Ефим Гринин – Первая схватка. Повести (страница 32)
– Кушать хочешь?
– Угу… – шепчет красноармеец, устремляя глаза на мясо.
Зейцель подает ему тарелку, левая рука красноармейца проворно схватывает дымящееся мясо, оно обжигает пальцы. Узбек подул на мясо, впился в него ровными крупными зубами и тотчас открыл обожженный рот. Глаза его налились влагой, он тоскливо посмотрел на офицеров и женщину. Полковник засмеялся:
– Не спеши, дурак! Видишь, горячее!
Красноармеец снова подул на жаркое, перехватил его грязными пальцами и начал жадно есть.
– Жрет! – вырвалось у полковника.
– Ну, конечно! – подхватила Галина. – Он не понял ваших слов.
– Не верю! – прохрипел полковник и закашлялся. – Хитрит! Последняя проверка! Зейцель, включите зажигалку! Вам нравится запах паленого мяса, фрейлейн?
Галина брезгливо поморщилась.
– Нет, герр оберст, я больше люблю духи Коти. Неужели у вас некому вести допрос? Мой шеф не пачкает себе руки…
Барон порывисто встал. Черт возьми, оберст забывается! Ему, фон Хлюзе, нет дела до этого желтокожего ублюдка. А Галина вне подозрений. Это настоящая женщина! Жаль, она не арийка. Такая подруга жизни незаменима для карьеры.
– Фрейлейн права, герр оберст, – резко сказал он. – Отправьте его к Магомету.
У полковника перехватило дыхание. Злобное раздражение, усиленное удушьем, прорвалось в бешеном крике:
– Увести! Расстрелять эту мусульманскую собаку!
Зейцель взял красноармейца за плечо, тот с неожиданной силой отстранил его левой рукой и процедил сквозь зубы по-русски с заметным акцентом:
– Не кричи, жирный свинья! Лопнешь – много вони будет! – Он повернул голову к женщине и раздвинул губы в угрюмой усмешке: – А ты, падаль, не радуйся, поганой смертью подохнешь!
Темные щели его глаз смотрели остро и молодо. Он четко повернулся и сам пошел к двери, но выйти не успел. Полковник поднял пистолет и выстрелил ему в спину. Тело бойца с глухим стуком упало через порог.
– Зейцель, убрать! – сказал полковник, бросая пистолет на стол и отрезая ножницами кончик сигары.
«Прощай, неведомый товарищ, прощай, друг! – горестно подумала Галина, вставая и мило улыбаясь барону. – Смерть – это лучше пыток и лагеря. Если мне не повезет и придет мой час, я тоже предпочту смерть. Я не забуду тебя, они еще за все заплатят!»
IV
На лестничной площадке лейтенант Павлюк столкнулся с Зейцелем, волочившим убитого красноармейца. Павлюк посторонился и пошел по коридору, стараясь не наступать на пятна крови. Прежде он похохатывал над суевериями, теперь встреча с покойником показалась ему дурной приметой. С порога он не заметил посторонних в кабинете полковника.
– Разрешите, герр оберст? Радиограмма…
Полковник недовольно перебил его, указав на гостей.
Павлюк сделал полуоборот на каблуках, отдал честь фон Хлюзе и с изумлением увидел Галину.
– Иван Трофимыч, миленький, добрый день! Вот где мы встретились! – заговорила Галина, протягивая ему руку; она смотрела на помятое, невыбритое, с мешками под глазами лицо Павлюка, но видела перед собой угрюмую усмешку узбека. Откуда он? Какая девушка ждет его на родине? Как страшно умирать в двадцать лет! А мой любимый где? Что с ним?
Ревнивое замечание барона вернуло ее к действительности:
– Вы уже и с лейтенантом успели познакомиться, фрейлейн?
– Раньше, чем с вами, барон, – лукаво пропела Галина. – Лейтенант живет в доме моей матери. Мне приятно видеть своего соотечественника в таком мундире. Это признак высокого доверия.
Полковник с ядовитой усмешкой подошел к сейфу и достал желтую папку.
– Вы правы, фрейлейн. Лейтенант Павлюк с тридцать седьмого года успешно служит великой Германии. У него отличный послужной список. Но его биография делится на две половины. Вам будет любопытно послушать кое-что из первой половины. Женщины любят такие пикантные истории…
– Герр оберст, досье ваших людей меня не волнуют, – высокомерно прервал фон Крейца барон, заметив, что Галина заинтересовалась разговором. – Пойдемте, фрейлейн, я провожу вас в машину.
