Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 61)

— Помните, вы рассказывали мне историю про тесто?

— Да, — он ухватился за меня, словно собираясь оттолкнуть от себя, но не отталкивая.

— Что бы там ни добавил Чорай, мы сделаны из одного теста с вами. Мы с вами едины, лорд Авертер. Прошу вас, пусть этот грех будет на моей душе, её уже не спасти.

Он вздрогнул; я накрыла его сухие губы своими. Где-то в глубине души даже хотелось, чтобы он немного сопротивлялся, хотелось ощущать свою власть над ним и одновременно — его силу, то, как он упирается, упорствует — и всё равно сдаётся, подчиняется мне. Я слегка прикусила его язык, сознательно делая ему немного больно, но не настолько, чтобы эта боль отрезвила.

Потому что мне не хотелось, чтобы он трезвел.

Несколько секунд бездействия — и его упругие мягкие губы шевельнулись, словно он пытался что-то сказать.

Нет уж. Не дам я ему ничего сказать, вечно эти слова всё портят!

Его руки соскользнули с моих плеч, и я перехватила правую, одновременно подтягивая кверху длинный, неудобный подол юбки.

Лорд дрогнул, ошеломлённо моргнул, когда его, удерживаемая мною, рука легла на край шёлковых панталон, и разорвал поцелуй. Кофейные глаза были почти чёрными. Я вдохнула загустевший воздух, голова кружилась, и в то же время мне было отчаянно хорошо и немного страшно, как будто я на верёвочных качелях, а подо мной качается пропасть.

Он-то надёжно стоял на земле, чувствовал её обеими ногами.

А передо мной — обрыв.

Знаю ведь, знаю, что потом будет очень больно, но не могу удержаться. Десять дней…

— Н-нет, Римия, не надо. Не надо, это грех, ведь я же давал клятву, мне нельзя. Римия, вы живёте желаниями своего тела, но ваш разум…

Он мог бы приказать, но не приказывал, и я это чувствовала. Магия это чувствовала и не препятствовала мне.

— Никто не узнает, — мой голос вибрировал так же, как его, я не могла остановиться, одной свободной рукой было ужасно неудобно стягивать облегающее шёлковое бельё, но и отпустить его, такого близкого сейчас, я не могла. — Никто не узнает, я никогда никому не расскажу. Я клянусь вам. Я хочу вас.

— Не в этом дело. Творец видит всё и всегда, Римия, это… неправильно, это очень плохо, что… вы делаете…

— Тогда он должен понимать, что сейчас это то, что нужно мне больше всего на свете. Ведь я тоже его создание. Я не могу без вас. Он знает, что я очень старалась, но я не могу. Мне так мало осталось.

— Вы не…

Я справилась с бельём и прижала его руку к низу живота. По правилам женщин для утех на теле не допускалось никакой лишней растительности, и я задрожала, когда его пальцы робко коснулись гладкой беззащитной кожи.

— Римия…

— Да замолчите уже, лорд Авертер.

Я поцеловала его шею, лизнула ухо, чувствуя и его дрожь, жалея о необходимости придерживать платье, о необходимости сдерживаться самой.

— Ну же, что ж вы такой трус, лорд Авертер! Я же сказала, это будет только мой грех. Вам ведь это не нужно, вы сами мне говорили. А мне нужно.

Его глаза, совершенно чёрные, пьяные, говорили об обратном, но он закрыл их, словно не желая выдавать себя.

— Что я должен сделать для вас? Чего вы хотите? — неожиданно тихо, как-то обречённо произнёс он мне в макушку, а я ещё раз лизнула его ухо, а потом шепнула, не отрываясь:

— Вы такой глупый, читали так много книг, но ничего не знаете о настоящей жизни.

Моя рука подтолкнула его пальцы, чуть оттянула и направила внутрь, поймала его судорожный выдох. Спустя несколько мгновений я убрала свою руку, обтерев о нижнюю юбку. Закрыла глаза, вжимаясь грудью в его грудь.

Низ живота сводило мягкой и сладкой судорогой, хотелось то ли разрыдаться, то ли расхохотаться, но сквозь сжатые от напряжения губы смех прорывался лишь хриплым стоном. Он остановился, и я снова положила свою сухую ладонь на его, влажную, углубляя, направляя. Даже так это было безумно приятно. Я знала, что означает это нарастающее напряжение, и не верила, что подобное происходит со мной. За столько лет, которые я делила постель с другими мужчинами, я ни разу не испытала оргазма, только видела, как это происходит у них и научилась делать вид, что и сама чувствую что-то похожее — просто для того, чтобы от меня отстали.

Содрогаясь от предвкушения, я застонала чуть громче, вытянулась вверх и сжала мочку его уха зубами. Лорд Авертер неожиданно отпрянул.

— Смелее, лорд. Не бойтесь. Мне не больно, мне хорошо, мне… так хорошо, когда вы это делаете. Когда это делаете вы. Мне еще никогда и ни с кем…

Он снова оттолкнул меня, на этот раз сильнее, с каким-то ужасом глядя на свою ладонь, пальцы, поблескивающие от моей влаги.

— Сколько их было, Римия? Тех, кто трогал вас вот так?

