Ефимия Летова – Миссия: соблазнить ректора (страница 28)
Ответа я не ждала, но ответ последовал.
— Вы ещё слишком юная, — неожиданно ответил Миар. — У юности своё особое очарование. Знаете, лада Эрой, почему браки принято заключать в юности?
— Потому что молодой жене проще… ммм… вынашивать детей? — мрачно предположила я. — Это же очевидно.
— Когда-то это было действительно так, но не теперь. Поверьте, вы и через десять лет их выносите прекрасно, и через пятнадцать, с нашим-то уровнем целительства. Дело в том, что когда айганы — вы именуете их демонами — привнесли магию в открытый ими мир, то неизбежно стали заключаться и межрасовые брачные союзы. Айганы и люди оказались неожиданно неплохо совместимы, юные непорочные девицы принимали магию айганов и были способны передать её детям. Вот тут, — он вдруг мягко коснулся моего запястья, провёл пальцем невидимую линию, задирая рукав академического платья почти до локтя, — появлялась серебряная дагара, отметка нерушимого союза и благословения изначальных, духов Бездны, безумно красивая. Она бы так вам пошла.
От этого прикосновения пальцев к запястью, и выше — по тончайшим голубым венкам — неожиданно онемели кисти. Оно было таким…
Интимным. Чувственным.
Меня испугала собственная реакция. Я знала, на что иду, что меня ждёт, но не собиралась терять при этом голову. Этого ещё не хватало! Раньше, напрашиваясь на поцелуй, даже стоя перед верладом Лестарисом в одном нижнем белье, я сохраняла здравость, во всяком случае, старалась её сохранять. И вдруг — совершенно неожиданно и непредсказуемо — поплыла от невинного жеста.
Что за чушь он несёт? Совсем с катушек съехал со своей алхимагией.
— Дагара уникальна, — тихо продолжал ректор. — Двух одинаковых рисунков не бывает. Говорят, что в её образе скрыто предсказанное паре будущее… — и внезапно он резко отнял руку и засмеялся. — Забавная сказка, верно?
— Верно, — сердито одёрнула я рукав. — Детишкам должна понравиться. А наоборот?
— Что — наоборот?
— Если айганка заключала союз с человеком, она тоже выбирала молодого и невинного парня? И у него тоже проступала эта, как её… дагара?
Ректор заморгал.
— Ну… честно говоря… я как-то…
— Ваши сказки однобокие и односторонние! — припечатала я. — И придумывали их самовлюбленные мужчины, которые мечтали бы парить, как демоны, в облачках и не работать. Всё это глупости. Вы просто малодушный трус, который боится не потянуть молодую и активную девушку и быть выше мнения толпы!
— Эти молодые и активные девушки обычно — круглые дурочки, — ректор аккуратно вынул пробирку со спиртом из моей руки, пошёл к двери, а по пути обернулся. — По поводу «дичи» в общежитии — жду подробного доклада, это на полном серьёзе, лада Эрой. И если завтра вы всё ещё будете студенткой Академии… Поговорим насчёт поочерёдного дежурства в хранилище.
— Надо было дожидаться третьей кражи, чтобы признать мою правоту!
— Ой, не нудите!
— Вы злитесь, потому что ревнуете.
— Вы льстите себе.
— Я расстанусь с Суремом.
— Хватит, лада Эрой. Это — команда!
— Я ещё не ваша, чтобы вы мною командовали!
Ректор открыл рот, но покачал головой, помахал мне рукой и вышел.
Я почувствовала себя опустошённой.
Про свинку не спросила…
Но дело, конечно, не в этом.
Миар сам — сам! — проявил какую-то инициативу по отношению ко мне. Гладил… нежил. Какая мне разница, что за идиотские сказки предпочитал при этом рассказывать? А я, вместо того, чтобы подыграть, изобразить льстящее мужскому самолюбию чувственное томление, на самом деле это пресловутое томление почувствовала — и испугалась.
Нет мне прощения.
Шаэль смотрела в пол и действительно казалась бледной, даже какой-то непривычно осунувшейся. В обед и за ужином она почти ничего не ела, что совершенно было на неё не похоже.
— Ты не заболела? — не выдержала я, хотя к разговорам не стремилась — мне было о чём подумать.
— Всё отлично, — вяло пробормотала Шаэль. С отвращением посмотрела на тарелку, где одинокая картофелина уныло ожидала своей участи.
Это было на неё совсем-совсем-совсем не похоже!
— Осваиваешь новую диету? — предположила я.
— А? Что? Нет. Нет, ничего такого…
Я не стала её пытать. Тем более, что у меня появилась новая и совершенно «гениальная» мысль. Её гениальность, собственно, заключалась в простоте: пойти и обыскать комнату ректора на предмет Ключа, пока он дежурит в хранилище.
