Ефимия Летова – Книга (страница 58)

— И что ты сделала? — прохрипела я.

"Я была очень сильным магом, демиург, — голос стал тише, и мне полегчало, пусть и совсем немного. — Очень сильным. И сила моей магии, моего пламени подпитывала мою ярость. Я возненавидела того, кого любила больше жизни, и своей, и чужой, и его богов, которые именно в тот, проклятый день, решили отозваться на его просьбы и исцелили ту, которую Каруйс любил больше меня. Странное совпадение, ты не находишь? Что я сделала, демиург? Я принесла жертву. Это была давняя, тёмная магия древнего Криафара почти тысячелетней давности. Тогда находились великие умельцы, могущие подчинить себе даже богов. Видишь эти руны? Это их язык. Каруйс его понимал, а я нет, но мне и без этого было известно и дано слишком многое"

— Ты принесла в жертву своего мужа?..

"Признаться, была такая мысль, но собственная смерть — далеко не самое страшное… Я всегда так думала и имела возможность убедиться в этом. Возможно, если бы я просто спалила Каруйса в пепел, всё было бы иначе, но тогда я не хотела, чтобы он умер. Я хотела, чтобы он страдал. И я принесла в жертву собственный нерожденный плод. Провела ритуал и выжгла своё нутро изнутри, демиург, как тебе такое? Опять скажешь, что ты не придумывала это, что вина целиком на мне? Думай, как тебе угодно, если тебе так будет легче… Я хотела получить ещё больше силы. Чтобы сравнять с землёй эту Пирамиду, тогда ещё стоявшую среди зелёных живых лесов, окружённую полноводной Шамшей, чтобы…"

Лавия оборвала сама себя. Я потеряла равновесие и опёрлась окровавленными руками о каменную поверхность.

"Я не учла одного, — совсем тихо продолжила Лавия. — Всего одна ошибка, всего один просчёт, приведший к таким последствиям, демиург. И для меня, и для Криафара, и даже для тебя, Кнара. Кровь. Кровь этого маленького нерождённого поганца, на какую-то мельчайшую каплю принадлежавшая богам. Они не простили мне этого"

Левое ухо, кожа под ним становится подозрительно влажным и горячим.

— Кровь, — повторяю я, как в кошмарном сне, от которого не могу пробудиться. — Мне нехорошо. Мне надо идти…

"Иди, иди, демиург. Как я могу не отпустить тебя? — шепчет Лавия. — Попроси випир, они проводят тебя. Это не последняя наша встреча, я надеюсь, мы договорим. Прикоснись ко мне ещё, демиург… К камню, которым я стала. Пожалуйста. Ты же не держишь на меня зла? Как можно ненавидеть своё творение? Прикоснись ещё…"

Но я мотаю головой, глядя на свои пальцы, будто перепачканные в липкой бордовой краске. Отступаю, поворачиваюсь спиной к скале с очертаниями женского тела и сияющим синим оком. Чёрные упругие тельца випир скользят впереди, а я иду за ними, пошатываясь, не чувствуя страха, только одно безграничное опустошение.

* * *

— От тебя нет никакого толку, Шипохвост. Никакого толку! Ты не смог найти демиурга, пришлось действовать самой! Ты не пришёл, как бы я не пыталась задержать её до твоего прихода, и мы упустили такой шанс… Убирайся.

— Госпожа, я не мог, я правда, не мог! Остальные бы заподозрили…

— Мне нет до этого дела. Она была так близко! И ушла. Просто ушла.

— У вас есть ваши подземные… питомцы. Слуги. Почему они…

— Это же демиург, тупой Шипохвост. Они слушаются её и никогда не причинят ей вреда. Мне пришлось её отпустить. А ты слабак. Бесполезный безмозглый слабак. Убирайся.

— Но она видела вас, госпожа! Не боитесь ли вы…

— "Боюсь"?! Чего мне бояться, шипохвост? Смерти? Я мечтаю о смерти не меньше, чем о жизни. Я прошла через боль, через безумие, через всё, чем только можно попробовать напугать. Нет, она никому ничего не расскажет. Я даю тебе срок три дня, Шипохвост. Приведи мне демиурга.

— Хорошо, госпожа. Я сделаю всё, что смогу.

— Больше, чем сможешь, Шипохвост. Больше. Только так и можно сделать что бы то ни было — и никак иначе.

Маг поспешно уходит — и не видит того, как в том месте, которого коснулись окровавленные ладони демиурга, камень идёт трещинами и осыпается, обнажая крохотный кусочек розовой нежной кожи.

Глава 50. Криафар.

Я бреду по подземному лабиринту, глядя на скользящих впереди випир, не так уж долго, а потом мне становится легче. Прохладнее. И головная боль, ломота в костях и мышцах словно отступают. Всё-таки взаимодействие с Лавией оказалось невероятно тяжёлым, и сейчас я даже не уверена, что не придумала её рассказ, что мне не послышались страшные откровения огненной магини, из ревности и мести невольно уничтожившей этот мир. Осталось столько неясностей, но…

Как такое вообще могло произойти? Как она осталась жива, если я — я! — была убеждена, что её больше нет? Если я была уверена, что Лавия — всего лишь одна из жертв проклятия духов-хранителей, а никак не его невольная виновница? В чём вообще я могу быть теперь уверена в этом случае? И что делать с этим знанием теперь?

