Ефимия Летова – Миссия: соблазнить ректора (страница 18)

В каком-то смысле, я очень хорошо её понимала.

Не желая слушать препирательства — с Алазией подруга не тушевалась и огрызалась вовсю, что, как ни странно, пока сходило ей с рук — я отошла немного в сторону, разглядывая чугунную ограду с причудливым узором, борясь с внезапным порывом перелезть через неё и убежать. Пусть Эстей сам соблазняет ректора, если ничего лучшего придумать он не смог…

Внезапно я увидела какую-то тёмную фигуру за академической оградой и едва ли не подпрыгнула от страха. Тень сливалась с темнотой — свет зелёных и сиреневых фонарей непосредственно до ограды не доходил. Справившись со страхом, я сделала шаг вперёд — мне вдруг пришла в голову нелепая мысль, что там, за пределами ЗАЗЯЗ бродит в ожидании завершения моей криминальной с эротическим уклоном миссии пресловутый Эстей…

— Лада! Лада, можно вас на пару слов? Ну, пожалуйста!

Тень, заметив меня, ожила, замахала руками. Голос был, к моему глубокому изумлению, женский, хоть и низкий, слегка надтреснутый. А если это одна из отчисленных ректором девиц, бродящая в надежде увидеть своего ненаглядного?! Как бы то ни было, поняв, что за оградой женщина, бояться я почти перестала. Сдаваясь любопытству, сделала ещё пару шагов в сторону.

— Лада, лада, помогите мне, пожалуйста! Меня не пускают!

— Ну… это… — забормотала я. — Во-он там ворота. Постучитесь туда. Кто ж вас здесь пустит, если здесь, гхм, забор?!

Женщина — её голова и фигура были укрыты плащом, а лица в темноте было вовсе не разглядеть — замахала руками.

— Говорю ж, не пускают меня! Нельзя, не положено, ждите, говорят, пропускного дня… а тут сынок мой учится. Я ему посылку передать хочу! А привратник ваш не пускает и не берёт, ирод окаянный. Мало ли, говорит, что ты, тётка, несёшь. Слышь, дочка, выручи, а? Передай посылочку-то

— Так давайте я вашего сына лучше позову? — предложила я, чувствуя одновременно и жалость, и неловкость. — Заодно и поговорите…

— Не придёт он, дочка. Не хочет. Он у меня отличник, умница, лучший в этой школе, но меня стыдится. Дружки у него те ещё… Хорохорится перед ними, важничает, небось насочинял, что из семьи ферров каких-нибудь. А тут я, ни к селу, ни к городу, не пришей кобыле хвост… Подсоби, дочка, а? Передай посылочку.

— Ну… — мне стало совсем не по себе. Нарушать правила ЗАЗЯЗ вот так вот просто, без веской причины, не хотелось. — Ну… может быть… А как зовут вашего…

Договорить я не успела: женщина неожиданно ловко перекинула через высокую ограду довольно увесистый тюк и растворилась в темноте с более чем приличной скоростью. Я поймала брошенное чисто инстинктивно — и тут же ярко вспомнились взрывающиеся в ладонях ампулы. Но не успела я испугаться, как услышала тяжёлые шаги за спиной, а в следующую секунду меня толкнули так, что я взвыла, ударившись скулой о чугунную ограду, прикусила щёку и сглотнула слюну с привкусом собственной крови. Почти тут же мне на голову опустилась тёмная плотная ткань, а чьи-то руки больно сдавили плечи.

— Попалась, гадина!

Я попыталась пнуть схватившего, но ноги мои вмиг оторвались от земли и тоже оказались зажаты чьими-то крепкими руками, из чего я сделала вывод, что нападавших, как минимум, двое.

А скорее трое… Больше-то всё равно некому! Да что ж они никак не угомонятся?!

Через плотную ткань дышать было тяжело, кричать и вовсе бессмысленно, а звуки доносились размыто, и опознать похитителей по голосу я бы не смогла.

— Ребят, ну вы чего! — неожиданно выступил кто-то. — Да ну её, ещё увидит кто! Пойдёмте, отпустите…

— Заткнись!

— Нет, я её прямо тут и закопаю! — отозвался второй, как жаль, что я совершенно не могла разобрать, чей же это голос. — Но сначала распробую, так ли хороша…

— Да обычная шалава, что там может быть хорошего, дырка без зубов — и ладно, — отозвался третий, который и шалав-то в своей жизни явно никогда не видел. Я замычала и стала извиваться, как гусеница. Услышала треск ткани и только что не застонала от досады.

— Оставьте её! — выкрикнул первый, самый здравомыслящий — или трусливый, и то, и другое было мне на руку. — Я не хочу вылететь из Академии и в тюрьму не хочу…

— Из-за подстилки какой-то?! — возмутился второй или третий. — Да она ничего не докажет!

В ответ я вцепилась зубами в удерживающую меня руку. Раздался жалобный, почти детский вскрик, потом гневный рык, потом звон, как будто разбилась стеклянная бутылка, а затем к моей шее прижалось что-то острое, впившееся в кожу даже через ткань мешка.

— Не дёргайся, ясно?!

