Эгис Румит – Марат. История одной души (страница 24)

Впервые он встретил этого человека в середине зимы, когда долг перед Намон был выплачен на три четверти. Его звали Атреско. Он был чистокровный акан с кожей черной, как нефть ночью. В его руки стекались деньги со всех шлюх Ямусукро.

Атреско вышел из трущоб. Он с детства боялся ведьм. Узнав о долге Марата перед старухой, сутенер на месяц оставил его в покое. Но потом у них начались стычки. Атреско требовал, чтобы Марат два раза в неделю приносил ему половину своего заработка.

Президентский отель был не единственной гостиницей Ямусукро. А свое тело можно продавать не только в гостиницах. Атреско не мог объехать всех проституток, поэтому он предпочитал, чтобы они сами приносили ему деньги. Сбор осуществлялся в утренние часы, когда ночные бабочки покидают своих клиентов. Джип сутенера стоял на пустынном краю городского парка, на границе между богатыми и очень богатыми районами города. Марат знал эти места. Здесь когда-то началась его охота на Лесли.

Со времен первого предупреждения прошло уже несколько месяцев, но Марат так ни разу и не заплатил Атреско. Несколько раз его спасали ноги, но теперь бежать было некуда. Он стоял в кабинке лифта, припертый спиной к зеркалу. А Атреско стоял перед ним.

Они встретились взглядами еще до того, как дверь открылась полностью. У сутенера было мясистое лицо с маленькими мутными глазами, белки которых покрылись сеточкой красных капилляров.

— Еще одна нерасплатившаяся сучка, — сказал он.

Ему было плевать, мужчина ты, женщина, гермафродит или ребенок. Ты работаешь либо лежа на спине, либо стоя на коленях. Ты сучка, которую имеют. А поэтому тебя надо учить слабости и унижению. «Он меня убьет, — подумал Марат. — Мне нужен нож».

Он ударил локтем назад, рассчитывая, что отколет себе кусок зеркала, но оно не поддалось — было слишком толстым. Боль сковала руку. Марат шарахнулся в угол и замер. Атреско отступил в сторону. За его спиной был Хади.

— Не шуми и не убегай, — сказал Хади.

Его рука, небрежно направленная в сторону Марата, заканчивалась длинным черным пистолетом. Ствол старого американского «рюгера» нелепо разбух от глушителя. Крошечная точка дула на его конце казалась совсем маленькой. Из этого оружия можно убить прямо в гостинице. Марат представил, как лифт приедет на первый этаж, и там будет сидеть его труп с вытекшим глазом. А второй глаз будет пуст, как пусты глаза всех умерших. Он сглотнул.

— Это тебя ищут? — поинтересовался Атреско.

Марат молчал. Сутенер улыбнулся.

— Вниз, — сказал он.

Хади зашел в лифт первым. Он вдавил глушитель пистолета Марату в живот. Тошнота стала невыносимой.

— Босс задал тебе вопрос, — напомнил Хади. Он тоже был акан, такой же черный, как и Атреско, но более поджарый. Во многих случаях Хади мог обойтись и без пистолета.

— Да, — выдавил Марат. Он чувствовал, что его кишки расступились, и черный провал дула смотрит прямо в позвоночник.

Атреско зашел в лифт, нажал кнопку второго этажа. Двери закрылись.

— Что ты сделал? — поинтересовался сутенер. — Обокрал клиента?

— Да, — снова подтвердил Марат. Он мог бы ударить Хади в лицо, сломать ему нос, но знал, что это будет его последнее движение.

Атреско достал носовой платок и вытер капельки пота с оплывшей шеи.

— Мы ведь выведем его, да, Хади? — предложил он. — Мы добрые ребята.

— Молодые дураки всегда попадаются, — заметил Хади. Его левая рука ощупала зад Марата. Он вытащил золотые часики одной из канадских бизнесвумен, показал своему главному.

— Швейцарские, — оценил Атреско. — Умеет снимать богатых.

Часики блестели в ярком свете потолочной лампы. Лифт шел вниз. У Марата потемнело в глазах. Он чувствовал, что его сейчас стошнит, но понимал, что любое движение будет означать выстрел в живот.

— Ты еще плохо меня знаешь, — сказал Атреско Марату, — иначе бы уже умолял о прощении.

Марат не ответил.

— Может, он так испугался, что говорить не может, — предположил Хади.

Лифт начал тормозить. Сутенер наполовину повернулся к двери.

— Когда ты расплатился с ведьмой? — спросил он у Марата.

— Три месяца назад, — еле слышно проговорил тот.

— Видишь, — возразил Атреско своему подчиненному, — все он может. Но ничего не понимает.

— Тебе придется научиться уважать господина Атреско, — сообщил Хади, — иначе ты умрешь, ища свои кишки в помойном баке за отелем.

Лифт остановился, двери открылись. Марат почувствовал, как давление дула ослабло, а потом исчезло. Двое аканов вышли в холл второго этажа. На мгновение Хади потерял Марата из виду. Тот мог бы в этот момент прыгнуть на противника сзади, но вместо этого наклонился и начал блевать. Запах похмельной рвоты моментально заполнил кабину, от него ело глаза.