Павлюк благодарно покосился на фон Хлюзе. Хорошо, что он не дал оберсту договорить. О некоторых событиях его жизни Галине лучше не знать…
– Да, да, барон, время обедать, – сказала Галина. – До свидания, герр оберст, мне доставило большое удовольствие знакомство с вами.
– С радостью поехал бы тоже, фрейлейн, но – увы! – занят!
– Я вернусь, герр оберст, – предупредил барон.
Павлюк проводил Галину безнадежным взглядом. Как подступиться теперь к ней?
– Вы чем-то расстроены, лейтенант? – в голосе полковника сквозило раздражение, искавшее выхода.
– Никак нет, герр оберст, – вытянулся Павлюк.
– Как вы оцениваете последние события, лейтенант? Армия отступает на широком фронте.
– Никак нет, герр оберст, – заученно отчеканил Павлюк, – сокращение коммуникаций…
– Не болтайте, как попугай. Вы служите в рядах германской разведки и обязаны знать больше любого офицера. Не забывайте, победа русских для вас… – полковник выразительно провел ребром ладони по горлу.
– Но, герр оберст… – пугаясь, заикнулся Павлюк и вспомнил труп на лестнице.
– Никаких «но», лейтенант. Положение осложняется, и мы должны сделать все для победы. А если бог отвернется от нас, не надо падать духом, – излюбленная тема воодушевила полковника, и он продолжал с пафосом: – Россия – наш вечный враг, и пока она существует, Германия всегда будет нуждаться в своей верной, столетием испытанной разведке… – Полковник подозрительно умолк: – Вы слушаете, лейтенант?
– Так точно, слушаю, герр оберст!
– Вы больше интересуетесь женщинами, чем судьбами Германии. По моим сведениям, список ваших любовниц растет быстрее ваших заслуг. Запомните, лейтенант, эта фрейлейн не для вас. Я не желаю иметь из-за вас неприятности с бароном…
– Но, герр оберст…
– Опять «но»! – повысил голос полковник. – Как вы стоите? Женщины, лейтенант, редко приносят счастье. На них нужно смотреть проще, – полковник раздавил окурок в пепельнице, – как на выкуренную сигару. Где шифровка?
Павлюк расстегнул полевую сумку, передал бланк. Полковник прочитал:
Когда фон Хлюзе, проводив Галину, вернулся, фон Крейц подошел к стене, сдвинул шторку с топографической карты укрепрайона.
– Барон, доложите генералу об успехе. Смотрите!
Всякое движение войск на войне, всякая военная операция находит отражение на штабных картах в виде стрелок. Эти стрелки имеют разную форму и направление. Иногда у них широкое основание, и они похожи на большие клинья. Иногда они проводятся тонкими линиями с утолщениями на конце. Неисчислимые усилия прилагают воюющие стороны, чтобы овладеть тайной стрелок на картах противника.
Читая барону радиограмму, полковник чертил на карте красным карандашом:
Офицеры сосредоточенно изучали нанесенные полковником две широкие клинообразные стрелки, которые, словно раскрытые клещи, готовы были стиснуть горловину укрепрайона. Барон возбужденно сказал:
– Знакомый маневр, охват клещами. Теперь мы на флангах подготовим встречу. Это великолепно, герр оберст! Но за вами… – многозначительно добавил он.
– Передайте генералу, – уверенно заявил полковник, – время атаки будет известно…
Дверь бесшумно отворилась. Взгляд Галины мгновенно зафиксировал обстановку: все три офицера у топокарты, у полковника в руках бланк и карандаш, на карте красные стрелки. Она виновато улыбнулась.
– Простите, герр оберст, я забыла сумочку.
Полковник задернул шторку, сказал недовольно:
– В вашем возрасте, фрейлейн, нельзя быть рассеянной. Барон, поухаживайте за своей дамой.
Барон взял сумочку и подхватил женщину под руку. Галина одарила полковника еще одной виноватой улыбкой, скрывая свое ликование.
Когда на улице взвыл мотор «оппель-капитана», полковник лаконично сказал Павлюку:
– Обеспечьте непрерывный прием по данным номер четыре.
Отпустив лейтенанта, он вызвал шестой номер.
– Штирнер? Это я… Запросите Одессу. У обергруппенфюрера Гортнера личная переводчица Галина. Проверьте…