У этого плана имелись явные недостатки. Например, замок мог быть зачарован, как и в хранилище. Или ректор мог вернуться из сырого подвала в тёплую постельку, плюнув на незадачливого воришку. Или Ключа и вовсе могло в комнате не обнаружиться — Эстей же не просто так предпринимал попытки обокрасть своего «друга». Куда логичнее было бы хранить ценность в столичном банке. Или — эта мысль пришла мне в голову случайно — в академическом хранилище. Лежит себе ключик в какой-нибудь колбе, засыпанный чем-нибудь невинным, сыпучим и непрозрачным… Отличная идея.
Но кто не рискует, тот потом обесчещенный в Этический суд бежит, сверкая пятками. Если даже ректор меня и поймает…
…просто решит, что я такая же, как те самые девицы, что штурмовали его спальню раньше. Вряд ли он подумает обо мне хуже, чем думает уже. И вряд ли вышвырнет — просто посмотрит сверху вниз, презрительно сморщится, а каряя часть радужек окончательно вытеснит зелёную.
Мрак, а вдруг тех самых девиц тоже посылал Эстей?
Если бы Шаэль не впала в несвойственную ей апатию, если бы я не обнаружила Юса крепко спящим и укутавшимся в одеяло настолько, что, вероятно, извлечь его оттуда можно будет только весной и только лопатой, я бы позвала друзей постоять на стрёме. Но увы — приходилось рассчитывать только на себя.
Впрочем… ещё был Тарин. После выволочки, устроенной ему ректором в нашу последнюю совместную прогулку, неправедно обиженный парень сердито сторонился меня, однако…
Обслуживающий персонал проживал в преподавательских и частично в студенческих общежитиях. Я рванула к преподавательскому, уповая на то, что застану привратника у себя, что сегодня не его дежурная смена, что он согласится меня выслушать и помочь. Просто потому, что мне показалось, будто я ему капельку симпатична.
…ужасно. Теперь я хочу за просто так использовать славного человека и его ко мне маленькую слабость в своих дурацких каверзах.
Где живёт привратник, я выяснила у Дорис. Постояла перед дверью, набираясь смелости — и постучала, искренне надеясь, что небо благоволит дерзким и безумным. Тарин открыл почти сразу же — и отшатнулся.
— Лада?!
Похоже, он собирался на ужин, и проводил это время с пользой, не ожидая гостей. На голый торс была наброшена мятая простыня, вместо брюк глаз случайной гостьи радовали обтягивающие кальсоны цвета топлёного молока, щёки покрывала густая взбитая пена. Обычно пышные и спутанные светлые волосы были намочены и прилизаны. Несколько мгновений Тарин просто смотрел на меня, а потом дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.
Кажется, удача решила, что на сегодня всё.
Я со вздохом сделала шаг в сторону лестницы. Придётся действовать на свой страх и риск…
— Лада! — раздался робкий голос. — Вы пришли ко мне? Или дверью ошиблись?
— К тебе, — я резко развернулась и попыталась душевно разулыбаться, получалось как-то не очень. Тарин за несколько секунд умудрился вымыть лицо и надеть рубашку и жилет.
А вот про брюки забыл. Мы одновременно опустили взгляд на доходящие до колен слишком узкие и тонкие штаны, относившиеся скорее к устаревшему нижнему белью, нежели к домашнему, и бедолага залился краской.
Этак он снова меня сейчас выставит!
— Тарин, я не смотрю! — торопливо проговорила я.
— Но смотрели.
— У меня ужасное зрение. Я вообще ничего почти не вижу, ориентируюсь по голосу и эхолокации, как летучая мышь. Виновата… заявилась без предупреждения. Впустишь?
— Ну и что вам нужно? — с подозрением спросил парень, не торопясь меня впустить.
— Не в коридоре же объясняться! — возмутилась я. — Ну, правда, очень надо. Впусти!
В небольшой уютной комнатке ожидаемого холостяцкого бардака не наблюдалось. Вообще! Может быть, мне сменить соседа? И к ректору буду поближе…
— Клады больше не ищу, — насупившись, сообщил Тарин.
— И не надо! — с воодушевлением подхватила я. — Хотя ты прав, хотела кое о чём попросить… Сущие пустяки!
— Главное, чтобы об этом не узнал ректор! — торопливо поднял Тарин обе ладони вверх. Я вздохнула — и без приглашения опустилась на ближайший стул.
— Он узнает… но не всё и не так, как я задумывала.
— Нет!
— Что — «нет»?! Я же ещё не рассказала! Просьба совершенно ерундовая…