— Эй, урод, — брезгливо поторопил сутенер, — шевелись, а то сядешь в тюрьму, и тогда я покажусь тебе самой маленькой из твоих проблем.

— Может, бросить его? — предложил Хади. — Пусть сгниет в джунглях. А то будут неприятности.

— Ты знаешь, я редко убиваю своих должников, — напомнил ему Атреско. — Это лишило бы меня заработка.

Марат, шатаясь, вышел из кабины. Он заметил, как боль начала покидать виски, сменяясь паникой и предчувствием унижения. Дуло уперлось ему между лопаток. В коридоре было пусто. Хади открыто держал свой «рюгер».

— Веди его в номер, — приказал Атреско. Он протянул руку в уже пустой лифт и нажал кнопку первого этажа. Кабина уехала без пассажиров. Теперь охранники не посчитают нужным остановиться на втором этаже. Но Марату было слишком плохо, чтобы оценить ловкость этого поступка. Его желудок уже был пуст, но живот, отдавленный пистолетом, все еще продолжал сокращаться, выбрасывая в рот густые капли горького сока.

Атреско обогнал пленника и открыл дверь номера. Хади ввел Марата внутрь, но не дал остановиться. Еще одна дверь. Ее Марат открыл сам: дуло заставляло его слушаться приказов. Он увидел санузел дешевого номера.

— На колени, — приказал Хади, — и обнимай его.

Они стояли напротив толчка. Марат не двигался. Хади ударил его рукояткой пистолета в основание шеи. Мир вспыхнул яркими желто-красными цветами. Боли совсем не было. Марат увидел лампочку. Мгновение он мог смотреть на нее невооруженным взглядом, а потом все стало черным, и он забылся.

Марата разбудила холодная вода. Он лежал на кафеле — во рту кляп, руки прикованы к решетке в полу душевой кабины. Наручники обрамлены розовым мехом.

— Хватит, — сказал Атреско, — он достаточно мокрый.

Хади выключил воду. Марат понял, что Атреско использует дешевый реквизит для извращенцев. Он напряг руки, но порвать цепочку не мог. Наручники только выглядели игрушечными.

Марат чувствовал, как слюна натекает в полую резинку кляпа. Его снова начало тошнить. Он испугался, что захлебнется в собственной блевотине, и поборол спазм.

Он сумел встать на колени и снизу вверх смотрел на двух чернокожих мужчин, которые могли сейчас делать с ним все, что хотят. Им даже не придется слушать его проклятия, потому что он не может говорить.

— Сейчас ты научишься уважать господина Атреско, — обещал Хади, — и станешь образцовой шлюшкой. Не будешь больше задирать нос и создавать проблемы.

Он натянул тонкие резиновые перчатки. Такие же были у доктора Анри. Марат понял, что слышит собственное дыхание, сиплое и частое, прорывающееся сквозь кляп вместе с белыми пузырями слюны.

— Осторожнее с этой штукой, — предупредил подчиненного сутенер.

— Обижаете, босс, — ответил Хади.

Марат заметался. От его рывков решетка в полу глухо звякала. «Курица», — подумал он, — «я как курица со связанными лапками. Я понимаю, что сейчас мне перережут горло, но ничего не могу сделать». Он вспомнил свою мать. Ее жалкие содрогания в последние секунды перед смертью. Она тоже пыталась вырваться.

Хади сел на корточки. Он был так близко, что Марат мог сосчитать крошечные волоски щетины на его подбородке. Он видел поры кожи и лиловую точку прыщика на щеке. В руках у Хади в руках был длинный черный предмет с заостренными штырьками-усиками на конце. Марат не знал, что это такое. Ему стало совсем страшно.

— Это почти не испортит твою шкурку, — успокаивающим тоном заверил Хади, — зато вправит мозги.

Он что-то сделал со своим непонятным оружием, и Марат увидел как между металлическими усиками устройства вспыхивают короткие белые молнии. Электрошокер стрекотал. Негромкий, сводящий с ума звук. Слившиеся в непрерывный треск щелчки электрических разрядов.

Рывок и еще рывок. Из-под кляпа брызнула пена. Глаза Марата вылезали из орбит. Хади слегка отстранился, чтобы не попасть под капельки слюны.

— Будет не больно, — сказал Атреско и сам рассмеялся своей шутке. — Будет очень больно.

Хади мазнул шокером по плечу Марата — не по голому телу, а по мокрой ткани рубашки. Раздался шипящий звук. Над местом, где пробежала серия разрядов, поднялось маленькое облачко пара.

Марат припал к полу. Он кричал и дергался. Приглушенные вопли застревали в глотке. Удар тока прошел по всему телу, сделал мышцы слабыми. Сердце захлебнулось, пронзенное страшной болью.

— Давай еще, Хади, — поторопил сутенер.

Шокер коснулся руки Марата. Удар был сильный. Из глаз у Марата потекли слезы, а из носа — сопли.

— Ставлю сто баксов, что с третьего раза он обделается, — сказал Хади.

— Нет, — возразил Атреско. — Но он обделается. Ему положено по удару шокера за каждую неделю, которую я оставался без денег.