Ефимия Летова – Весна, которой нам не хватит (страница 9)

- А малье Сиора этим… занимался? Лекарствами? И этот… мальёк Карэйн?

- Исследования Лауриса прервала безжалостная смерть. А Карэйн быстренько сменил направленность своих изысканий после ухода Фертака, - фыркнула малье Сиора. – Прибился под крылышко к Крайтону. Слабак. Впрочем… ему надо кормить семью, и не серым хлебом, а мягкими булками.

Я подумала, что если бы мальёк Сиора происходил из менее знатного рода и был бы вынужден содержать свою любящую жёнушку только на результаты своих научных трудов, он бы тоже не привередничал, но промолчала.

- Нет, милая. Скверными никто не занимается, впрочем, обычными людьми – тоже. Ох, как у тебя глазки-то заблестели, сразу видно – умная девочка! Не грусти. Тебе повезло с даром. Иногда приходится закрывать глаза на несправедливость мироустройства. Есть вещи, которые не нам менять.

«А кому, если не нам», - снова хотела я сказать – и снова сдержалась не без труда. Огляделась. Книжных стеллажей в малом кабинете имелось целых пять, но все – пустые.

- Всё забрали, - тоскливо произнесла малье Сиора. – Всё вынесли, кроме портрета. Если бы я тогда не была погружена в пучину отчаяния… ни странички бы они не вынесли, я легла бы на порог и не пустила бы, только через собственный труп! Но… увы.

Она подошла к портрету и бережно погладила уголок рамы указательным пальцем.

- Ну, хоть что-нибудь, - отчаянно сказала я, глядя мальёку Сиора в лицо и обращаясь скорее к нему, чем к его жене. – Неужели о скверноодарённых совсем не осталось никаких… ни книг, ни исследований, ни образцов?

Малье Сиора покачала головой.

- Я посоветовала бы вам обратиться к Рабраю, но… боюсь, он ничего вам не ответит. Сорок лет – срок немалый, милая. Не забивайте себе голову. Вам на неё ещё свадебную тиару надевать!

- Ну да, ну да, - пробормотала я, - а то ж распухнет голова от излишка мыслей, и тиара не налезет, вот же незадача…

***

Был вечер понедельника, когда заказанный родителями экипаж подъехал к воротам КИЛ. Я вышла, экипаж уехал, а я постояла перед воротами, слушая постепенно затихающий перестук копыт, и прикидывая, сколько сейчас времени. Где-то между девятью и десятью часами. Ужин давно закончился и все студенты и студентки должны быть в своих комнатах, готовясь отбыть ко сну. Хорошо. После общения с матушкой Армаля хотелось подольше побыть в тишине. Надеюсь, дежурного предупредили о моём приезде и мне откроют.

Тень отделилась от ограды и двинулась ко мне, в первый момент я подумала как раз о дежурном, но эта нелепая трусливая иллюзия растаяла с первыми звуками голоса подошедшего:

- Вы сегодня безо всякого предупреждения прогуляли моё занятие, малье Флорис.

- Вы же сами сказали, не навязываться и не приходить лишний раз.

- Речь шла об дополнительных занятиях, а не об основных!

- А я непонятливая.

- Придётся отработать.

- Пусть за меня Делайн отрабатывает.

- А при чём здесь Делайн?

Я осознала, что говорю что-то не то, рассердилась на себя и на Эймери заодно и сделала шаг в сторону ворот. Эймери тоже сделал шаг вперёд и преградил мне дорогу.

- Дома была, - прошипела я. – Отпросилась лично у директрисы. Если вас что-то не устраивает, можете решить вопрос с ней и ей же адресовать свои претензии.

Вблизи Эймери выглядел несколько потерянным, словно забыл, что он хотел мне сказать и зачем вообще здесь находится. Стоял и смотрел на меня. Я не выдержала первая:

- Где вы живёте?

- Что?

- Где находится ваш дом сейчас? Не ездите же вы во Флоттервиль каждый день?

- Нет, конечно. Через пролесок к югу от КБД есть пара домов. Мой с красной крышей.

Это прозвучало так… так мило, так искренне, почти по-детски, что я с трудом сдержала неуместную улыбку.

- Приглашаешь? – не подумав, ляпнула я, как всегда, путаясь в обращениях на «вы» и на «ты», и мы снова замерли, глядя друг на друга.

- Не думаю, что это… разумно, - тихо ответил Эймери. Поднял руку, словно желая коснуться моего лица – и тут же её отдёрнул.

- Тогда зачем ждёшь? Ты же меня тут ждал? И знал, что я приеду и откуда, верно?

- Мне нужна твоя помощь.

- Помощь? – изумилась я. – Какая помощь?

- Что-то из вещей твоих соседок по комнате. Принеси мне. Что-то из… одежды или украшений, которые они носят регулярно. Точнее, носили в последний зимний месяц.

- Чего?! Зачем? – я ещё больше изумилась. – Что происходит?

- Принеси. Незаметно. Ночью, например.

Я поставила сумку на мыски туфель.

