему. Вдруг его лицо начало меняться. Живая болезненная гримаса прорвалась из-под восковой маски. Губы Андрея задрожали, на них показалась кровавая пена. Глаза заблестели от слез. Его волосы снова были темными от крови. Он весь рванулся вперед, но его ноги подкосились, и он начал падать прямо на Корби. Корби хотел подхватить его, но не смог. Призрачное тело Андрея прошло сквозь его руки. На мгновение двое подростков оказались лицом к лицу.

— Ты должен использовать видения, — прошептал Андрей и, распадаясь, проскользнул сквозь Корби.

Корби обернулся и увидел, как разлагается упавшее на пол тело Андрея. По безвольным рукам ползли сизые трупные пятна, пальцы скрючились и покрылись буграми, затылок вспух и позеленел, из раны в расколотом черепе, свиваясь кольцами, выполз трупный червь.

Корби закричал и понял, что снова видит пространство кафетерия. Он лежал на спине, на холодном каменном полу между стальных столиков, и Ара несильно бил его по щекам.

— Ник, — прошептал Корби, — ты обязательно должен вспомнить, что ты видел, когда подошел к телу Андрея.

— Разыгрываешь обморочного? — спросил Ник.

— Разве не видишь, что ему не лучше, чем тебе? — с нескрываемой яростью поинтересовался Комар.

— Это все ложь, — отрезал Ник. — Я не верю в случайности. Корби знал, что здесь был Андрей, и специально привел нас сюда.

— Мне кажется, вам обоим нужен врач, — дрожащим голосом сказал Ара.

Корби тяжело дышал. Он все еще видел другой мир. Он видел, как смерть празднует победу над телом, как кости проступают сквозь истлевший белый свитер. Он видел, как в метре от разложившегося трупа подростки-музыканты укладывают инструменты в чехлы, надевают куртки и разговаривают со своими родителями.

— Ник, — сказал Корби, — это не я здесь что-то скрываю. Это ты не рассказал нам, что было, когда ты подошел к его телу.

— Ничего не было, — ответил Ник.

Ара странно оглянулся на него.

— Спросите его, почему он не вызвал скорую, — подсказал Корби.

— Он был мертвый, — сказал Ник.

— Я тебе не верю, — ответил Корби. — Так же, как и ты мне.

Он тяжело поднялся. Вокруг него в разных направлениях кружились две комнаты: одна — настоящая, другая — поддельная, пропахшая тленом и полная могильных червей.

Ник побледнел. Теперь все смотрели на него.

— Комар правильно сказал, что мы должны найти упущенное, — повторил Корби. Он почувствовал, как в своем бреду цепляется за островки разумных мыслей. «Я могу это сделать, — подумал он, — я могу расколоть его прямо сейчас».

— Ник, — сказал Ара, — он говорит правду?

— Никто не выживает при падении с третьего этажа, — ответил Ник. Его губы предательски задрожали.

— Ты не вызвал ему скорую, — напомнил Корби.

Комар обводил их нервным взглядом.

— Некому было вызывать скорую! — закричал Ник.

Корби шагнул к нему и взял его лицо в свои руки. Ник попробовал вырваться, но внезапно ослаб. Кафетерия больше не было. Они с Корби стояли в уже почти опустевшем зале, а у их ног лежал жуткий, вздувшийся труп подростка.

— Нет! — закричал Ник. — Я не хочу!

— Ты должен, — потребовал Корби. — Вспоминай.

Он стиснул виски Ника между своих ладоней и заставил смотреть на тело.

Вдруг все сорвалось со своих мест. Подул ветер. Появилось солнце. Оно клонилось к горизонту, его предзакатные лучи упали на стену школы и вспыхнули в ее окнах пожаром отражений.

Андрей лежал на спине, неподвижный, бледный, его глаза были закрыты, а светлые волосы медленно пропитывались кровью. В первое мгновение он казался мертвым, но потом вздрогнул и попытался сделать вдох. Его грудь содрогнулась от спазма, в уголках губ пузырилась кровь. Веки затрепетали, и он открыл глаза. Странным, жалобным взглядом он посмотрел на Ника. А Ник замер и не мог сдвинуться с места. Мобильный телефон вспотел в его руке.

— Нет, нет, нет, — шептал Ник.

— Смотри, — приказал Корби, чувствуя, как немеют руки.

Серебристые капельки выступили на коже Андрея. Они напоминали ртуть, снег, белую золу. Они дрожали, изменялись, превращались в новое лицо над лицом Андрея. Они двигались, пока не сложились в маску. Губы подростка побледнели, глаза застыли. Ник порывисто вздохнул, сунул мобильный телефон обратно в карман и, как сомнамбула, пошел вслед за своими друзьями.

Корби отпустил его. Видение кончилось, и они снова были в кафетерии. Обоих трясло. Комар и Ара пристально смотрели на Корби.

— Этого не может быть, — сказал Ник.

Корби устало сел на край столика.

— Ты не можешь говорить, что этого не может быть, — возразил он, — потому что ты не знаешь, что это было.

Они встретились глазами.

— А это было? — спросил Ник.

— Ты это видел, — ответил Корби.