Я едва не завыла от разочарования, от того, что сама всё испортила. От того, что тело требовало продолжения, от презрения, испуга и потерянности в его глазах.

— Сколько? Кроме моего отца?

— Трое, — сдалась я. — Как будто вы сами не знаете или считать не умеете! Но…

— Послушайте, — он так и стоял с вытянутой рукой, быстро, так быстро справившись со своим голосом, звучавшим почти нормально. — Послушайте… не знаю, как вы это делаете, зачем вы это делаете. Да, я слаб, да, моя человеческая природа не может не реагировать на молодую прив… доступную женщину, это понятно, так завещано Творцом, это инстинкт, и вы… вы правы, мы сделаны из одного теста.

Но я не хочу быть рабом своих инстинктов, как… как какое-то животное, Римия! И я понимаю, что просить вас о чем-то бесполезно, вы такая, какая есть, и уже не важно, сколько тут вашей вины, а сколько вины других, но… Не вынуждайте меня делать вам больно. У вас достаточно тех, кто может… сделать с вами всё, что вам нужно, — глухо закончил он.

— Мне нужны только вы, — жалко сказала я.

— Вы врёте. Вот только непонятно, себе или мне. Пожалуйста, оставьте меня. Мне нужно… вымыться. И вам тоже.

— Я знаю, что вам нужно. Я могу помочь, — мне нечего было терять, и я шагнула вперед к нему.

— Вы очень мне поможете, если уйдете.

Гордости у меня не было с тех самых пор… нет, я даже не могла вспомнить — с каких. Но мне не хотелось, чтобы он видел, как я плачу. Никто не должен был это видеть. Никто не видел — даже на похоронах его отца я плакала незаметно для остальных. Разве что тогда, после побега от лорда Мизерта…

— Как вам будет угодно, лорд Авертер.

И я ушла, удержав слезы в глазах до того момента, пока не оказалась в комнате, где не было никого, кроме меня, моего стыда и отчаяния.

Глава 51

Утром следующего дня я встала вся зарёванная, измученная и уставшая. Целительница Сантима, к которой идти нужно было в любом состоянии, пока ноги держат, покосилась на меня, но ничего не сказала. Впрочем, и зубоскалить не стала, и на том спасибо. Налила заранее приготовленное снадобье от чадозачатия, я взяла небольшой стеклянный стаканчик, сделала глоток — и меня скрутило, казалось, желудок завязался узлом. К сожалению, ни платка, ни салфетки под рукой не нашлось, и меня стошнило этим гадким пойлом прямо на пол. Во рту появился омерзительный желчный привкус, зато в голове прояснилось почти мгновенно.

— Ой, простите, пожалуйста…

— Сиди! — рявкнула гойда Сантима. — Сама уберу. Сиди, кому говорю!

Пока она возилась с тряпкой и ведром, я послушно сидела, поджав ноги и бездумно уставившись в потолок.

— Иди-ка сюда! — всё так же сердито велела Сантима. — Посмотрю-ка я тебя на всякий случай…

Я прикрыла глаза, пока руки пожилой целительницы скользили вдоль моего тела, ожидая вердикта с почти обречённым спокойствием.

— Нет ничего, — пробурчала она наконец. — Можем выдохнуть, что уж… — а потом вдруг повернула меня к себе лицом, без особых сантиментов, и почти первый раз за последние четыре года посмотрела мне в глаза:

— Дурно тебе от этого всего, да?

Я неопределённо кивнула, хотя не очень-то понимала, что она имеет в виду под «всем». Но «дурно» было, определённо.

— Ты это… Прости меня, если что, — огорошила меня гойда Сантима, мне даже уши потереть захотелось — не послышалось ли…? — Я злилась на тебя, что уж тут. Глупая старая дура. Не моё это было дело.

Я молчала, сказать было нечего, неприятный привкус во рту не проходил. Словно догадавшись, Сантима сунула мне в руки кружку с водой, и я с облегчением спрятала за ней лицо.

— Слышала я про Аека, что бы там ни говорили, тут уж точно твоей вины нет, — вновь заговорила целительница. — Злилась я сильно, хозяйскому сердцу не под силу такая нагрузка в его-то годы, молодая ушлая девка, а уж как Аек стал как мне ходить, так и вовсе не знала, куда деваться… Не мне хозяевам советы давать.

— Не было ничего, — я отставила кружку в сторону, дурнота отступила окончательно. — Читала я ему всякое разное, но ничего кроме дружеской заботы от лорда Викона я не знала. Но и вас я понимаю, и зла не держу.

И, помедлив, добавила:

— А вы давно же здесь работаете, гойда Сантима?

— Больше, чем ты на свете живёшь! — развела руками целительница. — Три десятка лет с лишним. Меня из-за лорда Викона и взяли. Он тогда окончательно на гражданскую вышел, получил два ранения. Надо было выхаживать… Прежняя целительница-то совсем у них тут безрукая была!

— Два ранения? — я прикинула по срокам. По всему выходило, что это было уже после знакомства с принцессой. То есть, хозяин снова ездил в Ирталию?.. — С ирталийцами?

Я была уверена, что целительница не в курсе и спросила наугад, но та неожиданно упёрла руки в бока.