Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 42)

— Ваш интерес к этим письмам.

— Мой интерес сугубо практический, — сухо отвечаю я. — В них есть какая-то подсказка. А вот полное отсутствие интереса у вас…

— Тело Аека Ригса пару дней назад нашли в лесу, в трёх километрах от замка Бэкхеймов. Следы насильственной смерти — похоже, его зарезали.

Я не сразу вспомнила имя, настолько была удивлена внезапной разговорчивостью лорда и собственно самой репликой. А потом поняла, о ком речь.

— Гойдел Ригс, это же он тогда приходил к Сантиме за тем самым специфическим снадобьем для лорда Викона! А потом сбежал…

— Сбежал, но недалеко, как видите.

Я не знала, как реагировать на эту новую информацию.

— Случайное совпадение… или это всё-таки был не он.

— Разумеется, это был не он, Ригс — просто исполнитель, а вот кто-то позаботился о том, чтобы не оставить свидетеля, — раздражённо передёрнул плечами лорд Авертер. — С чего какому-то слуге травить деда?

— А если всё дело в пропавшем кольце? Оно, вероятно, было очень дорогим. Продав его, гойдел Ригс мог бы получить огромные по его меркам деньги.

— Так-то оно так, но кольца при нём не было. А с учётом того, что в бега он подался почти сразу же после смерти дедушки…

— Его ограбили и убили по дороге.

— Бедно одетый человек в глухом зимнем лесу. Кому вообще могла прийти в голову мысль, что у него есть что-то ценное? Тем более, далеко не у каждого гуляющего по лесу есть при себе холодное оружие.

— То есть, у него был сообщник, точнее, заказчик. И мы опять возвращаемся к тому, что это мог быть кто-то из прошлого лорда Викона. А раз из прошлого, значит, мой интерес к письмам вполне оправдан!

— Это просто любовные письма! — лорд Авертер скривился так, будто в этих самых письмах подробно описывались кровавые ритуалы жертвоприношений во благо Чорая.

— Генерал Райсмус со мной согласился — в них что-то может быть, — упрямо возразила я.

— Да ну? Вы и ему их читали?

— Нет… нет, конечно. Просто эта изумрудная принцесса…

— … знатная ирталийская леди — и этим всё сказано.

— А ещё это послание в завещании, — не обращая внимание на его слова, до обидного справедливые, продолжила я. — Такие странные фразы. Что ревность и верность — одно и то же, например. Что имена несут в себе какую-то особую силу — так, вроде.

— Имена? — задумчиво переспросил лорд Авертер. — Нодин — странное имя. Не ирталийское, но и не хорренхайское. Может быть, в Койдане…

— Почему бы и нет.

После завтрака и всех прочих дел и мероприятий времени до лекции осталось не так уж много.

Звучит абсурдно, но мне стало легче. Воистину, из каждого угла мне чудился Чорай, придумавший войну, заходящийся в приступах хохота. Впрочем, войну придумал злокозненный демон, но творили-то её люди, и я сомневаюсь, что он умудрился каждого подталкивать под локоть. Нет, не стоит нам перекладывать ответственность на далёкие демонические силы.

Война — дело рук людских.

Я падала в обморок снова и снова, мой рубиновый принц. Я не горжусь этим, но и не стыжусь, хотя Нодин умоляла меня вернуться — её саму тошнило, будто после скачек по рустайским холмам, а это весьма крепкая девушка, как мне казалось — совершенно непрошибаемая ни лицом, ни желудком. Мы с ней видели плачущих мальчишек и воющих от боли мужчин, отрубленные пальцы, руки и ноги, полувскрытые черепа и грудные клетки, пульсирующее сердце, гниющую плоть, выколотые глаза… Я падала в обморок, мой рубиновый принц, а потом вставала и продолжала делать то, что что от меня требовалось. После пары недель, проведённых там, я рану могу зашить наживую, мой милый.

Чего я до сих пор не могу понять — почему Изначальный до сих смотрит на созданный им мир через кривое зеркало и не замечает того, в какой тупик его мир зашёл. Мне стыдно за это богохульство, я знаю, что ты сам видел не менее страшные вещи, мой милый. И сердце твоё не ожесточилось, и вера твоя не поколебалась, ты лучше и сильнее меня. Но мне не понять.

Прости за такое сумбурное и злое письмо, это луна выбила меня из колеи. Люблю тебя, хочу тебя так же сильно, как и в каждую нашу встречу.

Твоя изумрудная принцесса.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, да что там — я вцепилась в подлокотники простого, но добротного кресла, на котором сидела, читая лорду Авертеру, вцепилась так, что костяшки пальцев побелели. Мне подумалось, что там, за дверью, непременно окажется либо королевская полиция во главе с палачом, либо взбешённый лорд Ликор, у которого я не отпросилась, либо… Но лорд Авертер, сидящий на узкой одноместной кровати в противоположном конце комнаты со своим обычным непроницаемым лицом, преспокойно поднялся и вышел из комнаты.