Меня бросили на землю, и я почувствовала, как промокает и без того порванная ткань платья на влажной грязной земле. — Ты глянь, какие ножки! Дорогая девка…

— Сам министр не брезгует! Или замминистра..?

— От него-то ты и огребёшь… Всё, я пошёл!

— Эй, а ну, стой! Куда?! Немощный, что ли?

— Не дорос ещё до девок!

Они всё препирались и препирались, и я вдруг подумала, что эти мальчишки, попавшие в закрытое учебное заведение в возрасте шестнадцати лет, скорее всего, просто сами не представляют, с какого конца за меня приняться. Как там сказала женщина… хорохорятся? Так и подмывало встать и объяснить… если бы я сама это знала. Не понимаю, какое удовольствие валять сопротивляющуюся женщину на грани нервной тошноты по осенней грязи?!

Внезапно что-то пронзительно грохнуло, голоса смешались в сбивчивую невнятную кашу, а меня отпустили. Почувствовав свободу, я торопливо стянула мешок с лица, глотнула совсем уже холодный ночной воздух, приподнялась — и снова шлёпнулась, увидев склоняющуюся над собой тёмную фигуру. Задела ладонью один из стеклянных осколков и торопливо сунула палец в рот.

— Лада, лада, вы в порядке?!

Я вытерла руку о порванную юбку — платью уже вряд ли что-то могло навредить — и ухватилась за протянутую ладонь. Скула нещадно ныла, а ноги в прозрачных чулках интригующе белели в темноте.

— Кто это был, лада? Ух, жаль, ни одного не поймал! Ух, я бы им…! Хорошо, что сегодня моя смена. Вы их знаете, лада?

Я наконец-то поняла, кто стал моим невольным спасителем: милый, нелепый привратник Тарин. Фонари вспыхнули — завсегдатаи ЗАЗЯЗ как-то управляли их светом, но мне сие таинство было всё ещё недоступно. Парень скинул капюшон со своих длинных светлых волос и теперь щурился на меня своими круглыми голубыми глазами, немного похожий на огородное пугало — если бы пугало нарядили с непонятной целью в тёмный плащ из непромокаемой хрустящей ткани. В правой руке у него дымилась металлическая узкая трубка.

— Так ты ещё и вооружен, — хрипло сказала я: голос меня почему-то никак не желал слушаться. — Опасный ты человек…

— Я ж на посту! — обиделся Тарин, пригладил взлохмаченные пряди. — Что вы тут делали в столь позднее время, лада Ари? И кто это всё-таки был?

— Кто был, не знаю, не видела, — я подняла наброшенный мне на голову мешок и повертела его в руках — никакой информации о владельце из него почерпнуть было нельзя. Конечно, можно было бы поднять шум, продемонстрировать порванное платье и свидетеля — Тарина. Но… доказательств у меня не было, это раз. А во-вторых, хоть это и было глупо, но мне сперва хотелось бы понять, кто был тот самый отказавшийся от насилия парень. — Клад искала.

— Чего-о? — откровенно растерялся мой спаситель. — Какой клад?!

— Пятикурсники рассказали, что у ограды запрятана крайне ценная коробка с ответами на контрольные работы, — я хотела соврать про драгоценности, закопанные первым выпуском в истории ЗАЗЯЗ, но потом решила придумать что-нибудь не особенно ценное для стороннего человека. — Поможешь? Я что-то нашла, а потом наткнулась на каких-то идиотов, они сбили меня с ног и убежали. Возможно, конкуренты.

Паренёк растерянно кивнул, прислонил свою огнеопасную трубку к дереву и сделал несколько шагов по направлению ко мне. Мы принялись шарить руками в траве — брошенная загадочной женщиной коробка должна быть где-то рядом! Беда только в том, что и из освещённой зоны мы вышли…

Несмотря на то, что Тарин был совершенно безобидный и даже отчасти милый, в том, чтобы ходить перед ним полуголой в темноте ночью было что-то неправильное. А кроме того поднялся ветер, трава тревожно зашуршала, и мне внезапно показалось, что заросли у ограды полны живых неприятных сюрпризов.

— Здесь водится кто-нибудь? — нервно спросила я, разом расхотев окунать руки в густую тёмную траву.

— В каком смысле? — пропыхтел сзади привратник.

— Мыши… змеи… — на большее у меня попросту не хватило фантазии, но и этого было бы достаточно.

— Не-а, — к моему облегчению отозвался парнишка, но не успела я окончательно успокоиться, продолжил. — Вообще-то я не так уж давно тут работаю. Но слышал, что несколько лет назад факультетов в Академии было три. Третий был экспериментальный, маленький совсем. С животными работали, ну и грешным делом думали големов изобретать или что-то такое. Но не пошло. Ну и лабораторных питомцев сюда выпустили. Теплолюбивые-то передохли в первую зиму, а кто-то и приспособился. Бегают тут вона, говорят, до первых сильных заморозков.

— И кто же тут бегает? — деревянным голосом уточнила я.

— Да мелюзга всякая. Паукообразные преимущественно. Сольпуги, скорпионы, пауки тоже были… Не, я сам сольпуг не видел, а то б я тут не работал! — он рассмеялся как-то слишком нарочито бодро. — Но вот месяц назад…