Эгис Румит – Марат. История одной души (страница 4)

Марат пожал плечами.

— Черному черная рубашка, — повторил он.

— Отстаньте от него, — сказал Алан. — Нельзя травить человека из-за того, что он бедный и с другим цветом кожи.

Алан был маленького роста. Он сидел на лавке довольно близко от разыгравшейся ссоры.

— Заткнись, слабосильный очкарик, — ответил ему Клавинго.

— Я не заткнусь, — возразил Алан.

— Не встревай, Алан, — посоветовал Поль. — Он не только цветной. Еще он просто гаденыш.

Алан встал и ушел в другой конец двора. Марат попытался вырвать руку из хватки Клавинго. Клавинго качнулся, но руку не отпустил. Крис коротко обернулся на веранду. Учителя еще ничего не заметили.

— Оттащи его, — скомандовал Крис.

Марат сопротивлялся. Он успел головой разбить нос Клавинго, попытался достать свободной рукой Криса. Он чувствовал волну кровавой ярости. Выцарапать им глаза. Была секунда, когда ему казалось, что сейчас он победит. Сейчас он вырвется, переломит ситуацию, изобьет их.

Ему не удалось. Клавинго быстро оправился от удара в лицо. Поль ударил Марата в промежность, а потом схватил его за ногу. Клавинго дал под дых. Крис поймал свободную руку Марата и заломил ее. Они втроем оторвали его от земли. Марат мог закричать — так все быстро прекратилось бы — но он только шипел.

Его оттащили за угол школы. По дороге он успел высвободить руку, вцепился в широкоштанные шорты Криса и спустил их до земли. Было бы здорово, если бы это случилось на лавках, но это произошло, когда они были уже за углом школы. Крис чуть не упал, но его друзья не стали смеяться — они были слишком захвачены предвкушением расправы.

Клавинго прижал Марата к земле. Марат укусил его за руку. Клавинго ответил тем, что мощно опустил Марату локоть на лицо. Нос лопнул как спелое манго. Теперь они оба были в крови. Если минуту назад Клавинго еще мог бы отстирать рубашку, теперь он упустил этот шанс.

Поль поймал дрыгающиеся ноги Марата. Крис натянул штаны, догнал их и ударил обидчика ногой в пах. Марат понял, что боли больше нет. Туман Ямусукро стал красным. Он отбивался руками и ногами, вырывался, хрипел. Он смог разбить лицо Полю, чуть не выцарапал Клавинго глаз.

— Звереныш, — прохрипел Крис, когда обломанный ноготь Марата остался в изодранных волосах у него на голове.

Раздался первый звонок. Драка кончилась. Клавинго встал на ноги. Марат измождено привалился к стене. Четверо мальчишек смотрели друг на друга. У Поля дрожали руки. Клавинго выглядел жутко. Крис почти не испачкался, но лицо у него было в царапинах.

— Он получил свое, — сказал Поль.

Марат моргнул. Его дыхание постепенно становилось ровным. Он вытер кровь с губ, размазал грязь по лицу.

— Я найду вас по одному, — поклялся он, — и буду уничтожать.

— Он сумасшедший, — чуть испуганно сказал Крис.

— Пойдем, — предложил Клавинго.

— Сын арабской шлюхи, — сказал Поль.

«Странно, — подумал Марат, — я убил ее, но меня все равно так называют». Он смотрел на противников. Его белки налились кровью от боли и ярости.

Крис взъерошил и разгладил волосы на голове, промокнул тыльной стороной ладони одну из кровоточащих царапин на лбу.

— Я пойду на урок, — решил он, — а вы?

Поль посмотрел на Клавинго, потом на самого себя.

— Сам понимаешь, — ответил он.

Крис кивнул и пошел к углу школы. Клавинго неожиданно заплакал.

— Отец будет бить меня прыгалками, — прошептал он.

— Пойдем, — позвал Поль. — Ты же не хочешь, чтобы это отродье смотрело на твои слезы.

Они двинулись вслед за Крисом, потом Поль оглянулся.

— Эй, звереныш, у тебя есть хоть какие-то деньги? — спросил он.

— Коплю на нож для твоего горла, — ответил Марат. Он встал на колени, потом, опираясь о стену, поднялся на ноги. Поль не выдержал его взгляда и отвернулся. Крис исчез за углом. Клавинго и Поль вышли со двора следом.

Марат расправил плечи, покрутил головой. Хруст в шее. Он сжал кулаки. Разжал. Сжал, разжал. Отряхнулся как собака. При каждом движении он чувствовал боль. Он понял, что ему это нравится. Он как будто стал тяжелее. Он напрягал свои мышцы, чтобы чувствовать, как набухают синяки.

Он дошел до лавки. Его рюкзак лежал там, где он его бросил. На веранде началось занятие. Учитель стоял спиной, но черные ребята видели Марата. Где-то там Крис, смотрит на него. Марат улыбнулся и показал им всем палец.

Он расстегнул рюкзак, вырвал страницу из библии и вытер ей лицо. Потом скомкал, бросил в грязь у основания лавки. У него было чувство, что он победил. Его боятся, а не он. Ему-то что? Ему терять нечего.