Вернулся он довольно быстро, но своё первоначальное место занимать не стал, неожиданно подошёл ко мне, опустился во второе имеющееся в его комнате кресло. Не удивлюсь, если эта комната была лучшей во всей гостинице, лорд Авертер, кажется, умел производить впечатление не только на меня. Впрочем, всё куда проще: такие важные господа обычно выбирали заведения подороже, так что хозяин заведения был, несомненно, польщён и взволнован. Так или иначе, лорд Авертер опустился в кресло, побарабанил пальцами по столу и, чуть приподняв брови, посмотрел на меня.

— Леди Римия, есть… новость. Не самая приятная для вас, скажем так.

— Новость? — я, наоборот, привстала и отложила письмо в сторону. Разумеется, я сразу подумала о том, что Бэкхеймы обнаружили мою отлучку или… Но лорд Авертер встревоженным отнюдь не выглядел. Скорее, задумчивым.

— Я ожидал трудностей подобного рода и потому сразу при заселении отправил слугу с поручением. Слуга вернулся и подтвердил… мои опасения.

Лорд замолчал.

— Вам хочется, чтобы из вас каждое слово клещами вытаскивали?

Я разнервничалась и сразу же забыла о манерах. Но на мою грубость внимания не обратили.

— Лекцию магистра Трикстера вам посетить не получится, — лорд наконец-то поднял на меня свои темно-кофейные глаза, и несколько мгновений я просто на него смотрела. Но потом всё-таки очнулась.

— Почему⁈

— Потому что магистр Трикстер ввел нововведение: с этого года он не разрешает посещение лекций незамужним женщинам. А вы, несмотря на свою бурную… на свой образ жизни, формально всё же не замужем.

Я открыла рот, не в силах выразить возмущение и недоумение — всё сразу, но лорд Авертер продолжал:

— Женщинам, желающим посетить лекцию, необходимо предъявить на входе брачный жетон или иной документ, удостоверяющий… Одним словом, я закажу нам экипаж обратно.

— Лорд Авертер, — я наконец-то обрела дар речи, — но ведь это и вас касается. Это ваш родственник, это… Магистр Эйгон дружил с ним. И вы знакомы лично. Я прошу вас… Если не на лекцию, то после неё… Договоритесь о встрече с магистром! Как можно быть таким равнодушным⁈ Я не говорю о собственной жизни, но в память о лорде Виконе…

— Именно потому, что мы знакомы, — температура голоса лорда Авертера резко понизилась на несколько градусов. — Я уже говорил, что просто так никогда бы не вернулся домой. Мой приезд — моё наказание, к которому магистр Эйгон имеет самое непосредственное отношение. И если выяснится, что вместо того, чтобы выполнять непосредственный приказ главы ордена я нахожусь здесь… Ничем хорошим это не закончится. Никто не будет вести со мной разговоры. Приказы главы ордена не обсуждаются. А я его нарушил. Опять.

Он сжал лежащий на столе круглый золотой хорр, закрутил его и принялся разглядывать движение монеты так, словно в жизни не видел ничего интереснее. Я хотела было съязвить насчёт того, что соблюдение заповедей ордена для него было чистой формальностью, но вспомнила рубцы на его руках — и промолчала.

— Тогда… Не могли бы вы написать магистру Эйгону что-то вроде записки? Для меня. Да, вы наказаны, но вас же не исключили, и ваша рекомендация…

— Леди Римия, — почти с жалостью произнёс лорд Авертер. — Я ни в коем случае не собираюсь как-то обижать вас… Но поймите. Вы, точнее, ваш образ жизни, ваша, если можно так выразиться, профессия…

— Понятно, можете не продолжать, — я всё жзе не сдержалась. Хотелось бы сказать это с его же горьким сарказмом, но, похоже, мне просто это было не дано. — Действительно, о чём это я. Общение со мной — тёмное пятно на вашей биографии. Или уже были прецеденты? Не просто же так вас наказали.

— Не говорите глупости, — он вспыхнул и сам же на себя разозлился, ну и на меня заодно. — Разумеется, дело было в другом!

— Но вам так не доверяют?

— Леди, правила есть правила. Соблюдение правил дисциплинирует ум и тело, и…

— Заставляет искусно врать, — вполголоса добавила я. — Почему агент Миёс до сих пор не поговорил с магистром сам?

— Леди! Магистр Эйгон — глава крупнейшего в Хорренхае, достаточно автономного религиозного ордена! Даже во время военных действий с Ирталией официальные представители ордена были защищены от преследований, понимаете? Напрасно вы думаете, что добиться аудиенции так уж просто. Для визита агента полиции нужен орден с королевской печатью, это должно быть преступление как минимум государственного масштаба!

— Ладно, — мотнула я головой. — Я поняла. Полиция не будет напрягаться с таким капризным возможным свидетелем ради одного простого лорда, тем более, если уже есть всём удобный подозреваемый, вы не будете рисковать своей репутацией, а я просто тихо умру.