Судить её? Убить её? Счесть наказание достаточным и… освободить её? Каким образом? Оставить всё как есть, и жить дальше?

— Стойте, — сказала я випирам и остановилась сама, всё ещё чувствуя головокружение и мутную пелену перед глазами, но не настолько, чтобы на полном серьёзе говорить со змеями, тем более — предлагать им остановиться. Но змеи моментально разворачиваются и застывают, чуть приподняв треугольные чёрные головки, и это так необыкновенно, что меня дрожь пробирает, несмотря на усталость и самочувствие пропущенного через мясорубку стейка. Ни сияние рун на песчано-каменных стенах, ни маги — с лезвиями вместо рук и с дырой в груди, ни фокусы Вертимера с воздухом — ничего из этого не поразило, не потрясло меня так, как эта реализация извечной детской мечты говорить с животными и быть понимаемой ими.

Правда, в моих детских мечтах животные были… посимпатичнее.

Випиры выжидательно замерли, а я продолжила говорить вслух, в любой момент ожидая, что волшебство закончится и ядовитые рептилии попросту на меня бросятся:

— Мне нужно выбраться на поверхность, но не через Пирамиду, — отчего-то кажется необходимым пояснить свою мысль. — Не хочу сейчас встречаться с магами, пока что я не решила, что им положено знать и как ко всему этому… относиться.

Чувствую себя глупо до крайности, но випиры беззвучно разворачиваются и продолжают скользить по тёмной каменной поверхности пола, к счастью, не в моём направлении, а я иду за ними по петляющим коридорам лабиринта, даже не стараясь запомнить расположение дорог. Постепенно потолок становится ниже, руны гаснут, но глаза уже привыкли к темноте.

В какой-то момент випиры неожиданно резко расползаются в разные стороны, и я спотыкаюсь, растерянно застываю на месте. Из тьмы выступает лизар, подходит ближе и останавливается передо мной. Крупный, шипастая лобастая морда достаёт мне до середины бедра. Я нервно смеюсь. Крейне — повелительница лизаров… Руки и лицо перепачканы в засохшей крови, во взъерошенных волосах песок, одежда в пыли. Но не так уж долго я побыла Виратой и ещё не обзавелась королевскими привычками, мне не обязательно быть при полном параде и верхом на камале, сгодится и как попроще, лишь бы живой.

* * *

Жаль, что жители Криафара не видели моего триумфального возвращения на поверхность, это вполне тянуло на нечто, достойное увековечивания в барельефах на стенах Каменного замка. Лизар был колючим, и его неровная сухая кожа показалась мне на ощупь скорее прочным панцирем. Я вцепилась ему в шею обеими руками, обхватила ногами так, как не обнимала, кажется, никого и никогда, оцарапавшись и то и дело ожидая, что он откусит мне пару пальцев, и я окончу свою жизнь, корчась в агонии от его яда, как некогда камал, когда мы с Рем-Талем навещали магов в Пирамиде. Но лизар меня не кусал, а полз вертикально вверх по каменной скале, и я отчего-то чувствовала своё худое нетренированное тело непривычно лёгким, почти невесомым, и ничего, по сути, не боялась. Только когда песочный потолок замаячил прямо над головой, захотелось зажмуриться в ожидании удара, но его, как такового, не последовало. В то же время я ощущала давление твёрдого сыпучего песка, в который мы с лизаром ввинчивались, словно штопор в бутылочную пробку, вопреки всем законам физики. Возможно, эти жители пустыни, появившиеся вместе с наложением проклятия или каким-то образом проникшие сюда после этого, обладали собственной стихийной магией, позволявшей им каким-то образом вольно обходиться с тоннами раскалённого мёртвого песка. Но у меня-то этой магии нет! Тем не менее, мы успешно прорываемся вверх, и песок, сначала холодный и плотный, не иначе как чудом не забивающий мне нос, уши и рот и позволяющий делать короткие рваные вдохи, постепенно теплеет. Наверное, подъем занимает не более шага, но мне он кажется нескончаемой вечностью.

Солнце слепит воспалённые глаза, которые я открываю не сразу. Я лежу на песке, надо мной огромное солнце — или как оно тут называется, почти сливающееся с оранжевым небом, будто кто-то разлил разведённый апельсиновый сок. Светило гладит мои ободранные щёки обманчиво ласково, но с каждой секундой это вкрадчивое тепло становится всё настойчивее и жарче.

Да я же тут сгорю. Который сейчас час? О чём я думала, когда просила вывести себя на поверхность в обход Пирамиды?! Надо чётче формулировать свои желания, я сама не раз так говорила на этих своих дурацких утренних вебинарах…