Марат достал одну из лепешек, демонстративно откусил кусочек, закинул рюкзак за спину и пошел со двора. Тесто было соленое, разбитые губы щипало, но Марат продолжал есть. Он посасывал свою кровь, чувствовал, как зубы впиваются в тугое тесто.

Голубой купол собора маячил за деревьями. Нотр-Дам-де-ла-Пэ был на своем месте, как и всегда. Он смотрел на разбитое лицо Марата и молчал. А Марат смотрел на него и ел лепешку. Ему казалось, что он почти переспорил бога.

Солнце так и не вышло из-за туч, но все равно становилось жарко. Роса, выпавшая утром, начала испаряться. Над землей стоял тяжелый густой пар. Пройдет день, наступит ночь, и вся эта влага снова превратится в туман, чтобы опасть на землю. Но сейчас она была другой — рассеянной, дрожащей в горячем воздухе.

Нашел ли уже Роберт тело матери? Нашел, точно нашел. Но Марат чувствовал, что надо еще повременить. Он хотел прийти туда, когда все уляжется. Конечно, старик может послать кого-нибудь за ним в школу, но это маловероятно. Скорее, он просто дождется, когда Марат сам придет домой.

Где-то грохнул одинокий выстрел. Дробовик? Марат перестал есть, вскинул голову. И тут заговорили два автомата. Сухие и гулкие у них голоса. Воздух как будто рвется.

— Близко, — вслух подумал Марат.

Речка Дьюмба. Охота на крокодила.

Он побежал.

Шершавый асфальт жег ноги. Марат пронесся вдоль улицы, соскочил в траву. Грохот кончился. Добили. Марат не останавливался. Растения хлестали его по рукам. Он выскочил на тропинку, побежал быстрее. Боль билась в теле, особенно в паху. Марат кроваво улыбался. Он понимал, что силен. Почти любой на его месте сейчас еще лежал бы на земле, утирая кровавые сопли, а он уже мог бежать. Он мог бы даже драться снова.

Марат обогнул заборы, выходящие к реке. Навстречу ему попалась аканка в традиционной разноцветной юбке, за которую цеплялись два малыша. Третьего, плачущего, она держала на руках и пыталась успокоить.

— Тихо, тихо, тихо, — говорила она. — Крокодил не съест тебя, не съест. Он уже мертвый.

Малыш увидел лицо Марата и перестал плакать. Марат оскаленно ухмыльнулся ему. Маленький мальчик спрятал лицо в складках платка матери. Женщина зыркнула на Марата, но ничего не сказала. Они разминулись.

Марат бежал дальше, сжимая в руках недоеденную лепешку. Он увидел еще людей. Трое охотников из гражданских, разочарованные стрельбой, торопились к месту происшествия. У всех автоматические винтовки. Черная сталь в черных руках, босые ноги, светлые рубашки. Марат обогнал их. Он снова увидел мостик, на котором утром штопал свою майку. Люди. Охотники и любопытные. Всего собралось человек тридцать. Они стояли на мосту, на досках для стирки и по оба берега ручья. Черные дула винтовок смотрели в свинцовое небо Ямусукро. Полоскались цветастые юбки аканок и гере. Маленькие дети боязливо таращились на убитого зверя.

Сначала Марат увидел кровь, а потом уже самого крокодила. Багровый поток смешался с зеленоватой водой реки, с отраженным металлом неба.

Люди молчали. Крокодил лежал на глиняной отмели между двух настилов для стирки белья. Его еще не начали вытаскивать на берег. Огромное тело наполовину в воде. Шесть метров мышц в роговой броне. Марат подумал, что зверь, наверное, весит тонну. Туша почти перекрывала ручей в ширину. Было непонятно, как вообще этот монстр умудрялся прятаться в маленькой речке. И зачем он заплыл сюда?

Мостки были сильно пробиты пулями. Дыры в расщепленных досках. Кровавые воронки на ребристой спине животного. Марат захотел подойти поближе. Он зашел на мост, нашел свободное место у жердей, остановился. Он увидел огромную морду и приоткрытую пасть. Часть головы крокодила была разрушена. Осколки кости торчали наружу, один уцелевший глаз смотрел на Марата. Он был мертвый, но не такой, как у курицы, и не такой, как у матери. Марат загипнотизировано опустился на корточки. Он видел зеленое мерцание глаза и хищный узкий зрачок. Казалось, крокодил что-то знал и посмеялся над своими убийцами, прежде чем погибнуть. Может, он знал, сколько уже съел людей. А может, и что-то большее. Он был злым лоа и мог знать о Великом Мастере больше, чем сама Намон.

Марат доел лепешку. Он чувствовал, как исчезает вкус крови. Его нос больше не тек, даже ранки на губах затягивались, несмотря на соль. Хорошо. Будет еще много дней. Он найдет своих обидчиков и сделает то, о чем говорил. Он искупает в крови чистюлю Криса. А Поля он будет бить в пах, пока тот не потеряет сознание. К Клавинго он придет в последнюю очередь, уже после того, как ублюдок оправится от побоев отца. Марат ухмыльнулся.

На берегу рядом с тушей стояли несколько солдат в полукруглых защитных касках с кустиками маскировки. Французские винтовки. Надменные лица. Один из солдат вяло снял магазин с винтовки, заглянул в него, бросил в карман. Потом удивленно заметил Марата.