- Сначала объясни всё по порядку.

- Не могу.

- То есть ты не можешь мне объяснить, но требуешь, чтобы я воровала личные вещи своих подруг и помогала тебе вызнать их личные тайны?

- Не требую. Прошу.

- Не буду я ничего приносить! И вообще, тебе же достаточно просто потрогать их за руку…

- Не хочу я брать их всех за руку, меня за домогательства с работы раньше времени выгонят, да и с живым телом работать очень сложно и долго, живые тела легко врут, в отличие от мёртвых! – всё так же шёпотом ответил Эймери. – А одежду… Вам же выдали новую весеннюю форму. Мне нужна зимняя.

- Зимнюю мы сда… - хотела было сказать я, а потом вспомнила, что нет, не сдали, она ещё висит в платяном шкафу в комнате до апреля на случай внеплановых холодов. – Зачем она тебе? Что ты хочешь узнать? Это связано с тем… что ты здесь?

- Связано.

- Что-то не так именно с моими… подругами?

- Не обязательно с ними. На самом деле мне нужно проверить всех второкурсников, но так, чтобы они об этом не знали. Чтобы никто не знал.

- Расскажи мне, - попросила я. – Пожалуйста. Это такая высокая плата за не самую простую услугу?

- Не здесь, - я прочла ответ по его губам и, помедлив, кивнула. А потом, вспомнив, уставилась на него:

- А почему ты сказал, что мёртвое тело разговорить проще? Ты уже пробовал?

Эймери пожал плечами и наконец-то отошёл в сторону.

- Поговорим… позже.

А я вдруг подумала, что должна сказать ему про свадьбу и про Армаля. Даже если он уже знает – надо сказать ему это самой. В конце концов, мы друг другу никто, и моё чувство вины перед ним абсолютно неуместно.

Но если никто – то и говорить ничего не надо.

- Спокойной ночи, малье Флорис, - произнёс Эймери, демонстративно-учтиво, и я не могла сказать, чего в этой учтивости было больше: горечи или насмешки. – Надеюсь, вы серьёзно отнесётесь к моей… просьбе. Это действительно важно.

- То, что важно для вас, важно и для меня, мальёк Дьюссон, - брякнула я и мысленно досадливо сморщилась. – Но сначала разъяснения.

Эти паузы, эта постоянная недоговорённость между нами, и эта неловкость! Слова все сказаны, и надо идти, а мы оба медлим, словно чего-то ждём.

Если мы пожмём друг другу руки – это будет достаточно жирной точкой для случайного вечернего разговора? Но дать ему коснуться себя, значит дать ему возможность увидеть… что бы Эймери не говорил о трудностях с «живым телом», он всё-таки может увидеть то, что я не хочу ему открывать. Дать ему коснуться себя… Нет, я этого не выдержу. И я пошла мимо него, испытывая томительное, выматывающее желание обернуться, чувствуя взгляд, столь же ощутимый, как если бы его ладонь лежала на моём затылке.

Глава 7. Нервные люди

На вторник у меня были большие планы. Для начала я хотела поговорить и с Ноэль – скорее всего, Дик уже успел её предупредить, и с Делайн – притворившись слегка ревнующей, выспросить, зачем же Эймери так часто оставляет её после занятий и не просит ли принести чьи-нибудь личные вещи, например, мои. Особо притворяться, увы, не приходилось, и если бы я могла, выжгла бы крамольные мысли собственным огнём из головы: Эймери не был моей собственностью. Мог встречаться и общаться с кем хочет, собственно, как и Дел.

А после занятий я собиралась пойти с Сайтоном на лекционарий сенатора Трошича, каким-то чудом избежав встречи и объяснений с Армалем, которого не видела – страшно сказать! – с субботы. Между прочим, это Армаль должен был ждать меня у ворот Колледжа, но нет. И, как ни печально это признавать, я по нему совсем не соскучилась, напротив, была бы рада слегка затянуть разлуку: не сомневаюсь, что встречу с сенатором-соперником его дяди Армаль сочтёт попыткой измены Родине.

Но дня бесед и встреч, такого, как я запланировала, не вышло: в самом начале завтрака на пороге столовой возникла директриса. Выглядела она, как всегда, безупречно: платиновые волосы лежат волосок к волоску, ни складочки на платье, ни морщинки на лице, правда, от сногсшибательного аромата её духов у меня мигом пропал аппетит. Судя по всему, у малье Лестор он вовсе не появлялся: выглядела она непривычно нервозной, сжимала кисти своих тонких аристократичных рук и то и дело снимала и надевала обратно многочисленные кольца.

- Флорис! - окликнула она меня, и кусочек горячего омлета, нанизанный на вилку, обречённо замер около моих губ. - Вы мне нужны. Сейчас. Доедайте, - директриса неодобрительно покосилась на стоящую передо мной полную тарелку, как будто я не ела, а занималась сущей чепухой, например, забавы ради обрывала тальпам крылышки или подрезала усики сороконожкам. - И бегом ко мне в кабинет.

- Но занятия...